Личная жизнь Сына Неба, китайского императора⁠⁠

В Старом Китае не существовало моральных и законодательных запретов на любые виды совокуплений (гомосексуализм был запрещён лишь в правление манчжурской династии Цин, пришедшей к власти в середине XVII века, а лесбиянство было дозволено всегда), несмотря на объявленное коммунистами раскрепощение женщины, сексуальная жизнь китайцев находилась под влиянием множества самых разнообразных (зачастую взаимоисключающих) инструкций и запретов.

И тот факт, что китайцы, несмотря на это, стали самым многочисленным народом мира, говорит лишь о том, что никакие запреты в сфере интимной жизни недейственны, а строгость их всегда искупается необязательностью их исполнения.

При этом в Поднебесной существовал человек, которому не удавалось уклониться от суровых запретов – хотя бы потому, что его строго контролировали. Человеком этим был, как ни удивительно, китайский император.
Всемогущий Сын Неба, являясь повелителем огромной империи, не мог при этом распоряжаться в собственном гареме.

Например, количество его жён и наложниц тщательно регламентировалось и вначале было сильно ограничено. У назва́нного сына мифического Жёлтого императора (Хуан-ди или Жёлтый император – легендарный правитель Китая, основатель даосизма и первопредок всех китайцев) была одна главная жена и три наложницы, которые символизировали четыре стороны света, а вместе с императором составляли священное число пять.

Потом число женщин стало увеличиваться, но это объяснялось не прихотью владыки, а требованиями вселенской гармонии.

В эпоху Чжо́у, начавшуюся на рубеже второго и первого тысячелетий до н.э., у правителя Поднебесной, кроме главной жены (хо́у), имелись три дополнительные жены (фу-же́нь) – их число означало мощную мужскую потенцию.
Девять жён второго ранга (бинь), (как будто попадаешь на военный корабль с этими рангами), символизировали своим количеством изобилие.
Двадцать семь жён третьего ранга (ши́-фу́) были избраны потому, что это число получится, если девять умножить на три.
Если же умножение повторить, то получим восемьдесят один – столько императору полагалось наложниц (юйцзи́).

С точки зрения современного человека, ограничение сексуальных потребностей Сына Неба таким количеством женщин нельзя назвать строгим, если, конечно, не принимать буквально заветы Пэн Цзу (Пэн Цзу согласно китайской мифологии – легендарный китайский долгожитель, прародитель китайской нации; основоположник даосской теории долголетия), рекомендовавшего, по примеру Жёлтого императора, иметь сношения с тысячью двумястами партнёршами.

Но общение императора с обитательницами гарема было очень своеобразным. Он не мог давать волю своим страстям. Сексуальный союз мужчины и женщины, с точки зрения китайцев, повторял в миниатюре взаимодействие полярных сил природы; недаром облака считались яичниками Земли, а дождь – небесной спермой. Император был фигурой чрезвычайно значимой, олицетворяющей священный порядок мироздания, и для того, чтобы в мироздании царила гармония, ей надлежало царить и в личной жизни императора.
В противном случае Поднебесной грозили стихийные бедствия и прочие катаклизмы.

А гармонию в сексуальной жизни китайцы иногда понимали весьма своеобразно.
В эпоху Чжоу для контроля за интимной жизнью императора при дворе имелись специальные дамы – «нюйши́». Они следили за тем, чтобы с наложницами низших рангов Сын Неба соединялся чаще, чем с высшими, соблюдая при этом надлежащий порядок.
Совокупление с высокопоставленными женами могло происходить только после того, как император вступит в достаточное количество связей с наложницами попроще (всё это, разумеется, в дозволенных рамках гарема). С точки зрения китайцев, во время каждого акта жизненная сила императора (как, впрочем, и любого мужчины) питалась за счёт женской энергии. Умножив таким образом свои достоинства с простыми наложницами, владыка переходил на следующую ступень своего гарема.
С главной женой он мог встречаться только раз в месяц, но этот сакральный акт, к которому предварительно приложили усилия десятки женщин, должен был дать жизнь достойному наследнику и поддержать мировую гармонию.
Таким образом, императрица имела весьма ограниченные права на своего законного мужа.
Но зато ей дозволялось оставаться в августейшей спальне всю ночь – наложницы были обязаны покидать Сына Неба до рассвета, что со всей строгостью контролировали нюйши. Для этого дамам, осуществляющим секс-контроль, вовсе не надо было ломиться в неурочный час в императорскую спальню – они её попросту не покидали.

Сверившись со списками очерёдности и удостоверившись, что день благоприятен, нюйши надевали на правую руку избранной женщины серебряное кольцо, препровождали её к императору и присутствовали при том, как Сын Неба исполнял свои супружеские, они же государственные и сакральные, обязанности. Потом они перемещали кольцо с правой руки избранницы на левую и делали запись кистью специальной красной краской в соответствующих документах. Если наложница оказывалась беременной, нюйши выдавала ей золотое кольцо.

