Моя⁠⁠

Шизо Фред:

🧠

— Доктор, он хотел всего лишь спасти.

— Кого и от чего?

— Красоту. От времени.

📖 Моя

Рудольф рано нашёл то, чему можно поклоняться: белые гипсовые головы на шкафу в школе, глянцевые развороты с репродукциями. Искусство манило его, и это притяжение было сильнее всего на свете. Красота в искусстве была молчалива и послушна — к ней можно было прикасаться и не слышать ответа.

Он вырос скульптором — талантливым и упрямым. В его мастерской было пыльно, но там рождались шедевры. Днём он преподавал основы пластики, вечером возвращался к своим заготовкам — и создавал из камня то, что не стареет. Он часто повторял: «Время портит живое. Камень остаётся».

Алиса пришла на подработку случайно — «постоять моделью пару вечеров». Девушка с тихой осанкой, прямой шеей и честным взглядом. Она говорила мало и смотрела прямо — не кокетливо, не заискивающе. Она была просто… живая.

— Не двигайтесь, — сказал он в первый вечер, как будто боялся, что её красота исчезнет в движении.

С каждой сессией Алиса становилась яснее. Линия ключиц. Изгиб талии. По ночам он вставал и включал лампу: проверял гипс, поправлял складку, любовался. Пыль от гипса висела в воздухе, как туман, и казалось, что время действительно остановилось — хотя бы на эти часы.

Алиса улыбалась вежливо, позировала и уходила в свой мир — где люди встречаются, спорят, смеются и куда-то бегут. Рудольф из окна видел, как у ворот её ждёт кто-то молодой, с ярким смехом и ветром в волосах.

Однажды Алиса сказала: — Мне придётся пропасть на пару недель. Проект, съёмка. Если хотите, потом продолжим. — Конечно, — спокойно ответил он.

Но Алиса не позвонила ни через две недели, ни через три. Съёмки затянулись, потом пришёл новый проект. Когда она всё же вернулась, на улице было сыро, моросил дождь. Она постучала в дверь мастерской.

— Можно? — спросила она и вошла, не дожидаясь ответа.

Алиса остановилась. На постаменте стояла она — не гипсовая заготовка, а будто вторая Алиса. Слишком точная. Слишком настоящая. В глазах скульптуры был узнаваемый блеск.

— Это… невероятно, — прошептала она.

— Алиса, — мягко сказал он, подходя ближе. — Я ждал тебя. Ты — идеал, который встречается один раз в жизни. Я должен был спасти тебя.

— От чего? — она шагнула назад.

— От времени. Оно съедает красоту. Я нашёл способ. — Он поднял резец. — Осталось совсем немного.

Она отступила — он сделал шаг. Алиса дёрнула ручку двери. Заперто.

— Не бойся, — сказал он спокойно. — Искусство требует жертв.

…

Когда полиция вскрыла мастерскую, внутри было слишком тихо.

Тело Алисы нашли под брезентом — как ненужный материал. А в центре комнаты — скульптура. Пугающе живая. В гипсе нашли пряди настоящих волос. Под слоем штукатурки — человеческие ногти. Внутри — органические ткани.

Её парень кинулся на Рудольфа прямо при задержании. — Тварь! Ты её убил!

— Убил? — удивился Рудольф. — Нет. Я освободил её. От тлена. От старости. От исчезновения. Теперь она вечна.

Патологоанатом на экспертизе долго смотрел на статую.

— Странно, — сказал он, — иногда чудовища делают вещи красивее, чем святые. Но от этого чудовищами быть не перестают.

—

🩻 Клиническая аннотация по случаю:

Он утверждал, что спас её от времени — и время действительно больше её не трогает.

Одержимость редко приходит одна: обычно за рулём едет бред, а труп лежит в багажнике.

«Ничто не вечно, кроме камня», — повторял он. Оказалось, сердца тоже иногда каменеют.

Д-р Семёнов, психиатр третьей категории, рекомендует: если художник называет вас музой — обязательно уточните, дышат ли предыдущие.

Больше Тёмных историй тут t.me/ShizoFred8