Кресло⁠⁠

Один  человек очень хотел кресло. Ну, знаете, такое, чтобы своё. Чтобы сесть в него после работы, включить торшер ( обязательно торшер, такой на ножке, с абажурчиком) — и всё. Чтоб прийти с работы, упасть в него, включить торшер, взять книжку и просто чтоб никто его не трогал.

И он его купил. Поставил. Сел. Сказал: «Час. Час не трогайте меня».

Он сидел в этом кресле, под этим торшером, и был на острове. В своей семье. В своей жизни. Он был один, но не одинок. Он был с собой. И это было счастье.

Но... Тут же мимо начали ходить дети. Жена. Заглядывать. «Ты чего сидишь?». Ты чего там делаешь?.Ты чего молчишь?

И он сидел. А они ходили. И он понимал, что этот его час — это не про тишину. Это про то, чтобы его не трогали. А его трогали. Не со зла. Просто потому что они — семья. И они не понимали. И он не мог им объяснить. Потому что как объяснить, что тебе просто нужно посидеть в кресле? Просто посидеть.

В итоге его кресло увезли на дачу. Потому что оно не вписывалось в интерьер. Не вписывалось, и всё. И человек остался без кресла. Без торшера. Без своего часа.

Я слушала это и думала: господи, как же это всё знакомо. У каждого из нас должно быть такое кресло. Только не буквальное. У кого-то это книга. У кого-то рыбалка. У кого-то вокал, танцы, театр. У кого-то просто возможность посидеть в тишине и никого не слышать. И мы так боимся, что это «не впишется». Что кто-то придёт и скажет: - Убери. Мешает». И мы уберём. Или отдадим. Или увезём на дачу. Подальше. Чтобы не раздражало.

А потом сидим и не понимаем, почему нам так пусто. Почему всё вроде есть, а счастья нет. А потому что нет кресла. Нет того самого часа. Нет острова. И потому что даже когда он был, кто-то всё равно ходил мимо и заглядывал.

Вот не надо было отдать.Не надо было….