Ответ на пост «Про батю»1
Past Perfect Continious
Папа назвал его Фунтуё. Нелепо прекрасная в своем уродстве игрушка советской промышленности, размером с мизинец, представляющая собой смесь чебурашки и покемона следующего поколения, в мои четыре с половиной года стала для меня лучшим другом.
Каждый вечер я засыпала под совершенно невообразимые сказки папы о Фунтуё, над которыми в голос смеялись взрослые, я же лишь восхищенно открывала рот. И погружаясь в сон, сквозь туман полудремы спрашивала: «пап, а завтра ночью Фунтуё тоже пойдет на охоту?». «Всенепременно», - лукаво улыбался папа одними глазами.
…Я вприпрыжку бегу из детского сада, взявшись за руку старшей сестры, сжимая во второй ладошке Фунтуё. Переходный возраст штука трудная, и, внезапно сорвавшись на крик, сестра приказывает: «Выбрось этого уродца, надоел уже до колик»…Стоп-кадр…ЧуднО ведь, столько лет прошло, а помню, как вчера…Невысказанный вопрос в глазах, авторитет (да, тогда я еще знала авторитеты) сестры, расжавшийся кулачок, и Фунтуё падает на дорогу в весеннюю грязь. Ничего не изменилось, я даже не заплакала, лишь глаза из впитавших в себя майское небо стали цвета той грязи, в которую упал мой маленький наперсник.
…. «Папа, а сказку про Фунтуё?». О мой мудрый папа, несколькими словами он научил меня отстаивать свое, невзирая на авторитеты, и знать цену потери – «Сказки не будет, он ведь ушел», лукаво улыбнулся папа одними глазами…В ту ночь я так и не смогла уснуть, лежала до утра придавленная страшным детским горем и чудовищностью первой нелепой потери. Глаза мои закрылись, только когда их уже стало слепить рассветное солнце…
…От ярких солнечных лучей трудно не проснуться. «Черт, как я могла уснуть, когда отпуск такой короткий, а до маминого возвращения из больницы надо сделать по дому так много», - по привычке стала я ругать себя за обеденный сон и метнулась к балкону…И замерла…
- А вечером Тугрик берет мое ружье и идет на охоту, и там…- раздавался из сада обстоятельный, совершенно серьезный и родной до боли в горле голос. Папа сидел на крыльце в тени огромной липы в окружении многочисленных внучатых племянников и племянниц, а рядом, насторожив уши, лежал мой Тугрик – нелепо прекрасная в своем уродстве псина, представляющая собой смесь таксы и болонки, не понимая, зачем его имя поминают всуе…
- Ты проснулась, наконец-то, - метнулась ко мне ребятня. – Скажи, а завтра ночью Тугрик тоже пойдет на охоту? Папа подмигнул мне, и я уже точно знала, что скажу.
«Всенепременно», - ответила я, лукаво улыбнувшись папиными глазами, впустившими вдруг в себя майское небо.
Тугрика не стало лет семь как.
Папу похоронили четыре года назад.
Два с половиной месяца оставалось бы ему ждать внучку Иванну.
Другого имени для своей дочери я никогда и не представляла – папа и первую дочь хотел так назвать (хорошо, что отговорили, Иванна Ивановна это, конечно, перебор, и первую внучку просил назвать, а я запомнила и пообещала себе, что свою-то уж точно когда-нибудь так назову).
Очень спешила, надеялась, что этот подарок отвлечет папу от болезни.
Не успела. Прости.