"Мы не Святые." Глава XVIII (Часть 1)
Глава XVIII (Глава 18 Часть 1)
СУМАСШЕДШИЙ
(Gnarls Barkley - Crazy)
Ссылка на предыдущую главу:
"Мы не Святые." Глава XVII (Часть 2)
От едкого дыма мучительно перехватывает сбивчивое тяжелое дыхание. Нестерпимо режет бесконечно слезившиеся глаза. От крика заложило уши. От выматывающего бега босые окровавленные ноги уже не чувствуют пронизывающей боли. Одна единственная одержимая мысль бьющаяся в истерики в голове, завывающая стаей диких зверей и уничтожающая все остальные мысли о боли, страдании и потери. Бежать! Только бежать! И ничего больше! Бежать дальше! Бежать быстрее!!!
Но удар в спину от палача настигает свою жертву…
Один из пехотинцев Ордена Аэтернус мигом настигает сраженную насмерть молодую девчонку. Уперевшись в спину, поверженной и лежащей на земле вниз лицом, ступней ноги: воин ловко вырвал небольшое орудие напоминающее топор, что метнул пару секунд назад в след убегающей "отступнице". И незамедлительно принялся наносить новые удары по ее телу - разворотив все спину; изломав сталью кости; перемолов органы в отвратительное месиво. "Насытившись" кровью, "выплеснув" на "поганую отступницу" всю фанатичную ярость верного послушника Древних Богов: омытая кровью тварь, облаченная в подобие средневековой брони, заканчивает свое грязное дело отрубанием кистей рук у обезображенного трупа. С бешено выпученными глазами воин снова и снова повторяет строки из Проповеди Кардинала. Отсекает голову и вырывает глазные яблоки, что осторожно укладываются в специальный освещенный Его Преосвященством футляр, предназначенный именно для "подобных даров".
Столб "очищающего" пламени поглотил лагерь в считанные минуты.
Тридцать три специально отобранных бойца, во главе с Бароном Селестиалом - с умопомрачительной жестокостью исполняют свой "священный долг очищения". Никому не уйти от "праведного гнева" Паладина. Никто не заслуживает прощения и пощады. Людишки недостойны топтать своими погаными лапами Землю Божественную. Никогда не были достойны!
Он выбирал этих послушников не торопясь. Тщательно. Вдумчиво. Они подходят как нельзя лучше. Они уже успели позабыть о своем человеческом прошлом - приблизившись в своем рвении к стану "Священного Войска". Не того жалкого подобия, что попытались сделать эти ненасытные Вечные, вовсе нет. Но "того", что будет очищать Землю Господню от грязи неверных. "Его" воины больше не испытывают сомнений. Не чувствуют сострадания. Их рука не дрогнет, вырывая бьющееся сердце из груди "отступника". В головах их не возникает недостойных волнений, подвешивая трепыхающиеся на веревках мешки с мясом, повыше на древе. Не селится смятение в душах их приближенных к божественному, при взбешенных криках сжигаемых смертных. И не усомнятся они в пути своем.
Барон с восторгом взирает на уничтоженный лагерь выживших. Изувеченные трупы столь восхитительно покрывают пространство этого жалкого подобия укрытия. Как сладостно пахнет сожженное человеческое мясо. Как будоражит горячая кровь - льющаяся потоками к его ногам. Как прекрасно хрустят переломанные черепа и кости, под его тяжеловесными бронированными ботами.
— Барон Селестиал! - припал на колено пехотинец, склонив низко голову, — Никто не ушел. Мы отыскали каждого из отступников.
— Прекрасная работа… - довольно кивнул Паладин, не в силах оторвать восторженного взора от повешенных поблизости тел.
— Оружие и припасы найдены.
— Уничтожить все. Нельзя позволить другим неверным заполучить эти припасы.
— Все готовиться. Слово Кардинала исполняется в точности.
— Павшие? - несколько презренно произнес Барон, будто само слово это недостойно касаться его уст.
— Нет, мой господин. Были ранены двое. Несущественно. Они будут продолжать поход.
— Разумеется. - Паладин на секунду задумался, — Но если…
— Провианта достаточно Барон. Среди отступников отыскались молодые особи. Они сдались, и прекрасно подходят для забоя! - с восторженным блеском в глазах, сглотнул перемазанный в крови воин.
