ХЕЛЬМОВА ПАДЬ. ОБРАЗЦОВОЕ СРАЖЕНИЕ⁠⁠

В далеком уже 2002 году на экраны вышла вторая часть кинотрилогии «Властелин Колец» – «Две крепости», где Питер Джексон снова получил шанс проявить себя как режиссер-баталист. Результат его трудов многие считают лучшей батальной сценой в истории фэнтези; по влиянию на массовую культуру ее можно сравнить разве что с Ледовым побоищем из «Александра Невского». Пора, наконец, поговорить и о ней.

С вами #ОбществоЗаАдекватныеБатальныеСцены, и вы готовы к этому разговору.

Битва за Хельмову падь – одно из лучших сражений в истории кино не только по кинематографии; это еще и редкий случай изображения битвы, в ходе которой обе стороны практически не совершают серьезных ошибок. Причины и предпосылки ее исхода целиком лежат за ее пределами (и наглядно показаны зрителю), а в самой баталии обе стороны действуют на пике возможностей и имеющейся информации. Поэтому в сегодняшнем разборе мне предстоит погрузиться в детали роханской кампании Сарумана и разобраться в причинах провала изенгардского блицкрига – без этого обширного контекста невозможно до конца понять само сражение за крепость. К счастью, рассказывать вам о военном деле в массовой культуре – это лучшая работа в мире.

Напомню, что цикл повествует о битвах в кино, поэтому данный разбор основан на киновселенной Питера Джексона, и книжный канон во внимание брать не будет. Ну и для вновь прибывших читателей снова обозначу свои основные критерии хорошей батальной сцены: это понятные ставки, различимость сил сторон, логичность происходящего и читаемость, то есть возможность понять, кто в конкретный момент сражения побеждает и почему. Ставки неотделимы от контекста битвы внутри сюжета: с него и начнем.

ЦЕЛИ СТОРОН

Цепочку событий, приведшую к битве в Хельмовой Пади, запустил Гэндальф, прибыв ко двору Теодена в Эдорасе. Когда король освободился от влияния Сарумана, а Гриму Гнилоуста спустили с лестницы, интересы темного блока в регионе снова оказались под угрозой.

Хозяину Изенгарда стоит отдать должное: он, хоть и полагался на интриги и магию, все же предусмотрел и хорошо подготовил альтернативный план решения проблемы военным путем. Когда марионеточный Рохан резко вышел из-под контроля, Саруман принялся действовать быстро и решительно. Главной его задачей в рамках плана Саурона оставалось не допустить вступления Рохана в Войну Кольца на стороне свободных народов, поэтому ближайшей целью падшего майа стал сам Теоден. Короля следовало как можно быстрее вывести из игры, чтобы не дать ему собрать войска и превратиться в серьезную угрозу планам Мордора.

Для самого Теодена же начало войны стало абсолютной неожиданностью. Сын Тенгела пришел в сознание в Эдорасе – раннесредневековом городе с очень слабой деревянной фортификацией – и без войска, перед лицом немедленного военного вмешательства Изенгарда. Трезво оценив перспективы столицы при штурме, король принял волевое решение оставить Эдорас и эвакуировать двор, а заодно и население города, в Хельмову Падь, древнюю каменную крепость, гораздо лучше пригодную к обороне, и там дожидаться помощи. Собирать войска отправился Гэндальф, имея в виду в первую очередь отыскать Эомера, при Гриме Гнилоусте угодившего в опалу и изгнанного от двора в родной Истфольд.

Интересно, что маневр Теодена был прозрачен вообще для всех вовлеченных сторон: Саруман использовал палантир, а Галадриэль, судя по всему, прозрела происходящее через свое зеркало, так что оба среагировали максимально быстро.

СИЛЫ СТОРОН

Задав планку еще в «Братстве кольца», в «Двух крепостях» Питер Джексон вновь блестяще справился с репрезентацией воинских контингентов Средиземья, дав немало материала для глубокого разбора как визуального стиля, так и вооружения с тактикой. Внешний вид, состав и вооружение войск формируют четко различимые и читаемые образы на экране, и при этом отражают детали лора: культуры народов и стоящих перед воинами задач на поле боя.

