Нэргуй Хот. Эпилог⁠⁠

Вадим Коновалов открыл глаза, сладко потянувшись со сна. Рядом с ним лежала миловидная девушка. Она уже не спала.

“Доброе утро, Ваадим. Ты так мило улыбался во сне, что я не стала тебя будить. Завтрак давно готов”, - ее голос в сознании молодого человека звучал, как журчание весеннего ручейка.

Вадим привстал, обнял девушку за плечи.

“С добрым утром, Диона!”

Одевшись, они спустились вниз, в столовую. Там их ждала Феба и профессор Туркин, пьющий из бокала напиток грязно-желтого цвета.

“Вадик, друг мой, ну и здоров же ты спать. Давай, быстренько собирайся! Вчера я провел весь день в храмовой библиотеке. Это же просто сокровищница!”

Коновалов усмехнулся:

“Я вижу, Илья Иванович, вы тоже освоились с телепатической речью?”

Профессор всплеснул руками:

“Это не так и сложно. Пойдем скорее, ты не поверишь, что я нашел среди манускриптов Санчир гариг. Это открытие буквально переворачивает с ног на голову все известные нам законы мироздания!”

Диона покачала головой, легко улыбнулась уголками губ:

“Библиотека никуда не денется, Илиия. Сперва вы обязаны позавтракать с нами. Впереди целая вечность…”

***

Доктор Самохин устало потер лицо. Болезнь недавно поступившего пациента не желала отступать даже после применения достаточно серьезных антидепрессантов. Жэгей Зургаан беспрестанно бредил. При чем, его видения становились все более параноидальными и пугающими. Очевидно, что токсическое повреждение оболочек головного мозга прогрессировало.

В кабинет Самохина вошла пожилая медсестра.

- Доктор, пациенту становится все хуже. Дежурный врач боится, что сейчас держать его на вязках очень опасно для него самого. Может, стоит ввести его в искусственную кому?

- Идите в палату, Жаргал Мусаевна. Я сейчас подойду, посмотрю, что можно сделать.

Профессор Зургаан метался на койке, выворачивая руки из плечевых суставов. Губы его, покрытые пеной, были изгрызаны в кровь. Глаза закатились настолько сильно, что между век были видны только покрасневшие от лопнувших капилляров белки. Изо рта его вылетали какие-то обрывки фраз, разобрать которые сейчас вообще не представлялось возможным.

Самохин покачал головой:

- Доктор Ильин, мне сказали, что вы подумываете о долгосрочной седации? Вы справитесь с введением пациента в кому?

Дежурный врач отделения согласно кивнул:

- Еще немного и он себя покалечит. Мне кажется, седация сейчас - это единственный вариант.

- Ну что ж. Жаргал Мусаевна, подготовьте пациента к переводу в “реанимашку”. Я приду через полчаса, поприсутствую на процедуре лично.

Медсестра подошла к стеклянному шкафу с наполненными растворами флаконами. Воровато оглянулась и извлекла из кармана халата уже набранный шприц с препаратом грязно-желтого цвета. Присоединила канюлю к внутривенному катетеру пациента и ввела ему.

Когда все покинули надзорную палату, Жэгей немного успокоился. На его лбу появилась омерзительная белесая испарина. Казалось, тоническая фаза немного отошла в сторону, позволив своей жертве немного отдохнуть.

Шаги в коридоре стихли. Спустя несколько минут, под самым потолком палаты, зашевелилась решетка, закрывающая вентиляционный канал. Рухнула вниз. Из черного провала в стене появилась карликовая фигура в белой маске на лице. В руке монстр сжимал остро заточенный нож.

***

Выставка в областном художественном музее Иркутска произвела фурор. Несмотря на то, что на вернисаже присутствовали трое вполне себе именитых художников, основное внимание публики и прессы было приковано к работам Инги Воропаевой. Причудливые формы, космические сюжеты, изображения неведомых существ, подобных тем, которыми прославился Гигер [Ханс Рудольф Гигер, швейцарский художник, представитель фантастического реализма, наиболее известный своей дизайнерской работой для фильма «Чужой»].

Молодой журналист, представитель столичного издания, подошел к скромно стоящей в стороне девушке:

- Издание “Культурная афиша”. Здравствуйте, Инга. Скажите, благодаря чему у вас родились все эти марсиане и прочие инопланетные чудища?

Инга улыбнулась:

- Они с Сатурна и Плутона. И я не сказала бы, что это чудовища. Скорее, это то, что ждет нас в скором будущем.

- Вы постоянно носите медицинские перчатки. Это элемент эпатажа?

- Отнюдь. Просто из-за травмы и несвоевременного медицинского вмешательства, я немного приболела.

Из толпы вышел Степан Воропаев. Широко раскрыв руки для объятий, он приблизился к дочери:

- Ну, дочура, поздравляю. Это - настоящий успех. Жалко, твоего профессора и этого, как его… Вадима так и не нашли.

Инга поцеловала отца в щеку:

- Скорее всего, папуль, мы скоро о них еще услышим. Чем смогла помочь друзьям, я помогла.

- Кстати, пришел ответ из Москвы. Там разводят руками - оценить возраст шкатулки, что ты мне подарила, не представляется возможным.

-Разве это настолько важно? Она спасла мне жизнь. Если бы я тогда не порезалась и не слегла, то отправилась бы в пещеры вместе с Туркиным.

- Кошмары больше не мучают?

Рядом с художницей прошла миловидная официантка. В руках она держала серебряный с чеканкой поднос. На нем были расставлены бокалы с одуряюще пахнущим напитком грязно-желтого цвета. Один из них Инга протянула отцу. Девушка сняла одну перчатку, вытерла со лба выступившую очевидно от духоты белесую испарину и провела ладонью по щеке отца:

- Уже нет, па. Скоро все будет хорошо. И нам, и моим друзьям…

Конец.