Пищальники⁠⁠

Последняя четверть XV столетия характерна для Руси качественным и количественным увеличением ее огнестрельного арсенала. Уже в 1480 г. в противостоянии с татарами Большой Орды на р. Угре «наши стрелами и пищалми многих побиша». На миниатюре Лицевого Свода XVI в., иллюстрирующей это событие, изображены пушка и ручная пищаль.

Так что формальное свержение ордынского ига происходит на фоне военно-технического превосходства Москвы над Степью. К тому же, «стояние» на р. Угре является первым известным своеобразным полевым сражением, где московское войско применяет огнестрельное оружие, и это, по сути, первое свидетельство об использовании русскими воинами «ручниц» в бою.

А буквально через полгода, в следующем 1481 г., расправившись с Большой Ордой, воеводы великого князя Ивана III Васильевича уже были в походе на Ливонский Орден, который попытался воспользоваться тяжелым положением Руси. Осаждая крепость Феллин (Велиад), московская рать «начаше крепко приступати под город с пушками и с пищалми, и с тюфяки и, разбивше стену, охабень Велиада взяша». Это первый известный на Руси случай взятия города «огненным боем».

Информацию о происхождении и социальном положении пищальников содержат отечественные актовые документальные источники. Так «Выпись в пересказе из указной грамоты Рязанского великого князя Ивана Васильевича Спасскому архимандриту Ионе о построении церкви Иоанна Златоуста в Переяславле-Рязанском с назначением приходу жалования и освобождением его от даней и повинностей» от 7 марта 1485 г. указывает: «А приход Златоусту — серебреники все, да пищальники». В документе прямо указывается на людей, имеющих самое непосредственное отношение к огнестрельному оружию и являющихся русскими подданными, а не пришлыми из-за рубежа.

Денежное довольствие и невзимание налогов, отдельный церковный приход — все это говорит о компактном расселении в столице Рязанского княжества нового нетяглого слоя — пищальников. Соседство с «серебрениками» указывает на их принадлежность к ремесленному люду.

Явно, речь идет о русских мастерах, перенявших технологию производства огнестрельного оружия. По аналогии с западными оружейниками можно заключить, что пищальники — одновременно и производители, и обслуга своей продукции. Их появление характеризует заботу правительства о собственной базе нового перспективного направления в военном деле.

Для Московского великого княжества первое упоминание о пищальниках сохранилось только под 1500 г. в переписных книгах по Новгородским пригородам: в Кореле (наиболее значительный город) из 23 нетяглых людей было 9 пищальников и 8 воротников, имевших вместе 9 дворов и 4 места дворовых, в Орешке из 16 нетяглых — 6 пищальников и 3 воротника в девяти дворах, в Копорье — 4 двора 4-х воротников — «сторожей городных», на посаде еще 2 двора двух воротников и 1 двор пищальника.

Здесь они идут в связке с городской стражей, а не с ремесленниками. Это, конечно, не исключает сопричастность их производству огнестрельного оружия и боеприпасов, но позволяет предполагать и их использование в качестве военной силы, т.к. термин «воротник» на данное время обозначал человека по принципу отношения к военной службе [Воротник (сторож воротный) - городской стражник, обязанности которого состояли, главным образом, в охране и поддержании в рабочем состоянии городских ворот].

Сохранившаяся грамота Великого князя Василия III Суку Дубровину в Ярославль от 22 января 1517 г. позволяет сделать вывод об распространении пищальников и значительном численном увеличении. В ней говорится о взыскании с местных пищальников «Ивашко Мачеха с товарищи девяносто семь человек» денег в пользу спасской братии. Они перестали платить деньги за перевоз через реки Волгу и Которосль, который обеспечивал Спасский монастырь. Государь распорядился в пользу братии.

Но сам случай характерен, ведь «казенные» люди, вообще, имели большие льготы. А поступок ярославских пищальников, самочинно установивших себе еще одно «послабление», указывает на их государственную значимость: создающаяся новая социальная группа, видя собственную необходимость для правительства, стремится получить все больше прав.

На первую треть XVI в. это единственное (кроме пищальников из Новгородских пригородов) известие актовых источников с указанием точного количества пищальников в городе. Ярославль в это время оказывается в глубоком тылу, к тому же город не знаменит пушечно-литейным производством и не относится к разряду крупных и густонаселенных. И все же почти сто пищальников находятся в Ярославле. Сколько же тогда их в Новгороде Великом и Москве?

В конце XV - начале XVI вв. основной противник Московского Великого княжества — Великое княжество Литовское использовало, как правило, польских и немецких жолнеров [Жолнер - от польск. zolnierz - солдат]. Это объясняется упадком Великого княжества из-за внутренней политики правящего католического меньшинства, следствием чего стала слабость центральной власти и развал вооруженных сил государства.

Великое княжество Литовское продолжало существовать на политической карте Восточной Европы лишь благодаря личной унии с Польским королевством, возможности доступа на западноевропейский рынок наемников и относительной легкости их проникновения из-за религиозно-политической общности. Многие из этих жолнеров попали в плен к русским после разгрома литовского войска под командованием Константина Острожского московским воеводой Даниилом Щеней в битве на р. Ведроша в 1500 г.

