Подарок. Глава 6. Протокол «Громов»
I. Отдел технологического контроля ОПЕК. Цюрих, Швейцария
В подземном ситуационном центре с сотовой изоляцией царила стерильная полутьма. На пятиметровом главном экране горела интерактивная карта Российской Федерации с пульсирующей красной точкой в районе глухого карьера и детальным логом радиоэфира.
За столом из полированного базальта сидели трое.
— Пять операторов группы «Сигма-4». Связь потеряна девять часов назад, — чеканя слова, докладывал аналитик. — Фургон с оборудованием обнаружен на дне водоёма, глубина сорок метров. Бортовые пиропатроны самоликвидации не сработали — электроника была принудительно замкнута на массу высокочастотным импульсом. Трекинг телеметрии обрывается после прямого контакта с объектом.
— А объект? — тихо спросил человек во главе стола.
На его костюме не было корпоративных значков, а документы в папке перед ним имели гриф высшей секретности. Этот закрытый орган ведет свою историю ещё с 1928 года — с момента знаменитого соглашения в замке Ахнакарри и создания нефтяного картеля «Семь сестёр». Именно тогда, деля мировые рынки и готовясь к войнам за ресурсы, нефтяные титаны осознали главный страх: любые их миллиардные инвестиции и скважины помножит на ноль одна-единственная технология бестопливной энергии, утекшая из гаража какого-нибудь гения. С созданием ОПЕК, а затем и расширением до ОПЕК+, эта служба лишь меняла вывески и патронов, но её задача оставалась неизменной уже почти век — тихо, безжалостно скупать патенты, банкротить лаборатории и задействовать ликвидаторов, если на горизонте появлялся реальный прорыв.
— Объект — кустарный инженер-одиночка, — переключил слайд аналитик. — Но всё пошло не по стандартному протоколу зачистки. Вместо ликвидации цели группа попала в засаду. И перед тем, как каналы связи были уничтожены, на нашей рабочей частоте прошла трансляция.
Он нажал клавишу. Из динамиков раздался спокойный, с легкой хрипотцой, абсолютно хладнокровный голос:
«Вниманию базы. Группа нейтрализована. Данный объект находится в зоне оперативных интересов Управления контрразведывательных операций ФСБ России. Старший группы — майор Громов. Любые повторные попытки вмешательства будут расценены как прямая агрессия против государственной безопасности. Связь окончена».
В кабинете повисла пауза.
— Майор Громов... — пробормотал руководитель. — Мы проверяли базы данных?
— Наведены справки через наших информантов в центральном аппарате и региональных управлениях, — отчеканил аналитик. — Результат нулевой. Подразделения с таким кодом нет. Майора Громова в профильных отделах не числится.
— Два варианта, — подал голос третий присутствующий, эксперт по силовой разведке. — Либо это глубоко засекреченная «группа-призрак» ФСБ, о которой не знают даже их ведомственные базы, и мы случайно влезли в закрытую разработку оборонки... Либо этот инженер-самоучка оказался настолько зубастым, что зачистил пятерых наших специалистов, ушел с их связью и выдал гениальный блеф, чтобы выиграть время.
— Если это блеф — он безумец, — сухо отрезал руководитель. — Но если за ним реально стоит Лубянка, мы на пороге международного скандала. Пауза. Отменить все выезды реактивных групп. Ввести протокол глубокого наблюдения. Найдите мне всё про этого «Громова». Если он существует — мы должны знать, чем он дышит. Если его придумали — этот инженер должен исчезнуть без шума.
II. Дача Виктора Виленовича. Крым, Севастополь.
За окнами уютного деревянного дома, спрятанного в сотнях дачных кооперативов района Фиолент, шумели крымские сосны. В просторной гостиной пахло свежезаваренным чаем с чабрецом и горными травами.
За широким дубовым столом сидели четверо мужиков — всем уже перевалило за пятьдесят, у каждого за плечами был солидный жизненный багаж, седина в волосах и то особое хладнокровие, которое появляется только с возрастом. На столе стояли заварочные чайники, пиалы с крымским медом и пироги.
— Знакомься, — Виктор Виленович поставил передо мной пиалу с горячим чаем и указал на гостей. — Это Сергей. Мастер на все руки, держит несколько цехов по наружной рекламе и металлоконструкциям. Если нужно согнуть, отфрезеровать или собрать несущий каркас любой сложности — это к нему. А это Владимир. Наш главный по электронике и микросхемам. Всё, что касается контроллеров, высокочастотных датчиков и силовых плат — его стихия.
Мужчины крепко, по-мужски обменялись со мной рукопожатиями.
— Виктор про тебя рассказывал, — внимательно глядя на меня, произнес Владимир, отпивая чай. — Честно говоря, когда он впервые заикнулся про дипольный эфир и бестопливный тороид, я подумал, что Виленович на старости лет решил в сказки поверить. Но когда он показал снимки снятого трафика и то, как ты положил силовые поля... я перестал улыбаться.