— Как только закончите - выдвигаемся. Передай остальным.
Пехотинец быстро кивнул и помчался прочь. Барон Селестиал извлек заготовленный стяг Ордена Аэтернус и водрузил у подходов к пепелищу.
"Взвод Благословленных" покидает место событий, направляясь к следующему поселению выживших. Позади себя, они оставляют выжженную местность и свыше пятидесяти изуродованных тел. Повешенных или расчлененных. Трупы разных людей, разного возраста и пола - что всего лишь желали выжить. Но им не нашлось места в этом новом мире, что переделывает на свой лад Орден Аэтернус и Рыцарь-Паладин Барон Селестиал…
╬ ╬ ╬ ╬ ╬ ╬ ╬
♠♠♠♠♠♠♠
— Миссис Салливан? К вам тут…
Молодой парень не успел договорить, как тут же вкатился кубарем в кабинет Энн Салливан - получив чувствительное ускорение в виде грубого пинка сзади.
— Пошел прочь, дерьма кусок. - беспардонно перешагнул через парнишку на полу весьма статный мужчина. Салли подскочила было в кресле, схватившись за короткий дробовик припрятанный в креплении под столом, но тут же грузно приземлилась обратно - с изменившимся выражением лица:
— Здравствуй, Оскар. - кисло поприветствовала "Жесткая", резко мотнув головой поднимающемуся на ноги помощнику, чтоб "проваливал". — Каким ветром тебя занесло?
Высокий, крепкий, весьма атлетического телосложения мужчина - фривольно уселся на небольшой диванчик, пристроившейся у стенке этого небольшого и светлого кабинета, устроенного прямо в одном из некогда жилых домов. Салли напряженно наблюдала, как человек по имени "Оскар" - неторопливо прикуривал сигарету. В его чинных движениях величавой фигуры, в выражении презренного взгляда: так и чувствовала сдерживаемая ненависть, грубость и цинизм - распространяющееся на все живое вокруг, в пределах видимости.
— Да вот. Решил проведать тебя на новом месте. - энергично выпустил он табачный дым через нос. Две невесомые струи серого дыма - разошедшиеся в разные стороны - и те, походили на заостренные колья.
— Какая забота. - хмыкнула Салли-Энн, — Особенно учитывая, что я никому из вашей поганой банды не сообщала, куда отправилась.
— Ты же не рассчитывала так просто спрыгнуть, а? Уехать - и все? Не смеши! Даже для тебя - это было бы слишком тупо.
— И какого дьявола "Фронтиру" здесь нужно?
— А ты не понимаешь? Прошу, не опускай планку моего мнения о тебе еще ниже… - Оскар вызывающе сбил пепел с сигареты прямо на обивку бежевого диванчика, — Уже почти два месяца, как от "Жесткой" нет никакой платы.
— Платы? Я покинула Чикасо Нейшен, вместе со всеми своими людьми. И что-то я не припоминаю, чтобы была должна "Фронтиру" Рузвельта.
— В таком случае предлагаю тебе подумать еще раз! - пронзительно гаркнул мужчина, выпучив взбешенные глаза, — И хорошенько подумать! - угрожающе наставил он свой палец на женщину.
— Я веду дела с местным хозяином. - спокойно произнесла Салли, — Если есть какие-то вопросы - это все к нему.
— О, не переживай! С этими недомерками мы еще пообщаемся! Никуда не денутся!
— Да они и не собираются… - откинулась она на спинку широкого кресла, — Где Батон Руж располагается, в курсе? Вот тебе как раз туда и надо…
— Думаешь какие-то вшивые фермеры в состоянии обеспечить тебе защиту? Ты глубоко заблуждаешься. - Оскар бросил окурок на чистый пол комнаты и раздавил его ботинком. — С тебя обязательные две тысячи патронов в месяц - за право на торговлю. За два месяца - выходит четыре тысячи. И еще тысяча сверху, в качестве просрочки платежа. Если хочешь вести тут дела…
— Джекстаун не имеет никакого влияния в Луизиане, черт возьми! "Фронтир" может поцеловать меня в мою жирную задницу!!! Я вам ничерта не должна!!!
