Окраина⁠⁠

Дед матери

Тяжёлый 1914-й год - началась Первая мировая война. За которой последовал распад Австро-Венгерской империи. Менялись территории, последовало переселение большого числа людей. Среди прочих с территорий бывшей империи Австро-Венгров, ныне — западных границ Украины далеко на восток бежал от войны мой прадед. Звали его Пётр Зеленчук, что характеризовало род занятий его предков. Сам он был обучен грамоте, что по тем временам — ценилось в народе. На востоке — он нашёл себе жену — мою прабабушку Варвару. Но на востоке в 1917 году произошла революция, за которой последовала затяжная гражданская война и разруха. Война принесла разруху. В 1921-м в Поволжье начался голод. Та часть семьи моей, что там оказалась была вынуждена бежать на запад.

В Харьковской области — на современной восточной окраине Украины находился Печенежский район. Назван он так в честь Печенегов которые издревле были соседями и соперниками славян. Но к 20-у веку они практически полностью ассимилировали и пропали именно как народность. В память о них остались населённый пункт Печенеги — некоторое время районный центр Печенежского района; Печенежское поле — традиционная территория проведения обрядов у печенегов; Печенежское водохранилище — залитые некогда при постройке плотины водой земли печенегов. Рядом традиционно были малозаселённые земли Чугуевского района (крепость города Чугуева некоторое время служила опорным пунктом для войск Российской империи). В Чугуевском районе осело часть моих предков.

Земли были степными — с практически отсутствующими деревьями. Поэтому жилье пришлось возводить из того, что было — высушенных стеблей камыша (тростника), обмазанных глиной. Со сделанной из глиняного кирпича русской печкой в центре постройки. Так и жили — в небогатых, но весьма прочных, лёгких в постройке и надёжных жилищах.

Жили не богато, но честно, не воровали, а трудились и добро потихоньку наживали и деток потихоньку рожали. Местные видели честного работника и избрали прадеда председателем колхоза.

Приближался тяжёлый 1933-й год. В США и во многих других странах мира царила Великая депрессия. А у молодой социалистической страны (тогда это была УССР, как часть СССР, со столицей в Харькове) были свои грандиозные планы. Требовалось срочное проведение индустриализации, т. к. при наличии огромного запаса природных ресурсов страна, пережившая гражданскую войну, катастрофически отставала, например, от стран Европы по выпуску технологичной продукции. Требовалось собрать максимальный урожай для оплаты закупки технологий и техники запада. Для повышения сборов в Москве был принят печально известный «Закон о трёх колосках». Сам по себе закон был направлен на хорошее — борьбу с кражами, но форма в которой это было принято, где называли «Врагами народа» тех, кто унёс с колхозного поля хотя бы три колоска. Следует отметить, что сельские работники тех лет не получали денежную оплату своего труда. Так повелось ещё с времён Российской империи, с отмены крепостного (рабского) права над сельскими жителями. Сельские работники получали отметку об отработанном в колхозе дне - «труд-о-день», за что при распределении собранного урожая получали пропорциональную часть. Также следует отметить, что времени обрабатывать какие-то свои части земли практически не оставалось, а на фруктовые деревья (которые плодоносили практически без трудозатрат) существовал денежный налог, поэтому часто высаживали не плодовые деревья в садах для отдыха в тени.

И вот лето 1933-го года — собрано урожай озимых культур. Практически всё собранное ушло их колхоза государству. Начали появляться мысли о возможном приближении голода в регионе, когда и урожай яровых культур будет большей частью забран государством. По рассказам моей покойной бабушки, тогда мой прадед как председатель колхоза принял решение — посадить сразу после убранных озимых культур холодоустойчивую гречку. Такая практика не была распространена — обычно землю после уборки озимых оставляли «отдыхать». Но земли восточной Украины очень плодородные. Тут весьма справедливо шутили: воткни в землю палку (черенок) — вырастит дерево. Так и случилось, зима с морозами пришла в тот год поздно. Урожай гречки был собран колхозом. В колхозе голода не было. Но вокруг — по многим регионам Украины был жуткий голод (известны ужасные случаи поедания мертвечины и людоедства). Некоторые историки назвали голод тех лет Голодомором, но я не историк — я знаю лишь про голод.

