Красное на желтом. 7,8 главы⁠⁠

5,6 главы тут.

Автор Felix Beck

Глава 7. Бинты

Мое утро началось с резкой вибрации под подушкой. Я вздрогнул, сначала пытаясь понять, что меня разбудило. Потом дошло. Нащупал телефон, запутавшись в наволочке,  поднёс его к лицу.

«Ответь! Я не хочу, чтобы ты опять это сделал!»

Сообщение от неизвестного номера. Уже второе. И звонок в больнице, я почему-то уверен, делал тоже этот человек. Я смотрел на экран, на слова “снова это сделал” и чувствовал, как внутри разрастается нечто. Холод. «Опять это сделал.» Что я сделал? Опять? И главное — когда? Ответов, естественно, не предвидилось, только пустота в голове и этот телефон, который вместо того, чтобы помочь, вызывает чувство тревоги. Отбросил мобильник, тем более организм давно призывал сходить в утренний туалет. Выглянул из комнаты и прислушался — тишина. Ни шагов, ни голосов, ни звуков готовящегося завтрака. Только часы где-то щелкали тихо, отсчитывая секунды моей новой жизни без памяти.

Мне не очень хотелось встречаться с Лизой. Я и так чувствовал себя неловко оттого, что живу у чужой девушки, ем её еду и сплю на её кровати. Такая ситуация удручала, однако с пустой головой на улице было бы ещё хуже. Там — полная неизвестность, сырость, голод. Здесь — хотя бы крыша над головой. Я быстро перебежал от порога комнаты к ванной и скрылся за её дверью. Ванная напоминала мне мне больничную операционную. Стерильную, выдраенную до блеска. Белый кафель, белый потолок, белая сантехника. Ни пятнышка, ни ворсинки на полу. Не хватало только медицинских принадлежностей — капельниц и инструментов.

Я сходил в туалет, затем включил горячую воду, и аккуратно, чтобы, не дай бог, не поскользнуться на скользком полу, зашёл в душевую кабину. Пар довольно быстро заполонил помещение, укутав зеркало непроглядной плёнкой, превратив его в мутное, слепое пятно. Стоя под горячей водой я ожидал, когда смоются остатки сна. Горячие струи били в спину, в плечи, расслабляя мышцы, но не могли согреть то что внутри, холодное, бесформенное. Эти смс не давали мне покоя. “Не хочу, чтобы ты опять это сделал” — вертелось в моей голове.

Вспомнился сон - мне опять снился переулок. То же жёлтое платье и кровь повсюду — на стенах, на земле, на моих руках. Я не мог вспомнить всех деталей, только ощущение, что укутывает всепроникающий ужас. Мочалка помогла смыть это чувство, хотя бы ненадолго, вместе с запахом больницы. Тело ещё болело - под ребрами ныло, шея и правая нога с трудом шевелились - но главное, что становилось лучше.

После душа я стал чувствовать себя получше.  Я Вытерся мягким и вкусно пахнущим полотенцем, стоя перед запотевшим зеркалом. Потом им же замотался и уже почти выскочил в прохладный коридор, как вдруг заметил кое-что в мусорке. Меня привлекло нечто красное. Колебался я недолго — через секунду уже осматривал урну. Среди прочих отходов гигиены — скомканных бумажек, пустых флаконов — валялся бинт. Тот самый бинт с руки Лизы, испачканный в крови. Буро-красные пятна на белой марле выглядели зловеще здесь, в стерильной чистоте ванной. И всё бы ничего, но почти на дне, заваленный туалетной бумагой и ещё какой-то мелочью, лежал почти такой же окровавленный бинт. Я задумался об этом, но тяжелые мысли путались и я отмахнулся от них.

Выйдя из ванной, я вдохнул прохладный сухой воздух коридора. В нос ударил запах кофе — свежий, бодрящий. Лиза уже встала. Черт! Она на кухне, а я не взял с собой верхнюю одежду или халат. Я постарался проскользнуть незаметно, на цыпочках, но тут же услышал:

— О, проснулся уже, соня. Хороший сон — залог здоровья.

Лиза сидела за столом. Напротив неё стоял включённый монитор компьютера, но занята она была другим — что-то записывала в толстую тетрадь, склонив голову набок. Увидев меня, она улыбнулась, спокойно закрыла тетрадь и убрала в сторону.

— Завтрак на плите, — она жестом указала на еду, не вставая с места. — Я еще поработаю, так что не смогу составить тебе компанию.