Оскар надменно ухмыльнулся, поднялся и направился к выходу:
— Уверен, что ты будешь благоразумна… Ты ведешь дела с разрешения Джекстауна. И то, что ты перебралась на новое место - обязательств твоих не отменяет. На своих новых хозяев можешь не рассчитывать. Сегодня же, к тебе прибежит кто-нибудь из местных недоумков - возомнивших себя "повелителями болот" - с мольбой о выплате положенного налога. Я уверен, они будут более доброжелательны и сговорчивее, чем ты.
Шарахнув напоследок дверью со всей силы, Оскар покинул кабинет миссис Саливан.
Салли-Энн медленно, успокоительно выдохнула. С раскачки поднялась с кресла, со второй попытки - и прильнула к стенке у окна - аккуратно, но пристально наблюдая за отправкой шести автомобилей чужаков.
Дверь тихонько отворилась. В проходе показался ее помощник:
— Миссис Саливан… Я…простите пожалуйста. Я ничего не мог поделать…
— Все нормально малыш. Не бери в голову. - тихо произнесла "Жесткая", неотрывно наблюдая за отъезжающими машинами. — …Знаешь что? А свяжи-ка меня, с госпожой Уокер…
♠♠♠♠♠♠♠
♠♠♠♠♠♠♠
Архангел медленно катился по ночной дороге уводящей на север. Размеренное рычание двигателя, напоминающее скорее доверительное мурчание свернувшегося в клубок у тебя на коленях кота - намертво вплелось в ход нелогичной жизни. Как нечто иное, не доступное всем и каждому; это хрупкое состояние покоя - неразрывно связанное с мерно текущей дорогой и умиротворяющего ощущения доверия, которым делился железный, четырехколесный, член семьи.
— Да, приятель… - тихо шепнул Странник, медленно потирая большим пальцем рулевое колесо. — Ты наш "Архангел"…
Клементина мирно спала на соседнем сиденье - совершенно не похожая на себя саму. Что-то настоящее. Что-то человеческое. А не тот проклятый образ вспыльчивой и не прощающей убийцы. Просто человек, что успел увидеть много боли и страданий, да впрочем и принести, тоже не мало. Просто молодая девушка, что устала от всего происходящего вокруг. И ничего другого…
Аврелий - по ставшей уже традицией - посапывал в кузове на свежем воздухе. Он часто говорит во сне. Часто вздрагивает. И еще чаще - просто не может спать. У Клементины проявляются те же симптомы, но реже.
Феникс не может не сравнивать их с Собой. Как бы Он не был "возвышенно отстранен", со всей Своей хладнокровностью и нечеловеческим спокойствием - отрицать того, что влияет самым "ужасным образом" на этих двоих - Он не мог. Как и то, насколько сильно, влияют они на Него сами. И сравнения, приходят без спроса. Неприятные сравнения. Утраченный сон, в котором к тебе придут те, кто умер на твоих глазах. Страх перед самим сновидением, что несомненно наступит и вновь погрузит тебя в пучину беспомощности, боли и страданий. Беспомощности от того, что уже ничего нельзя изменить. Боли - из-за того что ты поступил именно так, а не иначе. И страданий, что обязательно вылезут наружу и будут носить словно маски лица всех тех, кого уже нет.
Но пусть это будет все потом. Оно будет все равно - от таких размышлений не убежать, не скрыться. Некоторые вещи никогда не остаются позади. Они не желают тихо умирать в прошлом, они постоянно вырываются наружу - из минувшего, из памяти, из забвения - и дают о себе знать в самую неподходящую минуту. А сейчас, есть только неторопливое движение в ночном небе, освещенным миллиардами звезд и укутанным бесконечностью.
В такие моменты, они так мирно спят. Совсем как дети. Чувствуя покой и безопасность, рядом с Ним. А Он - чувствует то, ради чего можно и пожертвовать собой. Ощущение, что ты кому-то нужен…
…Странник отвлекся от дороги, с лаской погладив Клементину по голове, едва заметно улыбаясь каким-то Своим мыслям.
