О флагах⁠⁠

История эта произошла во время Крымской войны на Дальнем Востоке – где наши дела шли просто-таки на удивление хорошо. За что большая благодарность талантам наших тамошних офицеров и энтузиазму местных жителей.
Англо-французская эскадра в самом начале боевых действий – ещё до сражения – лишилась своего командира, адмирала Прайса. Кстати, его смерть сама по себе – до сих пор загадка для историков. Я придерживаюсь версии со случайным выстрелом из его собственного пистолета. Верить в «нервный срыв» у человека, который в 11 пришёл на флот юнгой, в 13 стал гардемарином, в 16 захватил свой первый «приз», дважды был в датском плену, а в 21 год «чистатакпаприколу» залез на купол Собора Святого Павла – как-то странно, а боевых действий ещё не велось и наши в него попасть никак не могли.
Новый командующий послал на наши позиции первый десант – французский, поскольку сам был французом и считал… короче, он был французом. Десант ничего не сделал, более того – от подошедших наших бежал с такой поспешностью, что, нефигурально выражаясь, французов и пули догнать не могли, просто не долетали. Посему на второй десант пошёл отряд Гибралтарского полка морской пехоты Её Величества в составе почти 900 человек. Защитников позиций было около 300, из них – не более 60 – регулярные солдаты, в основном – артиллеристы.
Бой окончился для англичан печально, и очень. Если в рукопашной они одержали верх (что не удивительно), то весьма меткий обстрел сразу с нескольких сторон и оказавшийся впереди крутой откос сперва заставили их остановиться, а потом – отступать к баркасам. Наши их преследовали, продолжая стрелять и снова вступая в рукопашные. Стреляли и по баркасам – тем более, что Иопаный Амерал-Лягушатник так пересрал происходящего, что велел кораблям отойти ещё дальше от берега, вдруг КазакiЪ и МiдведиЪ вплавь атакуют его эскадру… В результате чего баркасам пришлось грести под нашим огнём в полтора раза дальше, чем они рассчитывали.
Дальше воюющие стороны начали привычно для любой войны врать. .
«Союзники» соврали, что «нас было пятеро, а русских двадцатьпятеро и оба с топорами + 34 Боевых Медведя». Сиречь, что позиции защищал некий «регулярный полк» (это те самые 200 человек охотников) и на них стояло «несколько сот орудий» (шестьдесят, из них треть – заклёпанные ещё во время французской атаки нашими же артиллеристами…)
Наши гордо заявили, что при собственных потерях в примерно три десятка убитыми убито у врага было около 400 человек, но трупы враги «зачем-то» унесли с собой, и нашли потом только 38 тел. Каким образом (и главное, правда – ЗАЧЕМ?!) 500 уцелевших десантников, преследуемые и обстреливаемые нашими, унесли 400 трупов – в горячке не спросил никто.
Наше враньё выглядело убедительней просто потому, что соединённая эскадра с полуторатысячным десантным отрядом не смогла взять почти беззащитную деревянную крепость.
А вот теперь о знамени и вообще о потерях.
Эти 38 тел и были реально убитыми на берегу десантниками (среди них, кстати, был и командир десанта Паркер). Кроме того, в последующие дни на кораблях было похоронено в море ещё 56 морских пехотинцев, убитых в баркасах и умерших от ран – как раз РАНЕНЫХ англичане вытащили, по своей традиции, ВСЕХ, и раненых было дофигищщи, около двух сотен; как бы не треть из них была ранена уже в баркасах (пасибщщще Агромное, Амерал-Лягушатник!)
В добычу нашим досталось немалое количество винтовок, пятеро пленных и это самое знамя. Которое англичане дважды пытались вернуть – прапорщик с ним был убит наповал прямо перед самыми нашими позициями – и так и не смогли. Во время второй попытки и был заколот Паркер. По легенде - чуть ли не в поединке с нашим офицером-моряком.
ЭТО И БЫЛО ЕДИНСТВЕННОЕ ЗНАМЯ АНГЛИЙСКОЙ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ, БЕЗВОЗВРАТНО УТРАЧЕННОЕ В БОЮ – ЗА ВСЮ ЕЁ ИСТОРИЮ. Особую остроту ситуации придавало то, что захватили его какие-то охотники в далёкой Сибирской Зажопии…
…Пятеро пленных тоже оказались интересным набором.
Во-первых, среди них был шотландский офицер. Какого чёрта шотландцу там понадобилось – я не знаю, объяснить не могу. Разве что – сошлюсь на характерную для этой нации склонность к околосуицидальным действиям по исследованию любой дырищщи, оказавшейся в пределах досягаемости. Своим внешним видом шотландец произвёл в наших рядах моральное опустошение и полный психологический ступор, а так же угрюмые слухи о том, что против нас сражаются какие-то… неясно кто, и дело это бесовское, а Напулевон Третий – анчихрист, ясен пень.
Во-вторых, там же оказался тринадцатилетний офицер морской пехоты, на поимку которого были потрачены силы троих здоровенных мужиков, потому что одного, самого первого, несознательный подросток, будучи уже схвачен с применением общей массы и явно превосходящей грубой физической силы, едва не лишил пальцев на правой руке (если кто не знает – человеческие укусы заживают отвратительно…) Кстати, он единственный был отпущен из плена достаточно быстро – по обмену, так как оказался сыном лорда. В те времена сыновья лордов нередко вели такую странную жизнь вместо того, чтобы бороться за права морских котиков и ЛБГТ.
Двое из трёх пленных рядовых морпехов ничем особо не запомнились. Третий же стал невозвращенцем. Мне бы хотелось сказать – «по велению совести», но увы; морпех удрал из необременительного нашего плена не по велению совести и даже не по велению долга, а элементарно – снюхавшись с местными жителями. Подался то ли за бабой, то ли за золотом (слухи о котором ходили будоражащие…) И то ли сгинул на Дальнем Востоке, то ли остепенился и осел где-то в глуши, то ли – чем чёрт не шутит с тогдашними англичанами?! – и правда разбогател и рванул куда-нибудь в Канаду или Австралию, подальше от знакомых лиц и военной полиции…