Командировка в Выгорьевск.ч.13 Решающая битва
Ближе к ночи лес развернул бурную деятельность. Елки и сосны кидали шишки на крышу избушки, щедро добавляя сучьев и веток, вокруг закручивались ветряные воронки и где-то далеко тревожно выли волки. Весь лес шумел, извивался и выл, скрипел и изнемогал.
- Да уж, - поморщился отец Артемий – В такой передряге мне еще не приходилось побывать.
Грязный Кефир сидел на лавке под окном и выглядывался в серую муть, которая стремительно грозила перерасти в ночную темень.
Отец Артемий погладил кота по спине и спросил:
- Ну что, друг, есть идеи, как будем со злом воевать?
Кот посмотрел на него круглыми желтыми глазами, спрыгнул на пол, повозился за печкой и торжественно выложил к ногам святого отца свой заветный сучок.
Отец Артемий подобрал его, внимательно изучил со всех сторон/.
- Спасибо, конечно, хоть и ничего не понятно. Но все равно спасибо. – он еще раз покрутил сучок в руках и положил в карман куртки.
- Давайте, отец Артемий, пока план разработаем. Понимаю, что это очень глупо звучит, но хоть что-то. – предложил маявшийся от безделья и ожидания Шурочкин.
- План? Пожалуй, стоит. – одобрил отец Артемий – Заявится бабка, мы должны время тянуть, пока не появиться хозяин. А как появится - будем по обстоятельствам действовать. Пока не понимаю, как, но то, что здесь нет ни одной церкви и реакция бабки на святую воду точно свидетельствует о том, что церковная атрибутика действует безотказно. Поэтому я переоденусь пока и подготовлю все необходимое.
Отец Артемий основательно собрался, распихал по карманам бутылки со святой водой, высыпал горсть ладана в карман куртки. Шурочкин скептически наблюдал за его приготовлениями и кипятил воду для чая. Внезапно за пределами избушки все стихло, а у двери раздалось аккуратное покашливание.
- У нас товар - у вас купец. – певуче на старинный лад возвестила о своем приходе бабка. – Отворяйте, приглашайте. Я- то сама зайти не могу, постарался ты, сват, вот уж постарался.
- Э, нет, уважаемая Людмила Федоровна. – заявил из-за двери Артемий. –ты уж товар-то покажи лицом, подтверди, что договорились мы!
- Ой, не доверяешь, что ли? – притворно возмутилась она. – Так не время еще! Чай двенадцати-то еще нет. Хозяин свое время знает, к месту своему не опоздает прибыть.
- К месту? – удивился Шурочкин
- А как ты думал? – подтвердила бабка. – Детей особых на особом месте делать надо, на заповедном. Для того и избушка. Да ты приглядись, под ноги глянь.
Шурочкин и Артемий одновременно посмотрели на пол. Пол, вернее то, что им служило было гладкой поверхностью огромного гранитного валуна, плотно утопленного в земле. А лесная избушка была всего лишь прикрытием для него.
- Алтарь! – догадался отец Артемий. – И мы в самом его центре! Попались!
- Ну, Елена! Привела тепленьких! – только и смог возмутиться Шурочкин.
-Присмотрелись? – довольно послышалось из-за дверей. – Вот и хорошо. Давай, открывай, я вам кой чего принесла, для сугреву и для настроения.
Пришлось открывать двери и впускать бабу Люду в новом вырвиглазно-розовом спортивном костюме, черном платке с алыми цветами с люрексом и нарядную Елену в зеленом шелковом платье, с распущенными волосами и сверкающей искрами диадеме.
Бабка по-хозяйски бухнула на стол полную тяжелую хозяйственную сумку, в которой что-то шуршало, звенело и шел пар.
- Вот и ладно. Время еще есть. – сказала старая карга, вытаскивая из сумки три граненых стакана, бутылку с темной жидкостью, дымящийся чугунок и кучу всевозможных свертков. - вот тут оленина копченая, грибочки маринованные, картошечка свежая, рассыпчатая с укропчиком, селедочка-исландка, оливки греческие. Давай, рыжий, чего стоишь помогай, а мы пока с Артемием выпьем по стаканчику.