Его глаз выхватил промелькнувшую за окном картину, слишком быстро промелькнувшую в поле зрения. Архангел аккуратно сбавил ход, практически полностью останавливаясь и медленно сдавая назад. Две секунды неподвижности и автомобиль съезжает с дороги - поворачивая к небольшой площадке, выросшей у самой обочины.
Архангел послушно замер и из салона появился его водитель. Странник с интересом присмотрелся к открывшейся Его взору головоломке. Осторожно прикрыв за Собой дверь, Феникс отступил на два шага назад - заботливо поправив тонкий плед, в который укутался Аврелий. Но ни на секунду, Он не упускал из виду немного необычную картину - в десяти метрах от Себя…
Странно было назвать "это" - необычным видом. Он был вполне обычен, привычен, и даже обыден. Но в другое время. Не в их поганой реальности, где в любой момент можно было получить пулю в затылок, а в той - утраченной нынче реальности. Мирной и сытой.
Все дело в том, что прямо на обочине дороги, где-то в весьма пустынной и в целом необитаемой местности - стоял небольшой фургончик с едой.
Ярко подсвеченный обыкновенным белым светом. С открытой боковой панелью и маленькой дощечкой "Меню", закрепленной прямо на авто. "Фудтрак" был ухожен и чист, хотя вовсе и не выглядел новым. Можно было сделать вывод, что хозяин очень заботиться о своей машинке. Как если бы, это был его единственный друг, напарник, партнер на все времена, и просто - кормилец. Окрашенный белой краской; чуткой рукой выведенные незамысловатые узоры украшающие тело фургончика; надраенная практически до блеска панелька для выдачи готовой еды под открытым окном, на которой можно было угадать потертости в тех места, где клиенты чаще всего прижимались или опирались руками...
Фургон производил впечатление "чужого" в этом мире, что все больше обрастал металлом и оружием для защиты или нападения. Он не подходил под общую картину мира, вызывая стойкое ощущение галлюцинации, которая впрочем - нисколько не отталкивала, а скорее совсем наоборот - притягивала, и вызывала интерес.
Странник прошел разделяющие их несколько метров по пыльной насыпи и медленно взобрался на высокий барный стул - выставленный чей-то заботливой рукой у широкого окна фургончика. Никаких сомнений или опасений Он в тот миг не испытывал. Только покой…
— Доброй ночи вам сэр. - тихо и добродушно раздалось из фургона, по ту сторону окна, — Чего изволите?
Феникс медлил, не зная что нужно ответить. Такие фургоны Он видел в огромном множестве в разных городах, но никогда не сталкивался с "работающим". В голосе того человека - слышалась искренняя доброта, и какая-то странная радость, будто человек увидел очень старого друга, которого и не надеялся встретить.
— …На ваше усмотрение. - вежливо ответил Странник.
— На выбор шефа, а? Это мы с удовольствием! - простодушно хохотнула фигура в белом фартуке, внутри загадочного авто, и величаво принялась перемещаться по выстроенной в салоне кухни. Феникс не мог разглядеть лицо "шефа". Оно было молодым? Или возможно, более взрослым? Нельзя было сказать однозначно, точно так же как нельзя было сказать был ли этот человек с волосами, или все таки он был полностью лыс?
Да и человек ли?
Но никакой настороженности, находившейся почти всегда на чеку Странник, за Собой не заметил. Как и полное отсутствие опасности и страха, что подобно зверю, мог чувствовать Феникс. Ни в этом "шефе", ни в Себе самом - Босс так и не обнаружил.
— Возвращаетесь домой? - поинтересовались с кухни, — Тяжелый день сэр?
— Да. - тихо, с невольной улыбкой ответил Феникс, — Немного сложный.
— И насыщенный, должно быть?
Из широкого промышленного холодильника показались какие-то продукты, неторопливо извлекаемые "шефом". Уверенными движения, фигура принялась что-то открывать, что доставать, абсолютно спокойно занимаясь своим делом, что кажется приносило немало удовольствия этому странному человеку. Но Феникс, не смог бы назвать его "странным" или "необычным", даже если бы захотел…
— Можно и так сказать. - устало согласился Босс.
— Отвратительное же время нам досталось, верно сэр? - бесхитростно посетовал человек, слегка обернувшись.
— Не поспоришь… Но время редко бывает добрым к простым людям.
