"Нулевой уровень" - глава 8 (Мёртвые земли) фантастика⁠⁠

Шли бодрым шагом через высокую траву. Из-за этого казалось, что их безногие тела просто парят в воздухе.

Клетиан то и дело срывал стебельки, отламывал от них кусочки и выбрасывал. Он хотел почувствовать их колкие края, усилие, с которым они отрывались, пыль, в которую перемалывались особенно сухие травинки. Он дышал полной грудью, пытался уловить оттенки запахов, почувствовать, как лёгкие увеличиваются в объёме, а затем возвращаются в изначальную форму. Он смотрел на небо и щурился, будто за сплошной пеленой облаков пряталось солнце. Каждый его шаг отдавался в сухожилиях, в связках, в костях и мышцах, одежда касалась кожи. Никогда прежде он не ощущал себя таким живым.

Ржавые машины исчезли, лес поредел, появилось подобие тропы, ведущей к весёлому ручейку с бесцветной, в тон неба, водой и осклизлыми камнями, по которым они перебрались на тот берег.

Какое-то время поднимались по пологому склону, затем оказались на равнине – вдалеке виднелась серая полоса асфальта. Трава здесь стала ниже и росла реже, а небо унеслось ввысь – никогда они не видели такого высокого и далекого неба.

Увидев дорогу, путники ускорили шаг вслед за Клетианом. Внутренний маяк безошибочно вёл его к цели.

У четырехполосного шоссе трава совсем исчезла. Появилась красноватая сухая земля с мелкими жёлтыми камешками. Все шестеро вышли на растрескавшийся, местами в выбоинах, асфальт. Клетиан секунду стоял в нерешительности, а затем повернул налево.

Всё это время Ариз пытался отогнать мрачные мысли молитвами, которые читал про себя, держась за медальон, но теперь даже он отвлёкся, увидев вполне себе хорошо сохранившуюся дорогу. Он быстро прикинул, как скоро должно стемнеть, но оглядев бескрайнее небо и далёкий, тонкий горизонт, сделал вывод, что солнце здесь никогда не зайдет, просто потому, что его нет.

Ида посматривала то на Клетиана, то на Ондера, пытаясь решить какую-то внутреннюю задачу. Её необъяснимым образом взволновало это перемещение через портал. А что, если они так и остались в спутанности? Что, если она изменила их изнутри и теперь все они бредят на последнем издыхании?

Ника сосредоточенно думала. Может быть, даже об экспедиции в это место, когда всё закончится. Ей бы хотелось изучить этот мир, понять его и рассказать о нём людям.

Дастин предвкушал, как будет делать расчёты, когда вернётся в Центр, и какую славу в научных кругах это ему принесёт. Возможно, его открытия помогут разом стабилизировать всю спутанность, разблокировать территорию, скрытую в ней и узнать, насколько огромна их планета.

Подумать только – они смогут подняться в воздух, получат доступ к неограниченному количеству полезных ископаемых и других ресурсов!

В таких молчаливых раздумьях прошло полтора часа, а может и больше. (Время в этом месте было трудно определить.) Вдалеке показался город. Высокие и массивные здания в центре постепенно мельчали к окраинам. С такого расстояния город казался набором сталагмитов, вросших в безжизненную твердь и окружённых пустотой. И чем ближе они подходили, тем сильнее проявлялось это сходство.

Наконец, Клетиан остановился, растеряно обернулся на друзей, пожал плечами и произнёс:

– Нам туда.

***

Дорога постепенно расширилась и влилась в опустевший, заброшенный и одичалый город. На окраине здания были низкими – два-три этажа – и аккуратными. Округлые, составленные в ровные ряды, будто их делали не строители-люди, а архитектор-гигант, ставящий игрушечные домики на чётко определённые для них места.

Здесь царствовали асфальт и сухая трава. Когда-то, возможно, меж этих серых растрескавшихся полотен зеленели стебли цветов, пестрели разноцветьем и благоухали ароматами лепестки. Но сейчас всё это пожухло, омертвело.

Ондер объявил привал на парковке придорожной забегаловки с пыльными витринами, почти не пропускающими свет. Ариз и Ида вошли внутрь, оценили обстановку и позвали остальных полюбоваться тем, что оставили жившие тут некогда люди. Клетиан зашёл в полумрак ресторанчика последним. Ему здесь стало некомфортно, будто пространство душило, сдавливало его. На прилавках и стеллажах ещё лежали почерневшие продукты. Крутящиеся стойки были заполнены открытками, дорожными картами и небольшими книжечками. На столиках и стульях, на свисающих с высокого потолка лампах, на стеклянных витринах и остальных поверхностях лежал толстый слой пыли. Она глушила звуки шагов, прилипала к подошвам.

Сколько веков это царство пыли лежало нетронутым?

Клетиану показалось, что оно может восстать против пришельцев, увлечь их в свои бездонные глубины, опутать и сделать частью этого выдохшегося мира.

Оглядев внутренности забегаловки, он спешно вышел на свежий воздух. За ним потянулись остальные.

– На кухне глухо, – Ариз появился последним, забросив ружьё на плечо.

– Как и везде, – тихо добавила Ида.

– Там всё из металла, – задумчиво проговорил Ондер. – Надо найти дерево, любые палки, ветки или ещё что. У нас есть сухие смеси и вода. Пообедаем, и двинемся дальше.

