КУКЛЫ ДЕТЯМ – НЕ ИГРУШКИ!
Массовая культура нехило так затаскала образ криповых кукол; разновсяческих Чаки и Аннабелей расплодилось столько, что, видя подобный троп, мы машинально закатываем глаза. Впрочем, чего бы и нет, если педиофобия (боязнь кукол) как и коулрофобия (боязнь клоунов) – весьма распространенные явления. Но почему? Чего мы так привязались к этим несовершенным изображениям себя? Может, потому что куклы изначально и не предназначались для игры? Что пришло в голову человеку, который вдруг решил уподобиться Богу и приделал комку глины ножки и ручки?
И первый вариант: кукла – это заместитель человека. Один из примитивнейших и древнейших видов симпатической магии. «Вуду-куколки» - ярчайший пример, кстати, хотя к вуду имеет весьма опосредованное отношение, ведь человеческие фигурки использовали для воздействия на людей в самых разных культурах. В Шотландии, например, существовало «глиняное тело» — corp creadha. Колдун лепил подобие жертвы, после чего фигурку оставляли под струей воды. Глина понемногу таяла, а вместе с ней, как считалось, должен был чахнуть и прототип.
Иногда же кукла наоборот создавалась, чтобы спасти оригинал и пострадать вместо него. Древний Рим настолько уважал умерших, что у них в году было аж 7 (!!!) праздников в честь разного рода покойников, и все они длились по несколько дней. В основном, они посвящались ларам – духам-хранителям очага (они же духи предков), самые крупные из них – например, Патерналии. Однако, существовали и другие, злые и голодные духи – лемуры, и если ты не хотел, чтобы тебя, вышедшего ночью поглядеть на звезды (табак тогда еще в Европу не завезли) обескровили досуха, лемуров тоже нужно было задабривать, и часть праздников в честь умерших посвящалась им. Так, во время Компиталий римляне развешивали на святилищах перекрестков шерстяные фигурки по числу свободных членов семьи, а рабов обозначали клубками шерсти. Думаю, смысл этого действия понятен сам по себе: лемуры должны были пощадить живых и удовлетвориться их копиями. Притом, обычай этот был настолько массовым и повсеместным, что сборщики податей даже использовали этих кукол для учета жильцов. Впрочем, иногда «куклы» становились отголоском куда более кровавого ритуала: согласно Макробию римский император Тарквиний Гордый после слов оракула Аполлона что потребовал принести «за головы головы» (pro capitibus capitibus) ввел новое правило и предложил приносить хтонической праматери духов Мании головы первенцев, чтобы сохранить жизни остальным членам семьи. восстановил игры Компиталий, проходившие на перекрестках в честь Ларов и их матери Мании. Долго традиция не продержалась, Тарквиния изгнали, а человеческие головы заменили головками чеснока и мака. Кстати, отголоски этой традиции доползли и до нас: вспомните, каким растением обычно отпугивали нечистую силу, и вампиров в частности? Корни этого суеверия растут именно отсюда – чеснок предлагают ночным тварям как замену человеческим головам, а значит – жизням.
Но мы же не верим в колдовство и вампиров, верно? Поэтому копнем еще глубже, туда, где куклы замещали не живых, а мертвых. У хантов и манси после смерти родственника изготавливали иттарму — небольшую фигурку, считавшуюся вместилищем одной из душ покойного (да, у многих северных народов считалось, что душа состоит из слоев, как лук). Для нее шили одежду, готовили меховую постель и деревянный ящичек, клали рядом личные вещи и угощения. Иттарму кормили, сажали на любимое место умершего, брали с собой на охоту и разговаривали с ней как с человеком. Считалось, что душе требуется некоторое время, чтобы примириться со своей смертью, и примиряли ее именно таким образом. Так продолжалось несколько лет, после чего фигурку сжигали, закапывали в лесу, подвешивали на дереве либо оставляли в специальном домике вместе с вещами покойного. В традиционной культуре биологическая смерть не всегда равнялась социальной. Душе еще предстояло добраться до мира мертвых, присоединиться к предкам или вернуться в род, воплотившись в новорожденном. Переход мог занимать годы, и все это время умерший оставался опасной недоделкой: уже не человек, но еще не предок. Кукла предоставляла ему временное тело, позволяла живым кормить его, задабривать и удерживать рядом в безопасной форме.
Поэтому найденная в лесу кукла – это вам не бесхозная игрушка, а новое тело для неупокоенной пока души. Трогать ее, а тем более тащить домой, означало привести с собой потревоженную сущность. Во многих традициях, кстати, таким фигуркам не делали лица. По одному из хантыйских поверий, если нарисовать иттарме глаза, она начнет ходить. И русские сказки, которые, как известно, не только ложь, но и намек, донесли до нас отголосок этой традиции. В «Василисе Прекрасной» перед смертью мать отдает дочери куколку и велит кормить ее всякий раз, когда понадобится помощь. Оказавшись в беде, девушка приговаривает: «На, куколка, покушай, моего горя послушай», — после чего та оживает и дает совет. Зная, что это на самом деле за кукла, мы можем наблюдать самое прямое отображение традиции обращения к духам предков за помощью. Да-да, русские сказки сохраняют информацию о древних ритуалах лучше любого музейного каталога.
Самые впечатляющие временные тела оставила таштыкская культура Южной Сибири. В Оглахтинском могильнике в Хакасии нашли погребальные куклы-манекены III–IV веков нашей эры. Их сшивали из кожи, набивали свернутой травой, наряжали в настоящие шубы и сапоги, а в области живота помещали кожаный футляр с пережженными человеческими костями. Под голову клали подушку, набитую оленьей шерстью. Получался практически собранный заново человек: кожа снаружи, растительная плоть и его же собственные кости внутри.
Так что детская привычка кормить куклу, укладывать ее спать и беседовать с ней выглядит чуть менее невинно, если знать историю вопроса. Ребенок проделывает ровно то, что веками делали с изображениями умерших взрослые: берет безжизненную человеческую форму и обращается с ней так, будто внутри кто-то есть. Вероятно, именно поэтому куклы так легко перекочевали в хоррор-культуру: наша культурная память до сих пор содрогается в ужасе при мысли, что пластиковый пупс вдруг отмочит что-то более осмысленное чем «Ма-ма!»
***
Автор - Герман Шендеров