Она протерла краем футболки стаканы и ловко откупорив бутылку, разлила содержимое точно поровну. Артемий с сомнением смотрел на предложенное угощение.
- Да ты не дрейфь, ты ж мужик-то бравый! Все по-честному, бери. Это тебе не самогон для пролетариев, вишня на коньяке. Сама делала, коньяк дюже хороший, дорогущий! В том году Поросенко привозил, аж 15 тыщ стоит. – и бабка протянула ему стакан. За третьим потянулся Шурочкин, но получил по рукам. – А ты куда? Это не тебе, Хозяину. Не хватало мне тут пьяных зачатий еще. Ты вон чай пей, мясо ешь, готовься.
Бабка лихо опрокинула стакан, закусила оливкой, а следом отправила пару кусочков селедки в винной заправке.
- Ну, как говориться, с почином! Чего ты скукожился-то, капитан? Ты на девушку-то посмотри, красавица, прям Хрюррем! – она толкнула в бок Артемия, сидящего за столом рядом с ней. - Как есть Хюррем-султан!
- Это кто? – спросил Шурочкин
- Это из другого сериала. – шепотом ответила Елена.
А бабку было уже не унять. Она разливала по новой.
- Чего-то ты загрустил, молодой? Как с делом-то, справишься? –подначивала бабка.
- На этот счет не переживайте, Людмила Федоровна, современная наука нам в помощь. Вот, китайские, контрабандные, для потенции! – и отец Артемий вытащил из кармана блистер с таблетками и помахал у нее перед носом. – Все будет, я ж обещал. Главное и вы уж свое обещанное выполните! По 20 годков каждому.
- Обижаешь, Владимирыч, обижаешь. Мое слово здесь закон. Раз уж договорились, то все без обмана. Сейчас двенадцать стукнет и пойдем Хозяину представляться. Давай, еще по одной, такая вишня получилась, такая вишня!
Второй стакан ловко проскочил в бабкино горло. Закуска моментально исчезала, как и выпивка. Бабка умела жить со вкусом, нисколько не устав за прожитые ею года.
- Помню в 1950, при Сталине, была я в Москве. Меня, тогда как передовичку, как первого зоотехника вызывали. Уж какие у нас тогда опоросы шли! Ни у кого не было, а у нас были! А знаете, почему? – заливалась бабка. – А все он, Хозяин! Эти-то дураки в колхозе думали, что это я технологию изобрела! Хрена с два я изобрела! Это все Его сила, Он дает ее всему живому здесь, чтоб плодились и размножались в изобилии.
Артемий молчал. Под столом коленку Шурочкина накрыла холодная ладонь Елены.
- Ну, давай, старый, еще по одной и пойдем знакомиться и сделку оформлять. А ты, капитан, на мясо налегай. Оленина-то, знаешь, какая полезная? В этом деле первое средство! – и бабка выразительно закинула руку поверх другой и медленно подняла нижнюю вверх со сжатым кулаком.
Бутылка опустела. Алкоголь на бабку вообще не действовал, Артемий же слегка раскраснелся и периодически утирал лоб платком. Бабка посмотрела на часы и быстренько прибралась на столе, оставив только стакан с настойкой и специально приготовленную тарелку с подношением, закрытую фольгой.
- Ну, давайте, в темпе, Хозяин ждать не любит, марш на улицу! – скомандовала бабка и проворно выбежала на поляну.
Снаружи было хоть глаз выколи. Сердце Шурочкина бешено колотилось перед встречей со страшной и древней силой, которой пронырливая бабка ловко наливала вишню на коньяке и не менее ловко проливала родную кровь.
Бабка и Елена встали посередине поляны, взявшись за руки. Артемий и Шурочкин пристроились за ними, на расстоянии.
Бабка запела народную песню, в конце каждого куплета ей вторила Елена. Охая, взвизгивая и подвывая. В долгой и заунывной песне говорилось о несчастной девице из бедной семьи, которою выдают замуж за постылого богача во имя спасения всей деревни от голода. В припеве перечислялись запасы зерна, муки, полотна и прочих даров, которые сулил девице жених. Елена нагоняла особенную тоску своими причитаниями. Шурочкин уже перестал разбирать слова, только внутренне присоединялся к монотонным завываниям Елены: «Ой, да родную кровушку, бедовую головушку, да за родную кровь.»