ИЗЕНГАРД

Саруман в свое время получил от Саурона задание «собрать армию, достойную Мордора», и я могу с уверенностью сказать, что он справился. Если смотреть джексоновского «Властелина колец» после «Хоббита», то можно заметить, что войско Белой Длани напрямую наследует дол-гулдурскому корпусу Саурона в большинстве аспектов, от снаряжения до способа организации. При этом Саруман, конечно, внес и ряд изменений от себя: как вынужденных, для адаптации к сжатым срокам, так и призванных улучшить старую доктрину.

Тут хочется сказать отдельное спасибо Питеру Джексону и его команде художников и дизайнеров: когда в рамках разных времен и эпох большого сеттинга заметна такая преемственность, это очень круто, и меня приводит в неизменный восторг. На моей памяти такое в больших киновселенных проворачивал мало кто; вспоминается разве что Лукас с приквельной трилогией Звездных Войн. В любом случае большой плюс джексоновскому Средиземью.

Вооруженные силы Изенгарда – это, как и войска Саурона в «Хоббите», именно модерновая армия, военная машина с единообразным снаряжением, специализацией подразделений под конкретные задачи и серьезной муштрой. «Машина», кстати, ключевое понятие еще и в философии Толкина, Профессор однозначно отождествлял ее со злом; очень важно, что этот образ перенесен на экран не только как буквальная индустриализация темного блока, но и как модерновый подход к военной организации.

Итак, изенгардская армия, судя по показанному в фильме, состоит из двух неравных компонент. Немногочисленные вспомогательные подразделения включают легкую пехоту и кавалерию из волчьих всадников; они выполняют специальные задачи (вроде охоты на Кольцо) и занимаются разведкой в интересах основных сил.

Костяк армии же составляет мощный корпус тяжелой пехоты с хорошей маршевой подготовкой, разделенный внутри себя по родам оружия. Вся тяжелая пехота, в противовес разведчикам, набрана из урук-хай: крупной и сильной породы орков, не боящихся солнечного света.

Вооружение изенгардской пехоты четко указывает на то, что Саруман создавал эту армию в первую очередь именно против Рохана, как асимметричный ответ его многочисленной коннице. Основу урукхайского корпуса составляют пикинеры с длинными пятиметровыми пиками, обученные сражаться в плотном глубоком строю. Поскольку всадники Рохана умеют действовать и как конные лучники, тяжёлый строй пикинеров прикрывают арбалетчики.

Изенгардские арбалеты оснащены мощными стальными дугами, так что явно могут уверенно пробивать роханские доспехи; тем более, что латные кирасы в Рохане, судя по фильму, доступны только знатнейшим воинам. Третья составляющая тяжелой пехоты Белой Длани – мечники с тяжеленными железными щитами, которые, наверное, только урук-хай и может таскать. В задачи этих бойцов входит защита построения от лучного обстрела и штурм укреплений, для чего длинная пика не слишком удобна. В составе полевой армии изенгардскую пехоту поддерживают также инженерные подразделения, обслуживающие парк осадных машин, а еще из пехоты выделяются смертники, «forlorn hope» – угашенные берсерки с тяжелыми двуручными клинками, выполняющие самые опасные или прямо самоубийственные задачи: например, они первыми поднимаются по лестницам на стены укреплений или запаливают взрывчатку.

Изенгардская тяжелая пехота использует единообразное оружие и снаряжение массового производства, как положено модерновой армии и толкиновскому индустриализованному злу. Одна из ее сильных сторон – огромная масса стальных доспехов: каждый урукхай-пехотинец носит латную полукирасу, закрытый шлем, наручи с поножами и кольчужную юбку, частично прикрывающую бедра. Стоит отдать должное промышленности, выстроенной Саруманом! Десять тысяч таких комплектов вместе с вооружением были произведены в столь короткие сроки, что появление боеготовой армии в Изенгарде стало сюрпризом даже для саруманова верного прихвостня Гримы.

Увы, ценой быстрого и массового производства стало неизбежное снижение качества. В сравнении с пехотой Дол-Гулдура, взятой Саруманом за образец, явно просматривается упрощение доспеха, а во время в кадр попадают случаи пробития кирас стрелами из эльфийских луков. Очевидно, плохая проковка на скорую руку перевела как минимум часть урукхайских кирас в категорию «шайзенпанцер». Впрочем, ближайшему вероятному противнику в лице Рохана даже такой уровень одоспешенности может только сниться.