— А после сегодняшней ночи тем более не до смеха, — подал голос Сергей, расправляя плечи. — Пять боевиков с ночниками и глушителями. И фургон на дне карьера. Алексей, ты хоть понимаешь, в какую высшую лигу ты вломился?
— Понимаю, — спокойно ответил я, сделав глоток ароматного чая. — И понимаю, что стоит на кону.
— Давай по порядку, — Виктор Виленович откинулся на спинку кресла. — Первое: как они на тебя вышли?
— Я опубликовал все наработки во всех доступных соцсетях в виде глав фантастических рассказов, — ответил я. — Но не предполагал, что они их читают. Недооценил их разносторонние интересы. Я думал, они мониторят патентные бюро. А у них стоят автоматические триггеры на комбинации терминов в поисковых запросах нейросетей. Как только я заставил их «электронного академика» верифицировать модель статического вихря — в Цюрихе зажглась красная лампочка. Запрос шел с моего IP. Дальше — дело техники и сорок минут на выезд группы зачистки.
— Значит, со связью закончили, — жестко кивнул Владимир, аккуратно поставив пиалу на стол. — Никаких открытых серверов, никаких нейросетей. Я соберу автономную вычислительную сеть прямо здесь, на даче. Сервера подтянем через подставные ИП, связи с внешним интернетом не будет вообще — только локальный просчет матриц.
— А я возьму на себя железо, — подключился Сергей. — Виктор передал мне габариты будущей виманы. Заказывать детали будем дробными партиями через мои цеха рекламы. Изгибы купола назовем «элементами рекламных конструкций для торгово-развлекательного центра». Никто даже не поймет, что эти алюминиевые и медные сегменты собираются в один антигравитационный корпус.
Виктор Виленович взглянул на меня, чуток щурясь:
— С железом и связью понятно. А вот объясни мне, Алексей... Откуда вообще взялся этот «майор Громов»?
Я почесал затылок и ухмыльнулся:
— Да кино как-то с сыном смотрел по комиксам... «Майор Громов» называется. Парень там боевой, фамилия в голову въелась. Вот у фургона на меня и нахлынуло — ляпнул первое, что в башке крутилось.
Мужики за столом на секунду замерли, а потом Сергей первым не выдержал и громко хохотнул. За ним прыснул Владимир, и уже через секунду весь стол валился от смеха.
— Кино он смотрел! — сквозь слезы выдохнул Виктор Виленович, качая головой. — Пять швейцарских спецназовцев утопил, пол-ОПЕК на уши поставил, а фамилию из фильма взял! Фантазии не хватило...
Напряжение, копившееся с самой ночи, разом спало. Разрядка вышла идеальной.
— Ладно, «майор Громов», — отсмеявшись и вытирая усы, произнес Виктор. — Смех смехом, а как мы теперь этот легендарный статус укреплять будем? Какая дальше комбинация?
Я аккуратно поставил пиалу и подался вперед:
— У меня есть идея. Мы запустим для аналитиков ОПЕК настоящую утку-крючок. Завтра я позвоню тебе по незащищённому открытому каналу — они же наш трафик все равно прослушивают. И я скажу тебе, якобы «по секрету»: «Виктор Виленович, тут на меня контрразведчики вышли. Майор Громов какой-то. У тебя случайно нет связей, не знаешь такого? Он предлагает работать под их покровительством».
Мужики за столом притихли, внимательно слушая.
— Я добавлю, — продолжал я с улыбкой, — что у них в ведомстве произошел раскол. Часть молодых и борзых аппаратчиков решила сломать нефтегазовую иглу в пользу бестопливной энергетики — мол, у них у самих родственники в регионах замучились за бензин и отопление платить, система достала. А тут им в руки так удачно попался я.
— Идеально! — шлепнул ладонью по столу Владимир. — В Цюрихе аналитики просто с ума сойдут! Они будут уверены, что против них играет расколовшаяся верхушка Лубянки с безграничным ресурсом. Они побоятся лезть напролом и намертво увязнут в проверках своих «кротов».
— Вот именно, — кивнул Виктор Виленович, разливая свежий чай по пиалам. — И пока они там в аналитическом центре будут выяснять, какая фракция силовиков решила свалить нефтяной рынок, мы без суеты, по-нашему, начинаем сборку большой машины.
III. Отдел технологического контроля ОПЕК. Цюрих, Швейцария (Спустя два дня)
В ситуационном центре Цюриха висела тяжелая, гнетущая тишина. На главном экране вместо тактической карты теперь было открыто досье с личной карточкой и фотографией.