Сколько времени так прошло, капитан и Артемий не могли сказать. Наконец Шурочкину стало казаться, что здесь, на этой поляне ничего страшного и интересного происходить не будет. Он завертел головой по сторонам и увидел, что отцу Артемию кто-то толкнулся в ногу, потом в другую. Артемий нащупал в темноте слипшуюся шерсть. Кефир! Неожиданно в его голове возник незнакомый невнятный голос, говорящий: «Кровь! Бабкина кровь за кровь!»
Не успел Артемий сориентироваться, как земля задрожала легкими толчками, а огромные старые ели на краях поляны задвигались и начали клониться к центру. Бабка повернулась назад, к Шурочкину и с восторгом и почтением сообщила: «Идет Хозяин!»
Шурочкин ожидал прихода чудовища, Вия, каким его описывал Гоголь, но вместо это произошло что-то куда более страшное. Самые большие ели наклонились до земли, вывернув корни так, будто бы прошелся ураган, начисто выдернув из из земли. Черные, мокрые еловые корни раскручивались, сбрасывая с себя черную лесную землю, червей, жуков и прочих насекомых, обитавших в них на всей глубине. Они ползли в центр, где ожидали бабка и ее спутники. Еловые холодные и мокрые щупальца охватывали, ощупывали ноги, опутывали тело, забирались в нос, уши, хотели добраться до самого нутра. Неведомая огромная сила испытывала и исследовала пришедших с холодным равнодушием.
- Хозяин, я привела новых, чтоб заключить договор! – зашипела полузадушенная бабка.
Корни отпустили бабку и Елену, чуть ослабили хватку, но продолжали держать Артемия и Шурочкина крепко, не давая возможности даже свободно дышать. Такого не мог предположить ни сам капитан, ни отец Артемий.
- Хозяин, детей у нас в роду нет больше! Надо чтоб этот рыжий Елене дитя сделал, чтоб договор наш и дальше продолжался. – закричала бабка, подняв руки и поворачиваясь вокруг себя.
Корни продолжали держать пленников крепко, только немного покачивали их в такт подземным толчкам.
- Они по 20 лет жизни хотят за это! За свою кровь! – снова прокричала бабка
Под землей раздался недовольный рокот, в речку с холма посыпались земля и камни. Макушки высоких деревьев гнулись с стороны в сторону, начиналась буря. Наконец непонятно откуда ливанул дождь, до костей обжигая ледяной водой на ветру. Но бабке было нипочем. Она крутилась и прыгала вокруг себя, изредка обтирая лицо и на все лады благодаря щедрого хозяина. Заледеневший Шурочкин плохо понимал, что происходит. Его пальцы сплелись с корнями, грудь стискивал ледяной еловый корень, а во рту, носу и ушах шевелились как черви грязные, пахнущие землей и смолой корешки.
- Радуйтесь, Хозяин согласен, согласен на эти условия! – кричала она.
Корни, обвивавшие Шурочкина и отца Артемия медленно раскручивались и отпускали их, постепенно отползая назад, как толстые жирные змеи, только во ртах у каждого осталось по обломанному кусочку. Шурочкин хотел было выплюнуть его на землю, но бабка предостерегла.
- Даже не думай, рыжий! Это символ договора с хозяином! Береги этот корешок. Это корень твоей жизни, долголетней и счастливой! А теперь марш в избушку. Надо вашей крови на сердце хозяина капнуть, закрепить договор, так сказать.
- К-к-к-ка-к-ко-е с-с-с-е-е-р-д-це? – спросил полумертвый замерзший Шурочкин
- Камень же, на котором избушка стоит! Бестолочь! – огрызнулась бабка и потащила Артемия в избушку. Елена вела Шурочкина.
В избушке было тепло и жизнеутверждающе. Шурочкин отогревался у печки чаем. А бабка порылась в сумке и откупорила вторую бутылку, на этот раз с жидкостью посветлее.
- Рябина на коньяке! Это уже на Армянском, попроще. Но высший сорт! Согреемся, Владимирыч! – благостно сообщила бабка и плеснула в стакан отцу Артемию, сама, при этом, отхлебнув из горла. – Надо согреться, а то кровь-то по венам не побежит. А договор закрепить надо. Не то не сработает. И к делу, к делу приступить надо, пока ночь не на исходе.
