На волне «Было-стало»⁠⁠

Изначально этого опасного волчару, у которого на этом фото ещё не все молочные зубы вылезли, планировалось назвать Шнапсом, но глядя на его вечные впутывания в мелкие неприятности по собственной вине из-за чрезмерного любопытства, стремления быть как можно ближе к людям и растущим быстрее, чем остальное тело ушам, одним утром глянули на него и поняли. Поняли то, что никакой это не Шнапс, а самый настоящий Добби.

«Всё, чего коснётся лапа - моё, понятненько?»

Подростком, как и все крупные собаки, он был крайне нелепым-упомянутые уже огромные уши, хвост что словно змея, куснувшая любопытного пса за зад да длинные ноги, поддерживающие тощее подростковое тельце, которое только-только начала избавляться от щенячьей пухлости.

В пять месяцев Добби был похож скорее на какую-то аборигенную породу собак, привыкших бегать тысячи километров и питаться подножным кормом, чем на взрослую версию себя. Тогда уже нереально было взвешивать его на человеческих весах-он и раньше не жаловал сидеть на руках, а теперь его стало не только неудобно держать, но и тяжело - 27 кг, как-никак.

Примерно в том же возрасте на его голове выцвел на пару месяцев ржаво-рыжий ирокез, благодаря которому и любви поворовать мусор некоторое время его звали «Панк-собакой»

Подростком он был немного страшненьким, признаю-но потом вспоминаю, как одевались и выглядели в мои 12 и замолкаю - не мне уж судить.

Когда мама попросила семилетнего тебя попозировать с её любимыми цветочками.

А выросло вот такое гиперактивное чудовище с языком чуть длинее чем надо, с желанием залезть в любую щель и нору с целью утащить оттуда что-то для себя и немного для хозяев, конечно, стучащее в 6-7 утра мохнатой лапой в окно с молящим взглядом «Ну когда играть пойдём»?

Пёсель, кстати, и пищевик, и нет одновременно-лакомство, он, конечно, возьмёт, но может помусолить и выплюнуть, а вот за пуллер или игрушки, с которыми он может играть сам, вроде скачущих мячиков и подобного - душу продаст.

А уж тряпочки, причём желательно не его-так вообще.

С возрастом, конечно, стал потише, но судя по любви «поговорить», где-то в родственниках записался хаски или подобный. С щенячества не любит, когда над ним смеются ( а кто любит-то?) - сразу взгляд исподлобья и вопросительное «АВУУ?».

Месяцев с семи с ним стало чуточку полегче-окончательно щенячья дурь только к годам трём выветрится, но уже более-менее понимает, что от него хотят и когда он уже чрезмерно увлекается-он стопроцентный холерик по тесту Кэмпбелла вышел и есть у холериков такая черта, что они берега теряют-у кобелей это вообще гипертрофировано, по идее.

А так замечательный песёль не без недостатков, конечно, периодически я вспоминаю «Марли и Я» и думаю, что надо было его так назвать, но есть огромное преимущество-он совершенно не похож на моего престарелого флегматичного мопса, умершего от онкологии в 13 лет-для мопса, конечно, возраст солидный. Тринадцатилетнюю суку мопса мы даже пару раз собирались хоронить-у неё начинали отказывать задние лапы и думали, что отправится в страну вечной охоты или окажется прикованной к коляске, но лечение помогало, да настолько, что престарелая собака забывала, что она старая и больная, убегая с ворованными продуктами из пакета.

Лето одного мопса. Отдыхаем потихонечку.

А история, в каких местах и как она умудрялась засыпать, у меня навалом-начиная от того, что по её спине спокойно можно было пройтись пылесосом - даже не пикнет и не проснётся. Можно, конечно, сослаться на то, что собака оглохла к старости, если бы не слышался каждый раз цокот коготков и довольное сопение на звук открывающегося пакета с кормом.

Но как говорится, это уже совсем другая история.