Она немного замялась а затем уставилась в монито, а мне почему-то вспомнились ее слова про эксперимент.

За столом я умял половину сковородки с яичницей — яйца были свежие, масло не пережарено, готовила Лиза действительно вкусно. В холодильнике нашёл сок, налил в стакан. Попивая прохладный напиток, уставился в окно, на раскачиваемые ветром ветви высокого дерева. За окном моросил дождь. Мелкий, нудный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, размывая очертания города, превращая его в акварельный рисунок.

— Вспомнил что-то? Как с паролем от телефона дела? — спросила Лиза, отвлекаясь от экрана ноутбука.

— Голова как пустая кастрюля, — ответил я, ставя стакан на стол. — Какие-то обрывки я вижу, но они очень… странные. Даже сказал бы - страшные

— Что за обрывки? — Лиза проявила неподдельный интерес, отодвинув ноут от себя.

Я хотел поделиться этим с Лизой, очень хотел, но в последний момент что-то меня удержало. Я задал себе вопрос, доверяю ли я все таки этой девушке, не смотря на то, что она приютила у себя.

— Да так, не могу разобрать. Абстракция какая-то. — ответил я, уверенный, что Лиза все же поймет что я соврал.

Что-то внутри меня — тот самый инстинкт, который просыпается у зверей перед опасностью — подсказало не рассказывать. Не сейчас, по крайней мере. Лиза кивнула, но по глазам не было понятно, что она осталась не удовлетворена моим ответом.

— Ладно, позднее попробуем ещё сеанс. Немного по другому.

Лиза встала из-за стола, собрала свои вещи и унесла в комнату, которую на время моего проживания называла своей.  Через пять минут она выскочила переодетая и предложила по пути на свою работу занести мой смартфон в мастерскую. Может, им  и правда удастся взломать, подумал я и отдал этот пока что бесполезный гаджет девушке. Я очень надеялся, что в телефоне есть хоть какие-то контакты моих знакомых или родственников. Может быть, фото или переписки. Вот что действительно может помочь. В Лизин гипноз я, честно признаться, пока не верил.

— А что это за картина такая необычная? — спросил я, смотря то на Лизу, то на жутковатую картину в коридоре. Вчера мне показалось,что она шевелится.

— Всем так кажется. Она гипнотизирует, правда? — Лиза улыбнулась. — купила где-то на ярмарке или на распродаже безделушек. Редко бывает, но иногда там попадаются и правда хорошие вещи.

Она помахала рукой и закрыла за собой входную дверь, оставив меня наедине с этой завораживающей картиной. И я ещё кое-что заметил, перед тем, как она ушла. На ее левой руке опять красовался белый с красным пятном бинт. Я поглядел в окно, на дождь и почему-то подумал о крови.  О жёлтом, окровавленном платье, о тех двух бинтах в мусорке. По коже пробежали мурашки. Тревожности прибавляла и тетрадь Лизы, в которую она что-то записывала, пока я не зашел на кухню. Но этот бинт, точнее бинты, не давали мне покоя. Что это за рана такая, которая уже три дня кровоточит?

ГЛАВА 8. Дождевой

В кабинете было успокаивающе тихо, пока напарник был на допросе. Костя решил сосредоточиться на том самом деле. Точнее на копии, сделанной специально для него коллегой, расследовавшим эти преступления.

Он давно уже знал все строчки наизусть. Но все равно искал. Все равно возвращался к этому делу. И вот сейчас, спустя полгода, убийства повторяются. Тот ли это убийца? Почерк-то похож, да деталей не хватает. Почему ему нужны жертвы только в желтых вещах.  Почему он охотится в дождь? Костя чувствовал нутром, что убийца сделает ещё один шаг.

За мыслями он не заметил, как в кабинет вошёл напарник. Костя отвлекся только когда Женя потрепал его по плечу.

— Капитан, я допрос провел. Ты был прав, ничего дворник не знает, а бомж твердит одно и то же. Знаешь, что говорит мне? Это был дьявол.

— Дьявол. А не дьявол ли это был на самом деле? — прошептал Костя себе под нос.

— И ещё, видел как его журналюги прозвали?

— Удиви меня.

— Дождевой. — он засмеялся, но увидев, что Костю это не развеселило, умолк. — Ну как червяк. Понял?

— По мне так, назвали бы больной ублюдок, подходит больше.

Женя подтвердил слова следователя и плюхнулся в свое скрипучее кресло, уткнувшись в кучу бумаг на своем столе. Костя хотел последовать его примеру, но раздался звонок. Следователь взял трубку, что-то напряжённо слушал, потом ответил “Это отлично Юрий Палыч. Как будет готово - высылайте копию.”