— Почти никогда сэр. Полностью с вами согласен.
Робко загудел аппарат гриля рядом с раздаточным окном, а рядом с "шефом" включилась небольшая газовая плита - включенная ловкой рукой хозяина.
Странник подумал, что Ему совершенно нечем платить. А хотелось заплатить, почему-то именно настоящими деньгами…
— Как дети сэр? - продолжал свой поистине дружеский разговор человек в фургоне. И вновь, никакого намека или туманной недомолвки. Просто вопрос, что должно быть, был самым обыкновенным, во времена тихой и размеренной жизни. И не нужны сейчас никакие вопросы и уточнения. Они просто лишние.
— Спасибо, неплохо... Не слушаются иногда. Взрослыми себя считают.
— Как и все дети. Как и все дети сэр. Они уверенны, что все знают и понимают намного лучше всех остальных.
Увесистый кусок мяса был отправлен на разогретую сковороду, и по округе медленно стал расползаться дурманящей аромат готовившейся еды. "Шеф" бойко орудовал элегантным поварским ножом, продолжая работу.
— Как работа, сэр? У вас очень усталый вид!
— Работа… сложна, чего уж там? Было бы глупо отрицать очевидное.
— Но вы продолжаете работать сэр. Во чтобы то ни стало, вы продолжаете работать.
— Как же иначе?
— Отпуск был не в радость, да сэр? Не терпелось поскорее взяться за неоконченные проекты? Понимаю... Не представляю, как сам бы смог сидеть и ничего не делать. Я бы должно быть, уже сошел бы с ума! - рассмеялся "шеф". — А бездействие для воинов - самое страшное испытание…
— Для воинов?
— Конечно! А кто же мы, если не "воины"?! Мы каждый день боремся с сами собой, пытаясь понять этот мир.
— Его нельзя понять.
— Возможно. Ведь что бы понять - нужно упорядочить. - мужчина наставительно приподнял палец вверх, по-прежнему стоя спиной к клиенту.
— А упорядочить - значит загнать в рамки…
— …из-за которых, все может просто не поместиться! Вы абсолютно правы сэр! - довольно согласился "шеф" и чуть-чуть обернулся, — Кофе? Может быть, желаете чай?
— Кофе было бы неплохо. - кивнул Феникс.
— Простите великодушно! Совсем забыл! Стоило предложить вам его еще до начала готовки! - удрученно покачала головой фигура в белом переднике, вытирая руки о последний, — Совсем заговорился!
— Ничего страшного. Не переживайте по этому поводу.
— Вы очень великодушны сэр. Благодарю.
Перед Странником встала большая кружка с дымящейся пенкой и превосходным запахом. Самая обычная, в которых в общем-то было не принято пить кофе. Но Босс предпочитал именно такой "нестандартный" размер кофеинового напитка. И никакого удивления это не вызвало, словно Феникс знал, как именно Ему его подадут.
— Повремените с сигарой сэр. - спокойно произнес мужчина, — Будет лучше, если вы сначала поедите.
— Не могу не согласиться.
— Я же знаю, что вы совсем плохо едите сэр. Так нельзя… - фигура вернулась к замысловатой готовки, — А все из-за работы! Она отнимает слишком много времени…
В гриль были помещены какие-то заготовки, за которыми принялась внимательно наблюдать фигура.
— Всегда есть более важные дела уважаемый. Чаще, просто не хватает времени.
— Его никогда не хватает.
— А ведь когда-то казалось, что его невыносимо много, но…
— Но, сэр?
— Но когда у тебя есть цель, да. Его не хватает.
— Хм… Жизнь - вообще странная вещь… - неоднозначно протянул "шеф", ставя перед Странником тарелку с едой. Там оказалось нечто очень вкусно пахнущее и не сильно поддающееся определению. Фигура предусмотрительно возложила перед Ним кипу маленьких салфеток.
— Вы любите творчество Джека Лондона? - неожиданно поинтересовался мужчина. Феникс растеряно кивнул, едва не проглатывая язык от превосходного вкуса еды.
— Мне тут вспомнилось… Я очень люблю декламировать старых авторов. Если вы конечно же не против сэр.
