Из всех искусств всегда выделял натюромрдтъ. Композиция хорошая, пробоины в столе подчеркивают выступающую на поверхность словно лава начинку кекса. Минимализм кружки рифмуется с отсутствием логотипа на бирке чайного пакетика, предусмотрительно привязанного словно верного коня. Хорошая амплитуда оттенков желтого. Дихотомия нарочитой полезности зеленого чая с практически уголовным глюкозно-фруктозным десертом, показывает импульсивность и противоречивость вкусов художника. Таинственная розовая надпись о его душе оставляет больше загадок чем ответов. Весь этот крохотный пир в честь Гекаты совершается на фоне безотрывного служения многоклавишному алтарю не терпящему от себя отлучения. Красивая композиция, небрежно смещенная вправо, подобно небрежности с которой гусары носили свои ме́нтики.
Из всех искусств всегда выделял натюромрдтъ. Композиция хорошая, пробоины в столе подчеркивают выступающую на поверхность словно лава начинку кекса. Минимализм кружки рифмуется с отсутствием логотипа на бирке чайного пакетика, предусмотрительно привязанного словно верного коня. Хорошая амплитуда оттенков желтого. Дихотомия нарочитой полезности зеленого чая с практически уголовным глюкозно-фруктозным десертом, показывает импульсивность и противоречивость вкусов художника. Таинственная розовая надпись о его душе оставляет больше загадок чем ответов. Весь этот крохотный пир в честь Гекаты совершается на фоне безотрывного служения многоклавишному алтарю не терпящему от себя отлучения. Красивая композиция, небрежно смещенная вправо, подобно небрежности с которой гусары носили свои ме́нтики.