Руководитель отдела стоял у базальтового стола, опираясь на него руками, и хмуро смотрел на аналитика:
— Давайте еще раз. Прослушка зафиксировала прямой разговор объекта с его крымским связным. По открытому каналу.
— Да, сэр, — отчеканил аналитик. — Он открытым текстом рассказывает, что на него вышел некий майор Громов из контрразведки. Что в руководстве ФСБ произошел раскол — часть силовиков решила взять его под крыло и профинансировать бестопливную энергетику, потому что их, цитирую, «достали цены на бензин и бардак в экономике».
— И вы верите в этот бред? — подал голос эксперт по силовой разведке. — Это же шито белыми нитками! Он просто тянет время и водит нас за нос! Обычный блеф!
— Блеф?! — Руководитель отдела резко повернулся к эксперту. — Вы правда думаете, что один человек — кустарный инженер без единого дня военной службы — смог в одиночку, в темноте, за несколько минут принудительно замкнуть на массу электронику нашего фургона, нейтрализовать пятерых профессионалов из «Сигмы-4» и утопить их технику на сорокаметровой глубине?! Вы в своем уме?!
Эксперт поджал губы и промолчал.
— Выведите на экран его полное досье, — приказал руководитель. — Зачитайте, кто он такой. Пусть все послушают.
Аналитик откашлялся и поправил очки, вглядываясь в планшет:
— Объект. Родился в Свердловске, в семье рабочих. В школе учился из рук вон плохо — был практически круглым двоечником. Поступил в электромеханический техникум, затем пытался пробиться в Высшее военное училище ПВО в Пушкине под Ленинградом, но не прошел даже до середины конкурса из-за школьного аттестата. Позже поступил в Ленинградский сельскохозяйственный институт на инженера-электрика. После учебы перебрался в Краснодарский край. Сменил десяток профессий: был сторожем, лаборантом, преподавателем информатики. Освоил программирование, работал инженером-энергетиком в умирающей строительной организации.
— Очень «опасный» спецназовец, ничего не скажешь, — с сарказмом пробормотал эксперт.
— Слушайте дальше, — продолжил аналитик. — Переехал в Краснодар. Четыре года преподавал в Аграрном университете, параллельно занимался автоматизацией бухгалтерского учета — внедрил 1С почти на сорока предприятиях. Затем ушел в контент-провайдерскую деятельность.
— В какую деятельность? — перебил его руководитель. — Что это за хрень?
— Писал софт для SMS-сервисов сотовых операторов, — пояснил аналитик. — За год заработал на этом несколько миллионов рублей — по тем временам огромные деньги. Четыре раза женат, четверо детей от разных браков. Затем бросил IT и ушел в строительство. Разработал собственную технологию, запатентовал её — «Русская каркасная технология». Построил по ней более восьмидесяти объектов: дома, дачи, гостиницы, производственные цеха, зимние сады. На данный момент его патент прошел формальную экспертизу и находится на экспертизе по существу... А прямо сейчас он официально числится обычным сварщиком в коммерческой фирме и в свободное время ковыряется в железе!
В ситуационном центре наступила тишина. Руководитель отдела несколько секунд разглядывал строчки досье, а затем тяжело опустился в кресло:
— Сварщик. Бывший преподаватель 1С и строитель каркасных домов. И вы пытаетесь убедить меня, что этот человек в одиночку уничтожил штурмовую группу «Сигма-4»?
— Вот и я о том же, — развел руками аналитик. — Это невозможно! У него нет ни навыков спецназа, ни доступа к высокочастотному импульсному оружию. Вывод только один: «Майор Громов» и его группа реальны. Лубянка действительно взяла его в разработку гораздо раньше, чем мы засекли его запросы в сети. А этот разговор по открытому телефону — не утка, а слив информации! Молодые офицеры контрразведки сливают данные, потому что внутри российской системы реально пошел раскол из-за ресурсоемких технологий!
— И эти силовики используют обычного инженера как ширму, — мрачно подхватил руководитель. — А сам он даже не понимает, в какую глобальную драку его втянули... Или понимает, но беспечно вываливает всё в сеть.
— Кстати, о сети, — нервно добавил аналитик. — Этот паршивец — настоящий кошмар для нашего цензурного отдела. Он не пытается продать технологию, не ищет инвесторов, как тот же Джон Сёрл или Тесла. Свои корыстные интересы он удовлетворяет на стройках и в программах. А математику вихревого тороида он тупо вывалил в интернет! Замусорил инфопомойку так, что мы до свинячьей пасхи будем вычищать эти копии!
— Вычищайте, — жестко отрезал руководитель. — Заблокировать все серверы, где всплывают формулы.
— Да если бы просто формулы! — схватился за голову аналитик. — Он выложил рабочие чертежи и схемы... в форме фантастических рассказов! У него выложен трехтомник — «Хроники Водолея»! Тысячи читателей сидят, читают про приключения героев и думают, что это художественный вымысел, а в примечаниях к главе лежит готовая инструкция по сборке привода! Мы не можем снести художественные платформы без официального скандала!