Она достала из крепких кожаных ножен обоюдоострый нож с темной деревянной рукояткой и положила на стол.
Артемий залпом осушил стакан, Шурочкин допивал вторую чашку чая.
- Я там чуть не умер. – признался он.
- В том и соль! Умереть, чтоб народиться. С новыми условиями – с гордостью подтвердила бабка и похвасталась –А уж я-то как умирала! Три дня в лесу в беспамятстве в родильной горячке и крови лежала. Тогда - то Хозяин самого первого ребенка и забрал. Моего первенца.
Отец Артемий задумчиво крутил в руках кусочек корня, который хозяин оставил в его рту.
- И ты, Людмила Федоровна, такой корешок получила? – спросил вдруг он.
- А как же? Конечно! В надежном месте у меня хранится. – сообщила бабки и хлопнула себя по ляжкам, обтянутым мокрыми штанами. – Ну, не будем волынку тянуть. Давай руку, Владимирыч, скрепим кровушкой.
- Я вот думаю, что не в особенно и надежном. – ответил отец Артемий и со страшной силой воткнул в шею бабки тот самый засохший корешок, притащенный Кефиром из майорова дивана.
- Ах, ты сволочь, гад старый – заругалась бабка и осела на каменный пол. Темные капли густой брусничной крови падали на пол, сливались в лужицу, которая всасывалась ненасытным камнем.
За стенами избушки свистел ураган, печная труба ушла внутрь, крыша оседала.
- Прознал, проклятый! – выдохнула бабка в лицо Артемию и потянулась к Елене:
- Вот теперь в деревне только одна ведьма, как положено!
Избушка с треском и грохотом уходила под землю. Шурочкин только и успел подхватить Елену, а отец Артемий сумку с документами.
Пока спасшиеся добежали до края поляны, от избушки остался только разрушенный конек, который еле виднелся в темноте. Из последних сил они добрались до дома Елены и упали на пол, на толстые половики возле теплой печки.
На следующее утро пришлось всем троим идти прямиком в полицию и Елене писать заявление о том, как ее двоюродная тетка погибла под обломками разрушенной лесной избушки. Сошлись на том, что это был 100% несчастный случай, ко всеобщему удовольствию.
Напрасно Шурочкин искал и звал кота перед отъездом. Кефир сгинул где- то в лесу.
- Вы уж позаботьтесь о нем, если появится, - просил Шурочкин у Елены, старательно пряча глаза.
- Позабочусь, не переживайте. Теперь я точно отсюда не уеду, я тут многим скоро буду нужна. Им сложно будет своим умом жить. – улыбнулась Елена и кивнула в сторону поселка.
Отец Артемий подошел попрощаться и увел расстроенного и краснеющего Шурочкина.
Из Выгорьевска уезжали с легким сердцем, но тяжелыми мыслями. Как только покинули границу района ехать стало веселее. К Артемию вернулся его позитивный настрой, а Шурочкин все порывался спросить что-то, ерзая на сидении.
- Ну, давайте, Александр, жгите! – подзадорил его отец Артемий
- Отец Артемий. У меня только два вопроса. Как вы узнали про сучок и откуда у вас те контрабандные таблетки, для потенции?
- Какой потенции? – ужаснулся отец Артемий – Это ж мои таблетки от давления, прости Господи, 125 рублей, в любой аптеке без рецепта. Для убедительности бабке показал. Касаемо вашего второго вопроса…Тут не обошлось без нашего полосатого друга. Это его подсказка. А уж когда бабка про скрепление договора кровью сказала, тут уж все стало ясно. Разорвать этот круг можно только оплатив договор изначальной оплатой. И раз уж у нас с вами такой разговор вышел, то и у меня к вам вопрос имеется.
- Давайте, задавайте. – согласился Шурочкин
- Чувствуете ли вы, что мы поступили правильно? Что справедливость восторжествовала?
Шурочкин задумался.
- Не знаю, - честно признался он. – но выхода у нас другого не было.
- Вот и я не знаю.
КОНЕЦ