Конец доблести
Это должен был быть великий поединок. Поединок навечно оставшийся в песнях, описанный в рукописях и запечатленный во мраморе. Поединок, о котором деды рассказывали бы своим внукам, а те в свою очередь, состарившись, своим. Поединок, молва бы о котором жила бы вечно. Поединок, в котором выживает лишь один, но имена обоих остаются в истории. Он должен был быть именно таким, но...
Черный барон Тагур стоял на опушке леса и ждал. Его волшебные доспехи, выкованные, как говорят, из самой тьмы, чернели, жадно поглощая падающий на них свет и превращая его в темную ману, из которой барон потом мог плести свои убийственные заклятия. Барон стоял как скала, не обращая внимания на шевеление и сдавленный шум, раздающийся из-за кустов невдалеке.
За ближайшим из них спрятался художник, спешно набрасывающий углем портрет барона. Чуть далее укрывался летописец, заранее заготовивший лист пергамента, перо и чернила. Слева от него сидел бродячий менестрель, рассчитывающий сделать на балладе, посвященной этому великому бою имя и немного денег. Ну а далее, толкаясь и шикая друг на друга, хоронилось множество простых зевак.
И тут из леса плавно не столько вышел, сколько выплыл белый эльф Ирундил. Свитые в тугие силовые поля и заготовленные загодя заклинания светлой магии так и искрились вокруг него.
- Я вижу, - гордо заявил он голосом звучащим как звон древнего серебра, - Ты, порождение тьмы, не отступил и все-таки посмел явиться сюда.
- Не тебе, жалкий лесной червяк указывать мне, что делать. Гномы будут и дальше рубить этот лес и любой, кто посмеет помешать им - умрет, - пробасил барон.
- Ты смеешь угрожать мне, порождение тьмы?! Тебе никогда не одолеть того, кто в своей крови несет печать света! - заявил Ирундил, вытаскивая из ножен свой знаменитый меч - "Рассекающий тьму".
- Тьма это отсутствие света и потому она изначальна и свет не может ей противостоять! - прорычал черный барон, - Все вышло из тьмы и рано или поздно уйдет в нее. Сегодня уйдешь ты! - барон поднял свой не менее знаменитый боевой топор - "Убивающий свет", - Или уйди с дороги или умри! - потребовал он.
- Ни за что! - выкрикнул Ирундил, - Даже если бы мне предложили два мешка столь необходимого нам эльфам серебра, я не разрешил бы никому рубить наш лес!
Барон на секунду замешкался и чуть опустил уже отведенный в сторону для удара топор.
- Серебра? - задумчиво переспросил он, - У меня его вообще-то полно. Гномы, когда уголь для меня рыли, наткнулись на жилу. Собственно лес им и нужен для крепежа в шахтах. А мне нужен уголь для моих кузен.
- Все равно я не возьму твое серебро! - гордо ответил эльф, - Даже три мешка за один кауль леса не прельстят нас!
- А четыре?
- Ну-у-у, - теперь уже задумался эльф, - Тут конечно нужно посоветоваться, но... В общем... А если твои гномы весь лес вырубят?! - огрызнулся он в конце концов.
- Дык у вас к лесу степь примыкает, - удивился черный барон, - Насадите там саженцев. С вашей магией новый лес поднять раз плюнуть.
- Легко сказать "насадите"! - буркнул эльф, - А степные орки?! Они и так наш лес рубят. И почище чем твои гномы!
- Лес, говоришь, рубят? - барон снял боевой шлем и почесал затылок, - Дык это ж прекрасно. А то из гномов те еще лесорубы. Пусть они для меня его рубят. За долю в прибыли. Ну и за участие в деле выделят вам место для новых саженцев.
- А они согласятся? - с сомнением в голосе спросил Ирундил.
- Да чтоб я сын тьмы и с орками не договорился! - воскликнул барон, - Ну что по рукам?
- По рукам, - вздохнув, подтвердил эльф.
Два великих воина пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.
Художник в ярости истоптал заготовленный холст. Летописец в гневе зашвырнул чернильницу далеко в лес и изорвал пергамент. Менестрель, выкрикивая слова не присталые человеку искусства, разбил свою мандолину о ближайшее дерево. Толпа зевак, недовольно и разочарованно ворча, разбрелась по домам.
Это должен был быть великий поединок. Но он не произошел.
Так в срединный мир пришла экономика.
И все испортила.
© Шапиро Максим Анатольевич