Менделеев⁠⁠

Ну, классика. Утром проснулся — жена, дети, борщ. Вечером лёг — жена, дети, тишина. А посередине — водород.

Понимаете, в чём сила? Он не просто там… элементы раскладывал. Он расставлял приоритеты. По уму. По науке.

Жена говорит: «Дмитрий Иваныч, дитё плачет». А он ей, не отрываясь от бумаги: «Молчи. Элемент номер один — он легчайший, он всепроникающий, он — основа! А дитё… дитё — это что? Кислород? Углерод? Нет. Это сложный, невыделенный пока соединенческий элемент, плаксивый, с непостоянными свойствами. Пускай в коридоре побудет».

Она ему про семью, про очаг. А он ей — про отсутствие вкуса, цвета и запаха. Это про водород. И про идеальную семью, между прочим, тоже. Чтобы не мешала.

Он не со зла. Он — по справедливости. Что важнее для мироздания? Жена, которая требует новую кофту, или вселенная, которая из водорода, по сути, и состоит? Вопрос риторический. Дурак поймёт.

Он за столом сидит, щи ест, а в голове — таблица. Дети бегают, кричат: «Папа, поиграй!» А он на них смотрит, как на помеху. Как на какие-то побочные продукты реакции, которые мешают основному эксперименту. «Отстаньте, — говорит. — Я вам потом… место в таблице найду. Где-нибудь внизу. Среди щелочноземельных».

И ведь нашёл, сволочь. Нашёл всем место. Жене — Кухня (Кu), элемент переменчивый, с высокой температурой кипения и склонностью к периодическим взрывам. Детям — Беготний (Bg), нестабильный изотоп, быстро распадающийся на Уроки и Хнык.

А сам-то? Сам вознёсся на первую строчку. Гений (Gs). Элемент тяжёлый, но с претензией на лёгкость. Всемирного признания.

И вот лежит он ночью. Жена спит, дети спят. А он не спит. Думает. «А ведь прав. На первом месте — водород. Потому что всё из него начинается. И кончается-то им же. А жена и дети… Это ж производное. Это ж вторичный продукт. После водорода, кислорода и, главное, — после мысли».

И он был счастлив в этот момент. Абсолютно. Потому что расставил всё по полочкам. Всю жизнь. Всю вселенную. И даже любовь свою к детям и этой самой жене, которая ему носки штопает, он мысленно перегнал в оксид водорода. В простую воду. Чтобы не мозолила глаза сложностью формул.

Так и жил. Великий. Одинокий. С таблицей, в которой на первом месте был газ без цвета и запаха. А на последнем — всё то цветное, пахнущее борщом и детским плачем, что зовётся жизнью. Но её-то, жизнь, в таблицу не включишь. Она — вне системы. Она — погрешность. Ошибка эксперимента.