— Ни в коем случае. - заверил его Босс, прикрывая салфеткой жующий рот.
— "… Жизнь - странная вещь. Много я думал, долго размышлял о ней, но с каждым днем она кажется мне все более непонятной. Почему у нас такая жажда жизни? Ведь жизнь - это игра, из которой человек никогда не выходит победителем. Жить - значит тяжко трудиться и страдать, пока не подкрадется к нам старость, и тогда мы опускаем руки на холодный пепел остывших костров. Жить трудно. В муках рождается ребенок, в муках старый человек испускает последний вздох, и все наши дни полны печали и забот. И все же человек идет в открытые объятия смерти неохотно, спотыкаясь, падая; оглядываясь назад, борясь до последнего. А ведь смерть добрая. Только жизнь причиняет страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно!"
— …Но мы говорили о "времени" уважаемый. А перешли к Смерти…
— Верное замечание, сэр. Но они так неразрывно связанны, неправда ли?
— С этим сложно поспорить. Но если говорить о жизни, то жизнь, в конечном счете - это постоянная борьба между тем, кто я есть; тем, кем я хочу быть; и тем, кем я никогда не буду. Нужно просто научиться жить с этим разочарованием.
— И "разочарование". Конечно! Вот именно оно - неотъемлемый спутник жизни. Вы абсолютно правы сэр! Но позвольте вопрос?
— Разумеется.
— Вы справились с разочарованием, сопутствующим жизни?
— Интересный вопрос… Задайте вы мне его какое-то время назад - я бы, вероятно сказал, что нет. Сейчас же - я склонен к более положительной оценке. Ведь, по правде говоря, меня ни в одном времени, никогда не называли "отцом"… Это многого стоит.
— Превосходно сэр! Я не ожидал ничего другого. Ваша искренность, всегда была примером для окружающих.
— Вы мне льстите милейший. Примером, боюсь, я был крайне скверным. Да и остаюсь, вероятно…
— А как же "выбор"? Одно это стоит немалого внимания!
— Выбор оказался не так прост, как все предполагали. Он не принес облегчения и свободы. Выбор лишь ужесточил правила существования. И сказать по правде, в какой-то момент - я пытался… не знаю, как выразить…
— Вернуть все как было прежде?
— Именно.
— Но дети слишком изменили вас сэр…
— Боюсь, они даже не представляют насколько.
— Вы говорите о том моменте, когда Аврелий покинул вас, сэр?
— Так и есть.
— Понимаю… Вы были нейтральны почти всегда, но с его появлением…
— И когда мне выпало несчастье столкнуться с… давайте скажем "незнакомой и непонятной ситуацией"…
— Вы вновь закрылись.
— Я не знал, как поступить. Хотя все вокруг твердили мне что необходимо сделать хоть что-то, но, возможно по глупости своей - я продолжал "давить" на то, что он должен решить сам…
— Но ведь, как же быть с весьма весомым, и заметьте, не раз оправдавшим себя правилом: что ты должен сотворить себя сам - только тогда сила, которой ты обладаешь, будет действительно твоей силой?
— "Сотворить". Вот ключевое слово. И боюсь, может это и сработало несколько вывернуто… этого можно было избежать. Многого, можно было избежать…
— Кто бы мог подумать, что все так обернется, да?
— Да. Когда мы начинали, все шло неплохо. Но когда я попытался вернуть некое подобие нейтралитета - все развалилось.
— Вы не виноваты в этом, сэр! Люди сделали все сами!
— А кого мне еще винить?
— Никто не может нести столько ответственности самостоятельно.
— Но ведь люди несут. Каждый - за свои деяния, и за тот же пресловутый "выбор".
— Людям присуще обманывать друг друга. Люди ненавидят друг друга. Люди презирают друг друга. И так всю жизнь... Только смерть примиряет их всех.
— Вы вновь говорите о Смерти уважаемый.
— Но вы ведь согласны со мной сэр?
— В какой-то степени… "Мальчишка", что повидал слишком много боли - научил меня простым вещам. И самое главное из них, пожалуй было то, что за "своих" необходимо бороться… Я называю это "здоровым эгоизмом".
— Но как же все остальные?