Интересны изенгардские шлемы. Они различаются по родам оружия: зритель в фильме этого может даже не заметить, но костюмеры из команды Питера Джексона заморочились, чем вызывают неподдельное уважение.

Наголовья «линейной» пехоты своим дизайном отсылают к саладам пятнадцатого века, разумеется, сильно огрубленным и упрощенным.

Отличительная черта урукхайских шлемов – широкий поперечный гребень, напоминающий плюмажи римских центурионов, только стальной. Он визуально прибавляет урукхаям роста, придавая более грозный вид, а еще создает на экране хорошо узнаваемый силуэт, который нельзя перепутать ни с мордорскими орками, ни с воинами людей или эльфов.

Плюс балл за дизайнерское решение! К тому же, такая деталь может дать дополнительную защиту от удара сверху, что придется кстати в бою с роханской конницей. Нижняя часть лица не закрыта, так что боец дышит свободно; вместо этого лицевая пластина шлема удлинена и выдается вперед, прикрывая рот на манер козырька, и заодно придавая шлему в профиль зловещий вид свиного рыла.

Шлемы пикинера и мечника несколько отличаются между собой размером гребня и продольным ребром жесткости на лобной пластине, а еще у шлема для мечников есть острые шипы-«клыки». Костюмеры в интервью говорили, что они нужны для нанесения ударов головой в тесной свалке, но на мой взгляд деталь скорее декоративная.

Арбалетчики и инженеры носят облегченный широкополый шапель, или, скорее, даже айзенхут, потому что в шлеме есть прорезь для глаз над полями. А вот наголовье смертников-берсерков – плотно прилегающий к голове черепник – явно нужен скорее для устрашения, чем для защиты; тем более, что никакой другой защиты урукхайский отряд самоубийц не носит.

Вооружая свою армию, Саруман развил идею железных щитов дол-гулдурского корпуса: пикинеры Белой Длани носят такой же небольшой тарч формата «усиленный наруч», а вот мечники - большой широкий щит, пригодный для защиты от метательного оружия в плотном строю. Нижний край щитов заканчивается парой острых шипов по бокам, чтобы веселее было бить противника ребром: такое применение можно было наблюдать еще в «Братстве кольца». А еще щиты урук-хайской пехоты достаточно прочные, чтобы взрослый эльф мог прокатиться на таком, как на сноуборде, по каменной лестнице.

Слабое место изенгардской армии, увы, там же, где и у войск Саурона в «Хоббите»: это командная вертикаль, связь и управление. Пехота Белой Длани не имеет продвинутой системы аудиовизуальных сигналов, которая была, например, у Азога Осквернителя во главе дол-гулдурского корпуса, но при этом в ней точно так же нет достаточного числа младших командиров. В кадре офицеров мы видим только у отрядов разведчиков: армию на Хельмову Падь сплошной массой ведет всего один орк-генерал. Деградация системы управления ведет к упрощению тактики: урук-хай Сарумана уже не могут идти в бой несколькими подразделениями и осуществлять сложные маневры, они воюют одной большой баталией в расчете на то, что натиск такой массы древкового оружия и доспехов никто не сможет отразить. Так мы опять приходим к аналогиям с пресловутой швейцарской пехотой XV века, которую я уже упоминал в статье о Битве пяти воинств; в наступлении швейцарцы примерно такой тактики и придерживались.

Причину деградации тактики изенгардской пехоты в сравнении с дол-гулдурским прототипом я вижу в сжатых сроках сбора армии: Саруману просто не хватило времени на муштру. Стоит отметить, впрочем, что урук-хаи могут похвастаться высокой индивидуальной подготовкой: пехотинцы Белой Длани отлично знают свое место и задачи на поле боя и неплохо справляются со взаимодействием родов оружия. Увы, все же огромная баталия в десять тысяч бойцов очень неповоротлива и плохо управляема, тем более без младших командиров. Собственно, именно поэтому в реальной истории пехота обычно формировала баталии не больше шести тысяч человек. Этот недостаток армии Сарумана в итоге и окажется фатальным.