Женя с интересом поднял голову.

— Что там? — глаза напарника заблестели.

— У нас есть частичный отпечаток с третьей жертвы. Это хорошо. Но его пока нет у нас, это плохо. Ребятам потребуется время на восстановление и сопоставление личности.

— Значит скоро схватим этого маньяка. Это мой первый маньяк будет, прикинь.

— Ты его сначала найди — и поймай. Это самое трудное. Да и личности в нас пока нет. — Костя ощущал свою раздражительность, необходимо было немного отдохнуть. — Ладно, я до дома сгоняю, если что звони.

Домой Костя приехал около одиннадцати. Старый подьезд  панельной девятиэтажки на окраине, где он жил уже пятнадцать лет, встретил его привычным запахом сырости. Лифт из-за ремонта не работал уже месяц — пришлось, как обычно, топать на седьмой этаж пешком. На третьем этаже лаяла собака, на пятом на всю мощность орал телевизор: шел старый боевик с пальбой и криками. На седьмом у своей двери он остановился и прислушался. Затем достал ключи.

Квартира окутала его темнотой и тишиной. Маленькая двушка, доставшаяся ещё от родителей. Узкий коридор наполовину заставлен старым шкафом, с зеркалом на двери. Крошечная кухня, где едва помещались стол и пара табуреток, и две комнаты. Одну занимала дочь, вторую — он сам. Обои местами отошли, линолеум потёрся, но никто на это не жаловался. “Когда нибудь я тут сделаю хороший ремонт”. — подумал Костя в очередной раз.

Он прошёл на кухню и включил свет. Лампочка под потолком зажглась не сразу — помигала, пошипела и наконец загорелась тусклым белым светом, от которого глаза уставали ещё больше. Костя поставил чайник, сел за стол, уставился в одну точку. На столе лежала забытая дочерью тетрадь. Костя машинально открыл, пролистал. Ровный почерк, аккуратные записи по истории. Даты, события, имена. Всё по полочкам, всё разложено — не то что у него в голове, где сейчас полный хаос. Он закрыл тетрадь, потёр переносицу. Глаза болели от недосыпа, спина затекла от сидения в неудобном кресле. Чайник закипел, щёлкнул, отключился. Костя налил себе кружку, взял в руки но глоток не сделал. Просто грел ладони о горячую керамику, глядя, как пар поднимается к потолку и тает в темноте.

Из комнаты дочери донёсся звук — шорох, потом шаги. Дверь скрипнула, и на пороге появилась она.

— Пап? Ты чего так поздно?

Катя стояла в пижаме — смешной, с зайчиками — и смотрела на него сонными глазами. Семнадцать лет. Почти взрослая. Почти самостоятельная. Почти.

— Работа, — коротко ответил Костя. — Иди спи, Катерина.

— Не хочу уже. — Она подошла, села напротив, поджав под себя ноги. — Что-то случилось?

— Всё нормально.

— Врёшь. Я знаю, ты всегда врешь по поводу работы. Это чтоб меня не расстраивать, я знаю.

Костя усмехнулся. Узнавал в ней себя. Та же интонация, тот же взгляд.

— Нормально все, дочь. Просто устал.

— Ладно. В интернете новости видела, говорят о каком то дождевом убийце, ты знаешь что-нибудь об этом?

— Не слышал о таком. Как дождевой червь?

— Очень смешно, пап. Допивай кофе и ложись отдыхать. Выглядишь неважно, и это я еще вежливо сказала.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то детское и одновременно взрослое, понимающее. Он вспомнил ее в детстве. Жаль, время так быстро летит.

Дочь уже почти вышла из кухни, как Косте пришло кое-что в голову.

— Пока не носи жёлтые вещи. На всякий случай.

— Пап, у меня жёлтого вообще нет. Я бежевое люблю.

— Вот и умница. — Костя попытался улыбнуться, но вышло криво. — Иди спать. Завтра в школу.

— Завтра суббота.

— Тем более. Спи.

Она чмокнула его в щёку — быстро, по-детски — и ушла в свою комнату. Костя остался один. Сидел на кухне, смотрел в окно на мокрый город и думал об частичном отпечатке, как о единственной улике. О дожде, смывающем остальные улики.  О том, что в темноте парка вновь затаился хищник, который выжидает очередную жертву в жёлтом.

Продолжение следует…