Люди бездны
Уайтчепел, Дорсет-стрит. Фото сделано в 1902 году специально для книги «Люди Бездны»
В 1902 году Джек Лондон провёл одно из самых необычных журналистских расследований своего времени: он показал изнанку самого богатого города мира – Лондона.
В начале XX века этот мегаполис был гордостью Британской империи: первое метро, электричество, широкие проспекты, величественная викторианская архитектура, сделанные из стекла и железа железнодорожные вокзалы. Всё это должно было подчёркивать величие и блеск Империи, над которой никогда не заходит Солнце.
Джек Лондон, наоборот, отправился в самые тёмные и мрачные места: переодевшись в рваную одежду и выдав себя за простого рабочего он поселился в Уайтчепеле, который в то время был беднейшим районом города. Он жил в ночлежках, работал на тяжёлой работе и общался с людьми, которых другие слои общества принципиально не замечали.
Результатом этого стала вышедшая в следующем году книга «Люди Бездны». В ней писатель показал совсем другой Лондон. Это был город, переполненный социальной несправедливостью, где царят нищета и антисанитария, а условия труда нельзя назвать человеческими.
Книга вызвала шок в британском обществе. Политики и аристократы обвинили Джека Лондона в том, что он, будучи американцем, так и не понял всей сложности местного общества и целенаправленно пытался его очернить.
Меня обвиняют в чрезмерно пессимистической оценке нынешнего положения дел в Англии. Должен сказать в своё оправдание, что я по природе самый что ни на есть оптимист. Но человечество для меня – не столько разные политические объединения, сколько сами люди.
Джек Лондон
P.S. Итак, пока что я в работе над очередным крупным длиннопостом и пишу вот такие небольшие посты, которые регулярно публикую как здесь, так и в своём телеграм-канале:
Всегда рад новым подписчикам! Всех обнял!
"Нигде на лондонских улицах вы не сможете избежать зрелища самой жалкой нищеты; пять минут ходу почти из любой точки, и вы окажетесь в трущобах; но район, куда въезжал мой экипаж, представлял собой сплошные трущобы. Улицы были заполнены новой для меня, совершенно особой породой людей – невысокого роста, с изможденными или одурманенными пьянством лицами. За окном оставались мили кирпичных стен и грязных улиц, и каждый перекресток, каждый проулок открывал вид на длинную череду таких же кирпичных бараков и такое же убожество. "