Наземный космонавт⁠⁠

Каждый год 12 апреля мы вспоминаем про космос. Что он у нас был и мы были первыми. Но мало кто знает про людей, которые дали нам эту фантастическую возможность. Это испытатели космической техники и границ человеческих возможностей. Они первыми входили в барокамеры, термокамеры, сурдокамеры, первыми садились в кресла катапульт и вращались в центрифуге с перегрузками в 10-12 G. Один из них мой отец.

Ссылка кому интересно: http://astronaut.ru/exper/detachment/niiam/karlman.htm

Фотошоп, кто не понял. Но папа оценил.

Пишу, в принципе, для него, но буду рад, если его истории найдут свою аудиторию на Пикабу.

1. Спор на Валю

Служба испытателя в звании рядового проходила не то чтобы в тепличных условиях, но не как у всех. После шести вечера можно было переодеться в гражданское и смело ехать домой. Никто не препятствовал. Благо от Динамо до Перово было недалеко. Перово тогда было ещё большой деревней – дома деревянные, частный сектор. Пока до своего дома дойдёшь, много с кем из друзей-знакомых повстречаешься, перекинешься словом, а то и поспоришь.

- Как служба?

- Да вот, завтра женщина в космос летит.

- Заливаешь!

- Спорим?

- Спорим. На ящик пива. Только тогда скажи, кто.

Он слышал, что полетит Валя. Но какая из двух, не знал. Поэтому сказал просто:

- Валя.

Много лет спустя, слушая от отца эту историю, я думал, что папе просто фантастически повезло. И совсем по другой причине.

2. Испытания

Испытывать катапультные кресла не любил никто – большой риск увечий или гибели. Всё, конечно, добровольно, но отказ мог повлечь отстранение от испытаний, а это для советского человека, как это ни пафосно и странно сейчас звучит, значило лишить себя сопричастности к "гулу эпохи, воздуху времени и старту летящих ввысь ракет".

В катапультном кресле для срабатывания стреляющего механизма нужно было только выдернуть ручку катапультирования. После этого оставались секунды, чтобы сгруппироваться. Что он и сделал. Но, к его удивлению, кресло осталось на месте. И вот тут папа по-настоящему испугался. Мысль о том, что могут подумать, что он струсил и не дернул ручку, была непереносимой. Наклонился и дернул ещё раз. Тишина. Он потянулся в третий раз и неожиданно кресло сработало. Страшной силы рывок разорвал капроновый шнур, связывающий запястья, и разметал руки.

Отцу и на этот раз повезло. Сильные, тренированные мышцы и крепкие сухожилия спасли ему руки.

И сегодня он, как всегда в этот день, поднимет рюмку и скажет:

- Счастливого полета!