РОХАН

Военная организация Рохана, напротив, глубоко средневековая. Роханское войско целиком состоит из помещенных на землю всадников и собирается по феодальному призыву. Без него в распоряжении лордов находятся только их собственные дружины. Полноценно войско Рохана на войне будет показано только в «Возвращении Короля», поэтому о роханской тактике я полноценно поговорю в другой раз. В обороне Хельмовой Пади же участвует только королевский двор Теодена, небольшой гарнизон крепости и срочно набранное по принципу «все способные держать оружие» ополчение из жителей Эдораса.

В плане вооружения и снаряжения джексоновский Рохан переходит из раннего средневековья к классическому; и вот тут костюмеры и реквизиторы разгулялись по полной. Материальная культура потомков Эорла в экранизации Властелина Колец – на мой взгляд, одна из лучших попыток создания фэнтезийной материальной культуры за всё время, если вообще не лучшая. В роханских доспехах очень хорошо читаются реальные исторические референсы, использованные художниками по костюмам, но они не скопированы точь-в-точь, а скомбинированы и грамотно «фэнтезированы», давая в итоге образ одновременно правдоподобный и узнаваемый, но все же принадлежащий миру Средиземья, а не нашему.

Эорлинги, в отличие от абсолютного большинства армий современного фэнтези, реально выглядят как феодальное войско. В первую очередь потому, что на них надеты очень разные доспехи и сразу видно, что они снаряжаются на войну за свой счет. Беднейшие воины не носят даже шлемов, только кольчужные капюшоны; у основной массы кольчуга сочетается с узнаваемыми раннесредневековыми шлемами с наносниками; у тех, кто побогаче и познатнее, виднеются чешуйки ламелляров.

И только гвардейцы королевского двора (мне очень нравится старорусское слово «гридни», использованное в переводе Кистяковского-Муравьева) снаряжены единообразно: в длиннополый чешуйчатый доспех, так называемый coat of scales, и тяжелые шлемы с нащечниками и полумасками. Оружие нечасто мелькает в кадре крупным планом, но регулярно можно заметить раннесредневековые секиры-бродэксы, а меч Теодена легко опознается как каролинг с богато украшенным, как положено королю, эфесом.

Роханские шлемы – вообще отдельный восторг. Большей частью они вдохновлены раннесредневековыми шлемами германских культур, в основном англосаксонскими.

Среди референсов читается, например, шлем из Йорка (Коппергейтский) или шлем из Саттон-Ху: их нащёчники «под Рим» перекочевали практически на все роханские шлемы в фильме.

Среди других источников вдохновения узнаются и общеевропейские сфероконические шлемы с наносником, и легендарный шлем из Гьёрмундбю. А в наголовьях тех самых гридней Теодена мне вообще видится один из вариантов реконструкции шлема Ярослава Всеволодовича: тот, где его изображают с полумаской, к нему только добавили все те же англосаксонские нащечники.

Это, кстати, можно засчитать и за оммаж классике батального кинематографа: именно в таком шлеме идет в бой Александр Невский в одноименном фильме Сергея Эйзенштейна.

И, конечно же, роханцы, как полагается степному народу, украшают шлемы конским волосом! Вообще Рохан перекликается со средневековой Русью куда больше, чем может показаться на первый взгляд; ну да об этом в другой раз.

Так или иначе, роханский гарнизон Хельмовой Пади в итоге насчитывает от силы несколько сотен человек, причем больше половины составили ополченцы из Эдораса, вооруженные и снаряженные из оружейных комнат крепости.

Негусто против десятитысячной полевой армии Сарумана даже с опорой на высокие стены. К счастью, в этом сражении Теоден все же не одинок.

Во-первых, где-то не слишком далеко находится Эомер, маршал Рохана, со своей истфольдской дружиной. Именно на его поиски отправился Гэндальф: племянник Теодена, собирая войска по пути, вполне мог привести к ущелью серьезный деблокирующий корпус. А во-вторых...

ЛОРИЭНСКИЙ ОТРЯД

Да, вопреки книжному канону, у Джексона в битве за Хельмову Падь участвуют и эльфы Лориэна – по просьбе Элронда Галадриэль отправила на помощь отряд в несколько сотен бойцов под командованием капитана Халдира.