Пришёл 1934-й год. Столицу УССР перенесли из Харькова в Киев, те кто дожил до сбора нового урожая (а во многих местах даже семена съели в голод, и урожая не было) продолжили жить на тех же территориях. На Украине произошла индустриализация — были построены мощные электростанции, заводы, фабрики. Люди, гонимые голодом, бежали в город и там стали рабочими новых строек и заводов. Приближался 1937-й год.

Уже произошёл Поход на Рим в Италии. Уже произошёл Пивной путч в Германии. Уже произошла оккупация Маньчжурии выполненная Японской империей. Во многих странах мира к власти приходили фашисты, которые противопоставляли себя идеям коммунизма. Но в Москве не видели тогда врагов в Германии и Японии. В этой стратегии и проводилась соответствующая политика - выявления и наказания противников действующей власти, которых тогда называли «Врагами народа».

Настал 1937-й год повсеместно проходили аресты несогласных с политикой власти, с застоем власти (отсутствием смены руководства). По рассказу моей бабушки одним из вечеров мой прадед обсуждал в компании двух своих хороших друзей за чаркой горячительного опрометчивость текущей политики руководства. На следующее утро один из тех «друзей» пришёл во двор и сказал: «Петр, я рассказал про твои слова товарищам из органов власти». Прадеда власти «забрали». Его объявили «врагом народа», репрессировали, на мою бабушку, двух её младших сестёр, их мать повесили ярлык «Семья врага народа».

Прадеда реабилитировали посмертно лишь в 1961-м году во время Хрущёвской оттепели и до смерти бабушка хранила у себя газету Чугуева, где была напечатана заметка про реабилитацию. Долгое время семья думала, с рассказов «очевидцев», что прадеда сослали в Читинскую область и там он погиб в «исправительных лагерях». Окончательно судьбу прадеда мы узнали уже в этом тысячелетии, когда моя сестра заканчивала исторический факультет того же университета, что и я, а в исторических архивах узнала — прадеда расстреляли в харьковском НКВД ещё в 1937-м году.

Отец отца

Деда моего звали Николай Яковлевич Десятниченко. Батя рассказывал, что мы — потомки древнего украинского казацкого рода. Когда-то границы земли Речи Посполитой проходила недалеко от полтавских земель. Там же и обосновались мои предки после Хмельниччины. Когда на те земли пришёл (на время) долгожданный мир. Предки не были дворянами — не было на Украине ни королей, ни дворян (своих). Как закончились войны козаки, сложили оружие и взяли косы, цепы, плуги — занялись сельским хозяйством.

Мой род был не жадным, но «домовитым» - крепостных и рабов у нас не было, но были земли, которые помогали и наёмные рабочие обрабатывать. К началу революций 1917 года семья владела не только полями, но и лесами, ставками.

Так получилось, что дед мой рано потерял мать. Его отец взял в жёны другую, но до начала раскулачивания (1929-1932) не дожил. Поэтому от этих процессов семья не сильно пострадала, но большая часть имущества была, конечно, национализирована. Мачеха деда снова вышла замуж, но он остался там как и не сын, и никто, но по старым традициям называл он мачеху — мать, а отчима — отец.

В 1941-м те земли были оккупированы фашистами. Появилось распоряжение, отправлять людей на работы (в рабство) в Германию. Подобное распоряжение пришло и в семью деда. Мачеха позвала его и сказала: “Сынок, ты же не хочешь, чтоб «отца» твоего забрали? Поедь ка ты поработай.“ Так дед стал арбайтером.

Но невольные работники из нас не очень хорошие. Поставили его делать что-то военное, что и против нас воевать уходило, а он стал туда мелкую диверсию — битое стекло и кирпич добавлять. Мастер цеха — немец сказал ему: Ты так не делай, а я для тебя буду бутерброды приносить.

Дед оказался в Бухенвальде (лагерь смерти, созданный фашистами). Потом в Освенциме. Никто не любил вспоминать такое, но была легенда, что молодого (на начало войны — даже не восемнадцатилетнего) полюбила немка и спасла ему жизнь. Потом много позже — были дойчмарки — как извинение от потомков (которые и не виноваты), но деньги тоже потомкам ушли — я слышал на жильё.

После освобождения советской армией — последовало искупление кровью, позора плена (кто там помнил, что пленённый был несовершеннолетним). Последовало освобождение, награды боевые и за отвагу. После войны было восстановление шахт на Донбассе, а потом знакомство и свадьба отца отца и матери отца. Но в конце приходит смерть. Весьма нелепая — от сигарет (не потушенных в постели).