Охотничьи зарисовки, II
Дело № 409-К: Охотник из ниоткуда. Часть II
Операция в квадрате «Север-4» готовилась в режиме строжайшей секретности. На этот раз Верещагин не стал привлекать местных участковых — по следу пустили сводный отряд специального назначения с тепловизорами, крупнокалиберными винтовками и приказанием не вступать в ближний контакт ни при каких обстоятельствах.
Снег в тайге лежал глубокий, почти по пояс, но след, на который наткнулись егеря на рассвете, сбивал с толку даже бывалых охотников. Человек шел по прямой, не обходя буреломы и овраги, с такой скоростью, словно под ногами у него был ровный асфальт.
— Верещагин, глянь сюда, — позвал командир группы, присев у поваленной вековой сосны. — Ствол сломан пополам. Свежий разлом. Он не стал его перелезать — просто снес плечом, чтобы не сбавлять шаг.
Следователь промолчал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В лагере геологов, куда они заглянули двумя часами ранее, картина была уже знакомой: разорванные брезентовые палатки, погнутый, словно фольга, металлический ящик с оборудованием и обглоданные кости у потухшего костра.
— Тепловизоры молчат, — доложил снайпер с возвышенности. — В радиусе километра никого. Только лесной фон.
— Он не может так быстро уйти, — нахмурился командир. — Следы обрываются у скального уступа.
Верещагин поднял голову, вглядываясь в мрачные, покрытые инеем ели. Ему вдруг вспомнилась одна деталь из старых материалов дела: убийца никогда не убегал. Когда его загоняли в тупик, он просто менял тактику.
— Смотрите наверх! — крикнул следователь, но было уже поздно.
Снег с ветвей ближайшей сосны обрушился бесшумной лавиной. Тень упала прямо на замыкающего бойца, сбив его с ног. Раздался сухой треск — не выстрела, а ломающихся костей.
Спецназ сработал мгновенно. Несколько стволов одновременно открыли огонь на поражение. Пули калибра 7,62 с глухим стуком впивались в массивную фигуру в темной, рваной одежде. Неизвестного отбросило к стволу дерева, он рухнул в сугроб, затихнув.
— Прекратить огонь! — скомандовал старший, медленно подходя ближе, держа палец на спусковом крючке. — Живой?
Фигура в снегу дернулась. Мужчина поднял голову. Лицо его было скрыто густой, спутанной бородой и грязью, но глаза — холодные, светлые, лишенные малейшего признака страха или боли — смотрели прямо на Верещагина. В них не было безумия маньяка. Только спокойная, сосредоточенная оценка дичи.
На глазах у ошеломленных бойцов темные пятна на его куртке перестали расползаться. Он с хрустом вправил вывернутое от удара пуль плечо и легко, словно не чувствуя тяжести собственного тела, поднялся на ноги.
— Огонь! — заорал командир, но магазин его автомата щелкнул впустую, а у остальных бойцов на мгновение сдали нервы.
Этого мгновения хватило. Он не стал добивать всех — видимо, был уже сыт. Одним резким движением он выбил оружие из рук ближайшего спецназовца, отшвырнув того в сторону, и в три гигантских прыжка исчез в густом подлеске, растворившись в морозном тумане.
Когда через десять минут к месту стычки подошла подмога с собаками, овчарки, взявшие след, через сто метров жалобно заскулили и легли на снег, отказываясь идти дальше.
В официальный отчет Верещагин записал, что группа попала в засаду неустановленного лица и потеряла одного бойца при отступлении преступника. Папку с грифом «секретно» снова убрали в сейф. Следователь знал: теперь безымянный хищник уйдет еще дальше на север, туда, где на сотни километров нет ни дорог, ни связи, и где следующая зима снова принесет сводки о бесследно пропавших людях.