Лориэнские эльфы в плане военного дела очень похожи на лихолесских из «Хоббита»: это такая же универсальная одоспешенная пехота, вооруженная композитными луками и длинными двуручными саблями, с идеальной выучкой и недостижимым для прочих воинов Средиземья боевым опытом.

А еще это просто слаженное подразделение, привыкшее действовать единым строем, в отличие от роханской мешанины из королевских дружинников, бойцов крепостного гарнизона и ополченцев. Само собой, лориэнский отряд сразу становится мощнейшим козырем защитников Хельмовой Пади, и возьмёт на себя самый ответственный участок обороны.

Теперь, когда с действующими на театре военных действий силами мы определились, неизбежно придется поговорить о маневрах сторон, предваривших сражение, потому что причины исхода битвы полностью лежат именно там, за пределами Хельмовой Пади.

РОХАНСКАЯ КАМПАНИЯ, или ПРОВАЛ ИЗЕНГАРДСКОГО БЛИЦКРИГА

Узнав о выходе Теодена из-под контроля, Саруман начал действовать очень быстро и решительно. Если верить Гэндальфу, обещавшему прийти «на пятый день с востока», то решающее сражение в Хельмовой Пади состоялось всего лишь к исходу четвертых суток с начала кампании. Однако вышло так, что Саруман несколько раз подряд предпринимал очень рискованные ходы ва-банк, по принципу «high risk, high reward», и каждый раз проигрывал эту ставку, что и привело его к быстрому поражению.

Подсмотрев в палантир, что Теоден уходит в Хельмову Падь, Саруман начал подготовку к штурму крепости, но одновременно совершил первую ошибку: отправил всех своих немногочисленных волчьих всадников на перехват роханской колонны, причем не для разведки и сопровождения, а с приказом атаковать!

Его даже можно понять. Штурм крепости – дело трудное и в любом случае обернется серьезными потерями, поэтому соблазн подловить врага вне стен и достичь целей кампании одной стычкой реально очень велик. Увы, тут Саруман прежестоко просчитался. Волчьи наездники Изенгарда – это легкая кавалерия, пригодная для разведки и рейдов, но не к полевому сражению, а вот роханский королевский двор – всего-навсего лучшая конница в Средиземье.

Чтобы ее одолеть, оркам потребовалась бы внезапность и удача, но им не повезло. Передовой разъезд сработал как надо, всадники Теодена успели построиться к бою и в короткой стычке вынесли численно превосходящих налётчиков с малыми потерями (хоть сам король и рисковал, не успев надеть доспехи). Рисковая ставка хозяина Ортханка проиграла, волчьи всадники были перебиты или рассеяны, и в дальнейшей кампании участия не принимали. Хотя могли бы ой как пригодиться по прямому назначению!..

Но у Сарумана еще оставался шанс закончить войну блицкригом. Хельмова Падь – довольно сильная крепость, но расположена в глухом ущелье, из которого некуда отступать; раз Теоден твердо решил отсиживаться там, то уже точно никуда оттуда не денется. И бывший белый маг опять идет ва-банк, отправив туда всю десятитысячную армию. Питер Джексон, кстати, не удержался от того, чтобы вставить в сцену жирную отсылку к «Триумфу воли».

Вообще, похоже, бывшему главе Белого Совета близок подход «если первый удар – смертельный, то второго не надо». Ради того, чтобы побыстрее бросить побольше сил на Хельмову Падь, он не только оголяет сам Изенгард, но и полностью забывает об изоляции будущего поля боя. Да, Теоден никуда не собирается уходить из крепости, но это не значит, что к нему никто не подойдет извне! Саруман даже не пытается перехватить Гэндальфа, отыскать Эомера, перекрыть заслонами подступы к ущелью... Вот именно для этих задач ему бы очень пригодились волчьи наездники, но их остатки рассеяны по роханским равнинам, и собрать их в разумные сроки уже невозможно.

Именно поэтому лориэнский отряд Халдира, демонстрируя невероятную маршевую дисциплину, совершает настоящий подвиг: покрывая расстояние ВЧЕТВЕРО больше, чем от Изенгарда до Хельмовой Пади, эльфы успевают проскочить в крепость под носом у вражеской армии. Поистине суворовские темпы! Так и представляется диалог:

- Скажи мне, воин, сколько отсюда до Эарендиля?