Этот ритуал настолько удачно поддерживал священную гармонию мироздания, что, по крайней мере, за тысячу с лишним лет он не претерпел принципиальных изменений.

Известно, что в восьмом веке н.э. каждой женщине, удостоенной высочайшего внимания, вместо кольца ставили на руку печать со словами: «Ветер и луна вечно остаются молодыми». Кожу натирали благовониями на основе корицы, после чего удалить печать было невозможно. Впрочем, вряд ли в Поднебесной нашлась бы женщина, пожелавшая уничтожить след высочайшего благоволения, – скорее, это делалось для того, чтобы исключить самозванок, уверяющих, что печать стёрлась.
Под «ветром и луной» имелись в виду сексуальные забавы.
Китайцам, конечно, виднее, но можно усомниться в том, что такая регламентированная сексуальная жизнь Сына Неба была достойна столь романтичного названия.
Кроме того, со временем дела высочайшего гарема из ведения нюйши перешли в сферу ответственности евнухов, а евнухи, по моему мнению, не лучшие наставники в любовных делах.
Но Восток – дело тонкое, европейским умам непостижимое, а потому и «серые кардиналы» там соответствующие.

Евнухи издавна были самыми влиятельными людьми при китайском дворе. Но далеко не все (их могло быть в услужении у императора более 30 тысяч), а главные, прислуживающие императорской семье и самым любимым жёнам и наложницам Сына Неба.

Расскажем в качестве примера об одном из таких «героев». Он был одним из множества евнухов при дворе, и звали его Ли Ляньи́н. По легенде он был лишь учеником сапожника, но, услышав, какого влияния может добиться евнух, добровольно кастрировал себя(!) и, подлечившись, отправился устраиваться на императорскую службу.
При дворе молодой слуга Ли Ляньин встретился с наложницей пятого (самого низшего) ранга Лань Кэ. Она была в опале – император сблизился с ней лишь раз и не нашел ни привлекательной, ни интересной.
Так и пришлось бы девушке доживать жизнь в дальнем углу сада, прислуживая прочим наложницам, если бы не помощь евнуха. Сделав ставку на юную красавицу, Ли Ляньин нанимал ей учителей, она обучалась музыке, рисованию, любовному мастерству. В ответ евнух получал значительную часть её денежного содержания. В следующую встречу с императором Лань Кэ смогла понравиться ему, а вскоре и родила единственного наследника мужского пола. После этого наложница получила имя Цыси́ – Милосердная и Ниспосылающая Счастье. В будущем эта жестокая и амбициозная женщина станет последней правительницей погибающей империи.
Вместе со своей покровительницей поднимался наверх и Ля Ляньин. Он принял титул «Девятитысячеле́тний господин» – лишь на один ранг ниже императорского. Он был единственным, кто мог сидеть при императрице, и даже на её троне. Вместе с Цыси они растратили государственную казну, сделали взяточничество легальной практикой. В борьбе за власть ни евнух, ни его повелительница не гнушались самыми гнусными методами.
Ли Ляньин ненадолго пережил свою повелительницу. По одной из версий он был отравлен, неизвестно только кем: слишком многие ненавидели и боялись этого человека.

Но продолжим. У императора было право выбирать одну из рекомендованных ему евнухами женщин: после ужина камердинер подносил повелителю поднос – на нём лежали зелёные карточки с именами жён (или наложниц), в зависимости от «графика», которым звёзды и состояние здоровья позволяли ублажить своего владыку. Сын Неба вытягивал одну из карточек, после чего избранницу готовили к ночи любви.
Но поскольку евнухи ведали не только любовью, но и охраной императора, то основное внимание они, естественно, уделяли вопросам безопасности. Прежде всего надо было удостовериться, что красавица не покушается на жизнь владыки Поднебесной. Для этого её раздевали догола, осматривали, потом заворачивали в безопасный, с точки зрения охраны, плед из птичьих перьев, и камердинер на спине относил женщину в августейшую спальню. С этого момента начинался отсчёт времени.

В отличие от нюйши́, евнух не наблюдал за сакральным действом лично, но далеко от подконтрольного ему императора тоже не отлучался.Стоя за дверью, он вёл отсчёт времени, поскольку во имя мировой гармонии затягивать процесс не следовало.
Надо полагать, что Сын Неба в этой нелепой ситуации тоже посматривал на песочные часы, прикидывая, сколько времени у него осталось на выполнение сложных сексуальных предписаний, созданных даосскими мудрецами.
Но никакие ссылки на мудрецов не могли предотвратить роковой возглас из-за двери: «Время истекло!». После третьего возгласа камердинер входил в спальню и извлекал женщину из постели. Если император успел свершить свои супружеские (а скорее - государственные) обязанности и сообщал, что желает иметь ребёнка, время свидания заносилось в протокол для дальнейшего рассмотрения астрологами. Если же император по каким-то причинам ребёнка не желал, то евнухи принимали соответствующие меры.