Под 1502 г. в Псковской первой летописи содержится интересное сообщение о войне с Ливонским орденом, в ходе которой упоминаются «жолнеры». Летописец описал оборону псковской земли от нападения Ливонского магистра следующим образом: «И почаша погании пушками бити на дом святыя Троица, и псковичи, помолившеся святей Троицы, и вышли противу их на Завеличье со жолныри, и почаша с ними битися псковичи; и жолныри с пищалми и много пушками били на городок на Кром».

Из описания боя можно заключить, что жолнеры Ливонского магистра и город из пушек обстреливают, и ручное огнестрельное оружие используют, и в открытом бою псковичам противостоят. Однако летописец не показывает на русской стороне ни пищальников, ни артиллерии.

Более высокий профессиональный уровень жолнеров по сравнению с русскими пищальниками в описываемый период подтверждает случай участия жолнеров в боевых действиях на русской стороне. В 1505 г, казанский царь Мухаммед-Эмин вместе с ногаями внезапно напал на Нижний Новгород. В это время в городе не было достаточных сил для его обороны, и местный воевода И.В.Хабар решается на неожиданный шаг.

Он выпускает из темниц «огненныя стрелцы литовския, рекомыя желныри», которые были взяты в плен в упоминавшемся сражении на р. Ведроше. Автор «Казанской истории» сетует на то, что их осталось мало — всего 300 человек, — многие умерли в тюрьме. Но этого количества оказалось достаточно для отражения татарского набега. К тому же жолнеры ядром убили ногайского мурзу, шурина Мухаммед-Эмина, что привело к междоусобной брани в лагере нападавших. За помощь воевода наградил пленников «литовцев» и отпустил восвояси.

В следующем 1506 г. Великий князь Василий III послал большую рать на Казань. В ее составе впервые упоминается «наряд»: «Да в большом жа полку воеводы с норядом князь Иван Васильевич Шкурля Оболенской да Ондрей Васильевич Сабуров, да Дмитрей Иванович Ларев, да Олферей Филипьев». Этот термин обозначает совокупность огнестрельного оружия в княжеском войске: «с великим нарядом пушечным и пищальным» — так летописец описывает его состав.

Указание на четырех воевод, которым подчиняется «наряд», позволяет думать о значительном количестве орудий и припасов к ним, а так же о наличии в нем более мелких составных единиц. К тому же, на это прямо указывает описание конкретных боевых ситуаций: «наряд был великой, пушки и пищали изставлены по берегу на вылазех от Коломны и до Коширы и до Сенкина и до Серпухова и до Колуги и до Угры». Первый же поход при новом Великом князе (1506 г.) ознаменовался массированным использованием огнестрельного оружия, что, однако, не принесло желаемого результата.

В 1508 г. русское войско опять в походе, только уже на запад. Под этим годом пищальники впервые упомянуты применительно к боевой ситуации: «и князь великий велел з городов нарядить пищальников и посошных людей да послать к ним в Дорогобуж». Из записи в Разрядной книге видно, что набираются пищальники из городского населения, направляются для обороны города и тесно связаны с «посошными людьми». Последние при войске выполняли вспомогательные инженерно-хозяйственные функции.

В 1510 г. Псковская первая летопись, описывая присоединение города к Московскому государству, сообщает: «и прислаша с Москвы пищалников казенных и воротников». В другом списке к тексту добавлено «1000 пищалников». Возвращаясь в свою столицу, Великий князь Василий Иванович «оставил зде детей боярских 1000, а пищалников новгородских 500».

Псков получил гарнизон из московско-новгородской рати, что на данный момент должно было стать гарантией его лояльности. За 30 лет до этого события Новгород Великий наводнили московские помещики, но о пищальниках речи тогда еще не шло. Теперь же мы наблюдаем наличие не только поместной конницы и воротников, но и специальных подразделений для обслуживания огнестрельного оружия.

В жалованной грамоте Великого князя Василия III Спасскому архимандриту Ионе с братьею от 9 августа 1511 г. говорится: «...и кто у них на том месте на пустом учнут житии тем их людем з городскими людьми к сотским и к десятским с тяглыми людьми не тянуть ни в какие протори, ни в розметы опричь посошные службы и пищалного наряду и городового дела». Этот документ показывает, что наряд также обслуживали люди, набиравшиеся из городского населения, независимо от их тягловой принадлежности.

Невыразительные действия под Казанью и неиспользование в полевых сражениях можно объяснить только становлением «пищального наряда». Набором горожан московское правительство стремилось восполнить недостаток в своем войске нового, быстро развивающегося в Европе вида вооруженных сил. Логично предположить, что со временем в пищальники набирались одни и те же люди, их мастерство и боевой опыт росли.

По крайней мере, неуклонно увеличивалось число казенных пищальников, изначально профессионально ориентированных. И если «немцы» в начале XVI в. подсмеиваются над обращением московитов с огнестрельным оружием, то спустя несколько десятилетий на авансцену истории выходят знаменитые московские стрельцы — прямые наследники пищальников.

По материалам: Пахомов И. Ратные люди московского государства. Пищальники Василия III.