Наземный космонавт
Каждый год 12 апреля мы вспоминаем про космос. Что он у нас был и мы были первыми. Но мало кто знает про людей, которые дали нам эту фантастическую возможность. Это испытатели космической техники и границ человеческих возможностей. Они первыми входили в барокамеры, термокамеры, сурдокамеры, первыми садились в кресла катапульт и вращались в центрифуге с перегрузками в 10-12 G. Один из них мой отец.
Ссылка кому интересно: http://astronaut.ru/exper/detachment/niiam/karlman.htm
Фотошоп, кто не понял. Но папа оценил.
Пишу, в принципе, для него, но буду рад, если его истории найдут свою аудиторию на Пикабу.
1. Спор на Валю
Служба испытателя в звании рядового проходила не то чтобы в тепличных условиях, но не как у всех. После шести вечера можно было переодеться в гражданское и смело ехать домой. Никто не препятствовал. Благо от Динамо до Перово было недалеко. Перово тогда было ещё большой деревней – дома деревянные, частный сектор. Пока до своего дома дойдёшь, много с кем из друзей-знакомых повстречаешься, перекинешься словом, а то и поспоришь.
- Как служба?
- Да вот, завтра женщина в космос летит.
- Заливаешь!
- Спорим?
- Спорим. На ящик пива. Только тогда скажи, кто.
Он слышал, что полетит Валя. Но какая из двух, не знал. Поэтому сказал просто:
- Валя.
Много лет спустя, слушая от отца эту историю, я думал, что папе просто фантастически повезло. И совсем по другой причине.
2. Испытания
Испытывать катапультные кресла не любил никто – большой риск увечий или гибели. Всё, конечно, добровольно, но отказ мог повлечь отстранение от испытаний, а это для советского человека, как это ни пафосно и странно сейчас звучит, значило лишить себя сопричастности к "гулу эпохи, воздуху времени и старту летящих ввысь ракет".
В катапультном кресле для срабатывания стреляющего механизма нужно было только выдернуть ручку катапультирования. После этого оставались секунды, чтобы сгруппироваться. Что он и сделал. Но, к его удивлению, кресло осталось на месте. И вот тут папа по-настоящему испугался. Мысль о том, что могут подумать, что он струсил и не дернул ручку, была непереносимой. Наклонился и дернул ещё раз. Тишина. Он потянулся в третий раз и неожиданно кресло сработало. Страшной силы рывок разорвал капроновый шнур, связывающий запястья, и разметал руки.
Отцу и на этот раз повезло. Сильные, тренированные мышцы и крепкие сухожилия спасли ему руки.
И сегодня он, как всегда в этот день, поднимет рюмку и скажет:
- Счастливого полета!