Сумки бросили на асфальт, где ещё виднелась белая разметка для машин. Достали пакеты со смесями и водой, котелок и тарелки с ложками. Ондер соорудил таганок, вытащил электроподжиг. Ариз и Ида ушли в одну сторону от стоянки в поисках древесины, а Клетиан с Никой в другую. Дастин занялся своим оборудованием – хотел провести измерения, пока была возможность. Глаза его горели, а лицо буквально источало жар новых открытий.

– В здания не заходить! – гаркнул Ондер вслед Клетиану и Нике, отошедшим на добрую сотню метров. – И сразу кричите, в случае чего.

– Может, поищем на трассе? – неуверенно спросил Клетиан. – Там, наверное, должны быть деревья.

В обе стороны от дороги уходила бескрайняя степь, но Ника согласилась. Своих идей у неё не было.

Они повернули к шоссе, по которому вошли в город и спустились с невысокой насыпи.

– Как думаешь, – неуверенно начал Клетиан, – что это за место?

Ника только пожала плечами.

– Если это какой-то другой мир, то мы о нём пока ничего не знаем. И это немного раздражает.

Она на ходу пнула травянистую кочку и уставилась на образовавшееся облачко.

– Это очень старый мир, – добавила она спустя минуту. – Он похож на наш, если верить Дюку, но гораздо старше и больше.

Клетиан задумался. Он шёл медленно, взгляд его был направлен в одну точку. Ника время от времени поглядывала на него, ожидая реакции.

– И тебя это не пугает? Вдруг мы останемся здесь навсегда?

– Ещё как пугает! – Она усмехнулась, и на душе у Клетиана стало легче, будто талантливый художник сделал два охлаждающе невесомых мазка кистью по разогретой коже. – Но если подумать, раз уж мы сюда попали, то и выход отсюда тоже должен быть.

Ника ещё раз улыбнулась, а талантливый художник начал выводить в душе Клетиана новый узор.

– Это же просто. Какой бы ни была наша вселенная, она имеет свои физические законы. Мы найдем способ использовать их, чтобы вернуться домой. О, смотри!

Ника указала на древесные корни, торчащие из сухой, серой почвы.

– У нас есть дрова!

Они выковыряли плети корней, измазавшись при этом в земле и вспотев, разломали их, чтобы удобнее было нести, и отправились в обратный путь. Пока они молча работали, Клетиан почувствовал себя свободнее. Его мышцы напрягались, по лбу катились капли пота, он дышал полной грудью и ощущал скрежет земли на зубах. Он даже засадил занозу и ужасно обрадовался этому. Ему нравилось чувствовать своё тело после стольких лет сидения за компьютером.

Обратно шли молча. Иногда Ника на что-то показывала и смеялась или изумлялась. В основном, это были брошенные вещи, детали машин или игрушки, которые они не заметили раньше. Клетиан кивал в ответ, что-то отвечал, а сам не переставал размышлять о том, почему они здесь оказались.

– Я бы очень хотел всё это забыть, – грустно проговорил он, когда они вышли к дороге, – стать прежним, каким был в техническом районе. У меня там осталась кошка – Капса, – он улыбнулся своим воспоминаниям. – Я хочу к ней вернуться. У меня была хорошая жизнь, спокойная. Я просто не создан для всего этого.

Ника остановилась, взяла руку Клетиана в свои и сказала, глядя ему в глаза:

– Не думай об этом так. Ты не потерял свою жизнь, она продолжается. Она всегда с тобой, где бы ты ни оказался. Да, она меняется, но разве это плохо?

– Я не люблю перемены. Перемены означают, что что-то идёт не так, неправильно, что где-то произошёл сбой. А когда всё меняется и притом постоянно, значит, сломалось всё. Нужна стабильность, упорядоченность. Только в ней можно действительно жить. Иначе тебя просто мотает из стороны в сторону, как воздушный шарик на ветру.

– Стабильнее всего там, где жизни нет, – мрачно произнесла Ника. Она отпустила руку Клетиана, и та безвольно повисла вдоль тела. – Там уже ничего не может измениться. Никогда.

Ника посмотрела на него каким-то новым взглядом. В нём словно пряталась её истинная сущность.

– А пока всё меняется, ты живешь. Пока тебе страшно, пока тебя мотает из стороны в сторону на этом проклятом ветру – ты живее всех живых!

Клетиан не мог отвести от неё взгляда, ведь в этот момент Ника источала ту самую, не запятнанную сомнениями жизнь, о которой говорила. Кадр с ней будто вырезали из цветной кинопленки и вставили на фотографию с эффектом старины.

– Ну где вы там?! – издалека донёсся голос Ариза. Он стоял на шоссе и вглядывался в их сторону. – Вас уже потеряли!

Когда они вернулись, костёр горел и весело потрескивал, контрастируя с тусклой обстановкой, а в котелке кипело варево. Ондер разложил его по тарелкам из нержавейки, все расселись за уличными столиками и принялись есть.

Ариз закончил первым. Он вглядывался в небо, вертел головой, и, наконец, заговорил:

– Не могу понять, это солнце когда-нибудь сядет или тут круглые сутки светло?

– Нет здесь никакого солнца, – машинально ответил Дастин. Он даже за обедом не отлипал от экранчика какого-то сложного на вид прибора.

Ответ Аризу не понравился.

Когда тарелки опустели, Ондер скомандовал подъём. Вещи были уложены в сумки, ружья повисли на ремнях, и все шестеро углубились в город.

Книга целиком на Литрес.

Здесь публикую по главам.