— Вы только что сказали, что все чего заслуживают люди - это смерть. Так почему мне должно быть до них дело? Поэтому, и "эгоизм".
— "Выборочность"?
— Как и у любого обычного человека.
— Мне странно видеть вас оптимистом сэр… Это немного не ваше, уж простите.
— Я ничего не говорил о оптимизме.
— Но то, как вы рассуждаете…
— Вы забегаете вперед, милейший. Но я отвечу. Оптимистом я не стал. Я остался пессимистичным реалистом, с горящим угольком в душе, на нечто лучшее.
— Как поэтично, сэр.
— Благодарю. Влияние живых, что б их…
Сигара вспыхнула алым, и по ночному небу потянулся сизый дымок - прекрасно выделяющейся своим замысловатым сонным танцем, в свете обычных белых ламп. Отблески яркого света прорезали тьму белоснежным пятном, на фоне мертвого мира.
— Я не хотел вас обидеть сэр. Если есть хоть капелька оптимизма - она поможет жить. Ведь в моменты отчаяния каждый человек начинает видеть в своей жизни не то что хочет а её реальную сторону - мрак и хаос, и прожив большое количество времени в пустую не знает как направить их в правильное русло.
— Какое точное замечание… И как считаете, мы справимся?
— Откуда же мне знать сэр?! Я всего лишь обычный "шеф", с нездоровой тягой к философии.
— Ну а все таки? Если подумать?
— Не знаю, сэр… Это сложно… Мы вновь здесь. Мы оставили все наши обиды в прошлом… Знаете, я тут понял, что мы с вами разные, словно небо и земля. И все же, мы оба здесь. Нежить телом, живые душой. Я - простак. Не связанный никакими обязательствами. Мне нечего терять. Не за чем гоняться. Но вы, сэр… Я вновь и вновь, вижу таких как вы. Таких, которыми Вы окружаете Себя. Вы тянетесь за призрачным отблеском надежды. Глупцы, ослепленные вашим же путеводным светом. Бродите в поисках ответов… Сходите с ума, обретая их. И все равно, вы помните то, что здравомыслящий человек предпочел бы забыть. Хотите всех спасти. Это ведь, жалкое зрелище, сэр! Вы себя-то спасти не в состоянии. И чем сильнее вы стараетесь помочь, тем в итоге вы больше теряете. Рискуете ли ради славы или же отдаете все без остатка в порыве сострадания. Никто вам не скажет, куда приведут ваши благие намерения. Я никогда не пойму, что движет вами. Жажда знаний? Священный долг? Банальная месть всему живому? Неважно. Вы взваливаете на себя непосильную ношу. И продираясь через тернистый путь… вы понимаете, что вы все же способны ее поднять. И когда даже боги отчаются и спрячутся от своего долга; потухнет последний огонь и Тьма захватит все ваше сердце - вы продолжите сжимать угольки, что обжигают вам пальцы. И вы узрите конец. Забытыми. Обманутыми. Но бесконечно уверенными в себе… Лишь одну вещь я не могу понять, сэр… Зачем?... Ах! Плевать. Какое мне дело.
Клементина сонно зевнула и поежилась от ночной прохлады, что так чувствительна в моменты пробуждения. Болезненно потянувшись она выбралась наружу и медленно направилась в сторону Странника, не обнаружив Его в машине.
— Пап?
Феникс обернулся, добро и как-то облегченно заулыбался. Быстро повернул обратно - к открывшемуся Его взору прекрасному виду ночного неба. Он сидел на самом краю обрыва, на смотровой площадке, прямо на земле - и медленно дымил сигарой. В полном одиночестве.
— Ты с кем разговариваешь? - Клементина присела рядом, прижавшись к Нему. Феникс приобнял дочь, ласкового погладив ту по предплечью.
— Сам с Собой, должно быть…
♠♠♠♠♠♠♠
Голоса живых вырвали Его из столь странных воспоминаний, казавшихся бессвязным сном. Но позже, появляется смысл. Как всегда…
Феникс обнаружил себя сидящим в раскладном кресле, близ их небольшого "домашнего" стрельбища. Рыжая вместе с Аврелием - "принимали экзамен" Багси по навыкам ведения стрельбы. К Нему приближался Рамиро, что-то таща в руках...