Эксперт по разведке полистал распечатки:
— Погодите... А это что за книги в его цифровом следе? «Иваны, родства не помнящие» и «Фестский диск заговорил»?
— О-о-о, это вообще отдельная история! — аналитик нервно хохотнул. — Вы в курсе, что этому строителю-сварщику между делом удалось полностью расшифровать Фестский диск?
— Что сделать?.. — нахмурился руководитель. — Артефакт, над которым сто лет бьются лучшие академии мира?
— Именно! И знаете, как поступает нормальный ученый? Пишет диссертацию? Едет в Оксфорд? Подает на Нобелевку? Нет! Этот тип берет всю расшифровку — то, что Ватикан столетиями под страхом смерти в закрытых архивах держит и не выдает миру — и просто сливает весь расклад в открытый доступ! Бесплатно! Книжкой в интернете!
Руководитель отдела долго молчал, уставившись на экран с досье «сварщика-программиста».
— Понятно, — наконец произнес он холодно. — Мы имеем дело с непредсказуемым фанатиком, за спиной которого встала опасная фракция из ФСБ. Прямую зачистку отменить — мы не можем рисковать прямой войной с Лубянкой из-за группы «Громова». Ввести протокол скрытого наблюдения. Выяснить, где эта фракция собирает для него промышленную базу. И не дай бог он напишет еще одну художественную книгу...
IV. Дача Виктора Виленовича.
За столом наступила пауза, пока Виктор Виленович обновлял горячий чай в пиалах. Сергей, крутя в руках опустевшую чашку, пристально посмотрел на меня. В его взгляде профессионального технаря читалось не только уважение, но и чисто мужское любопытство.
— Слушай... — Сергей подался вперёд, опершись локтями о стол. — С Громовым и швейцарцами всё понятно, развод красивый. Но у меня другой вопрос. Пять подготовленных спецов в ночниках. Фургон. И ты один в темноте. Ты где так руками и ногами махать научился? С детства на карате ходишь? Какой у тебя дан вообще?
Виктор Виленович с Владимиром тоже посмотрели на меня, ожидая ответа.
Я скромно улыбнулся, сделав глоток чая с чабрецом, и качнул головой:
— Да нет у меня никакого дана. И званий спортивных тоже нет. Я до сорока пяти лет о единоборствах даже не думал — всё больше по стройкам, за рулем да за компьютером.
— Да ладно? — усомнился Сергей. — А двигаешься откуда так?
— От безысходности, — ухмыльнулся я. — После сорока пяти у меня колени начали хрустеть так, что хоть святых выноси. По лестнице спускаться нормально не мог — повисал на перилах руками и со стоном каждую ступеньку преодолевал. Суставы просто «высохли» от сидячей работы и нагрузок. Ну, думал, всё, приплыли — старость. А потом разозлился на сам себя. Вместо того чтобы идти по врачам или в фитнес-зал блины таскать, пошёл и записался в секцию кикбоксинга.
Владимир хмыкнул:
— В сорок пять лет — на кикбоксинг? Серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул я. — Первые три месяца думал, там и останусь, фингалы и адская боль не прекращались. А через год регулярных тренировок, работы на мешках, растяжек и спаррингов с молодыми парнями вдруг ловлю себя на мысли: я по ступенькам через две прыгаю и забыл вообще, где у меня колени находятся и почему они должны хрустеть. Организм полностью перестроился.
— А ударка откуда такая точная? — допытывался Сергей. — Кикбоксинг — это понятно, но ночью на карьере ты же сработал на коротке, без лишних движений.
— А это уже местный крымский этап, — улыбнулся я. — Когда перебрался сюда, решил форму не терять и стал ходить в секцию к Энверу Юнусову. На мой взгляд, это самый результативный тренер на всем полуострове. Он умеет ставить технику так, что у тебя не просто дурная сила появляется, а чувственный тайминг, дистанция и баланс. Корпус работает сам, на автомате, без лишних мыслей. Вот эта база от Энвера ночью и сработала — просто рефлексы в темноте выскочили быстрее, чем швейцарцы успели сообразить, с кем имеют дело.
— Да-а-а... — протянул Сергей, качая головой. — Строитель, программист, расшифровщик древних артефактов, да ещё и кикбоксёр от Юнусова.
— И всё это после сорока пяти, — засмеялся Виктор Виленович, похлопав меня по плечу. — Вот пусть швейцарские аналитики в Цюрихе теперь сломают свои компьютеры, пытаясь вычислить, в каком военном институте ФСБ готовят таких «сварщиков».
— Таков путь! — вспомнил я крылатую фразу из фильма «Мандалорец».