Круто получилось⁠⁠

Очень мне нравится ощущение чистоты после кропотливой редактуры. Интересно, что я ловлю это чувство при работе с чужими текстами, а со своими оно немного иначе.

Возможно, дело в том, что свои рассказы я пишу сразу как редактор. У меня почти не бывает черновиков. Я могу по многу дней вынашивать идею, выстраивать сюжет, пытаться понять задуманных героев, подыскивать им характерные черты, размышлять над логикой поступков, представлять сцены в деталях, проживать историю раз за разом, чтобы нащупать, что в ней лишнее, а чего не хватает. Я заранее прикидываю, каким будет повествование, какие стилистические приемы я могу использовать, а что попробую впервые, какая будет структура, как подам экспозицию.

Я работаю над рассказом как режиссер, в чьей голове уже собрались актеры, сценаристы и съемочная команда. Мы репетируем, делаем финальный прогон, и только премьерный показ выходит на бумагу. При этом всегда остается место для озарения в процессе создания текста. Иногда мысль отталкивается от случайной фразы, рождает образ, тянет за собой мизансцену. Иногда я оставляю сцену на откуп актерам, и персонажи сами наполняют ее действиями, окружением, мыслями и вещами. И так же вдумчиво, точечно, взвешивая каждую фразу, я создаю непосредственно текст.

При таком подходе он редко требует больших доработок, а сглаживание мелких шероховатостей после пары вычиток (про себя, жене вслух) и обратной связи от ридеров занимает считанные мгновения.

После работы над своим текстом я ощущаю завершенность. Это как прибраться в мастерской после того, как выточил и отшлифовал скульптуру.

При редактуре чужих текстов я встречаю гораздо больше ошибок: от незначительных шероховатостей до логических несостыковок и стилистической неоднородности. Бывают исключительно чистые, грамотные, точные в своих формулировках тексты, когда мне остается развести руками и признать: редактор получил деньги за то, чтобы ничего не редактировать. Правда, таких примеров по пальцам пересчитать.

Наверное, из-за того, что каждую правку зачастую приходится обосновывать, а некоторые предложения требуют и вовсе перестройки, при редактуре чужих текстов я не подметаю в мастерской, а советую, рекомендую, подаю автору инструменты и держу светильник, помогая добиться идеальной формы в его скульптуре. Иногда мы спорим, иногда я меняю инструмент, иногда убираю светильник, чтобы не мешать. Иногда беру автора за руку, отвожу в угол мастерской и показываю скульптуру с другого ракурса, чтобы убедить в редакторской правоте.

И только потом, когда все фразы подогнаны идеально друг к другу; когда слепящий блеск заместительных перестает отвлекать от сглаженных линий повествования; когда выдержан стиль и точно подобраны эпитеты красок, — только тогда я отпускаю автора с миром и тихонько сметаю лишние запятые. Оглядевшись, я вижу чистоту там, где двое людей усердно трудились ради общей цели.

А сейчас, дописав этот текст, я вдруг осознаю, что все-таки итог тот же: ощущение порядка и чистоты. Видимо, сам процесс влияет на восприятие.

Ну а почему пост называется именно так, можно понять, увидев недавний отзыв: