Облачная жизнь⁠⁠

В помещении стоял монотонный гул. Бренчали, лязгали стеклянные кружки, в горячую кровь непрерывно проникали увеселительные напитки. Было жарко и душно, как в парилке. На всюду рассаженные макушки непокрытых голов наседал белый, плотный чад. И в этой тесноте людских тел, в нагромождении столов и стульев неизбежно зарождался радостный огонек, милое ощущение счастья и покоя в праздный субботний вечер.

Напротив друг друга сидели двое. Один был в легкой пятнистой сорочке с кармашком на груди, второй закутался в яркую кислотного цвета толстовку с двумя желтыми шнурками, тянущимися по широкой груди. Оба уже были в годах и обсуждали рабочие заварушки и семейные драмы.

Насытившись пивом и теперь облизывая влажные, лоснящиеся губы, они в приятном молчании оглядывали мутными глазами шаткое помещение в поисках впечатлений для нового разговора. Вдруг за соседним столиком у одинокого, с прозрачными очками на остром носу, юноши, что совсем недавно смутно и пьяно улыбался каждой проскакивающей мимо хорошенькой девушке, искривилось, побагровело щербатое лицо. Он прыснул, оскалил зубы с сахарными клыками и нервно задрожал, внимательно рассматривая и потирая тряпочкой свои сломанные электрические очки, которые стянул с возбужденных маслянистых глаз. От злости юноша подскочил с места и крупным, виляющим шагом направился к выходу, но по пути споткнулся об край незнакомого стола, задев чей-то сладкий сидр, – и в еще пущим возмущении, под рокот чужих низких голосов, уже бегом ринулся на дующую прохладой улицу, вскинув промокший рукав.

После того, как все вернулось в привычное русло и вновь спокойно и мягко зашумели неразборчивые голоса, тот из них, что был в сорочке, вкрадчиво сказал:

– А кто-то вообще имеет понятие, какой черт сидит за пультом управления? Неужели государство? Вот честно, наверное, этот типок налоги не платит, вот и стекла на очках запотели…

После своих слов он прислонил испуганную ладонь к сердцу, накрыв кармашек.

– Все может быть, – ответил второй, что был в яркой толстовке, и с искренним сочувствием взглянул на собеседника. – Ей-богу, не переживай ты так, искусственное сердце твое не отключат, однако машину могут, она ведь у тебя новенькая, до завязки электроникой нашпигована. Превысил скорость, где нельзя, – и конец считай. Газ не работает, автопилот везет в ближайший участок. А там и срок выдадут, и замок цифровой по… – он смачно икнул – …весят.

– Так я как раз и не из-за сердца так переживаю, а из-за машины, – сказал с тоскою первый и похлопал по кармашку, где бренчали ключи. – Что мне сердце-то? Раз уж помру, так ничего и не почувствую, – и с неба глядеть на землю, и умиляться любому горю буду. Но раз живой еще, то жалко и худо ведь станет, коли машину отключат…