- ДВА ХАЛДИРОВСКИХ ПЕРЕХОДА, ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО!

Буквально за час до начала штурма гарнизон удваивается, редко нарастив боеспособность.

Но даже при такой неблагоприятной обстановке из-за просчетов на оперативном уровне изенгардские урукхаи в грядущем сражении проявят себя наилучшим образом, действуя на пике своих боевых возможностей. То же, впрочем, можно будет сказать и о защитниках крепости.

ПЛАНЫ СТОРОН НА БИТВУ

Средиземье вообще очень любит фортификацию, построенную на основе какой-нибудь удобной скалы, и Хельмова Падь не стала исключением. Крепость состоит из двух частей: внешней стены, перекрывающей само ущелье и течение ручья в нем (он когда-то был рекой Ущелицей, которая и выточила в скалах впадину), и главной цитадели Хорнбург, опирающейся на крутой склон.

Хорнбург может похвастаться высокими стенами в два яруса с боевыми галереями, выстроенные полукругом от скалы, и большим чертогом с отдельными воротами, который играет роль донжона. За ним начинается сеть пещер, в которой при штурме можно укрыть мирняк. В теории из них даже можно уйти в горы, но медленно и понемногу, так что как серьезный путь отступления рассматривать их нельзя. К воротам цитадели ведет узкий длинный подъем примерно в пять-шесть человек (или орков) шириной, который затрудняет подход тарана, плюс любая штурмующая группа на нем окажется на виду.

Внешняя стена как раз фланкирует ворота цитадели, позволяя очень удобно простреливать подъем. Она намного ниже стен Хорнбурга, всего шесть-семь метров в высоту, а еще в ней есть явное слабое место: водосток над руслом ручья в основании стены, через который вода стекает в долину. Сток, конечно, перекрыт стальной решеткой, но достаточно широк, чтобы в него в полный рост вошел человек или орк, полностью скрывшись от обстрела сверху. В общем, внешняя стена Хельмовой Пади – одновременно самый важный участок обороны и самый опасный; ее обязательно будут штурмовать, чтобы воспретить обстрел подъема к воротам.

Теоден спланировал оборону, исходя именно из этого. На внешнюю стену он поставил самую боеспособную часть гарнизона – лориэнских эльфов под командованием Арагорна. Оттуда эльфийские лучники смогут нанести атакующим наибольшие потери обстрелом во фланг, и лучше выдержат удар при штурме, чем роханское ополчение. Часть эльфов также разместили за стеной для стрельбы навесом с закрытой позиции: так они смогут продолжать обстрел основных сил орков даже во время эскалады, когда бойцы на боевой галерее будут вынуждены защищать себя, и послужат резервом на случай прорыва. На стены Хорнбурга король поставил собственных ополченцев, компенсируя недостаток выучки и стойкости более надежной фортификацией. Сам Теоден со своей гридью встал в резерве на втором ярусе цитадели, чтобы оттуда руководить боем и при необходимости усилить лучшими бойцами опасный участок. Таким образом, участок ущелья между внешней стеной и воротным подъемом стал зоной перекрестного лучного обстрела, весьма опасной для урук-хай, чьи латы защищают только спереди.

Саруман подошел к планированию основательно. Темпы блицкрига диктовали способы решения задач: ортханкский маг сразу отказался от идеи долгой осады и решил взять Хельмову Падь одним решительным приступом. Разбиравший битву до меня Клим Жуков в свое время назвал это главной ошибкой изенгардской стороны; дескать, нужно было развернуть правильную осаду с рытьем параллелей, контр- и циркумвалаций, апрошей и всех прочих замечательных вещей, описанных в свое время маркизом де Вобаном. Вынужден поспорить, и основных аргументов у меня два. Во-первых, Вобан все же писал аж в семнадцатом веке и об осадном деле своего времени, для средневекового Средиземья (простите за каламбур) это было бы несколько анахронично. А во-вторых, вобановская постепенная атака – очень долгий процесс, он может растянуться на месяцы, что играет против стратегических задач Сарумана, да и на тактическом уровне довольно опасно. По Рохану ведь в это время рассекает истфольдская дружина Эомера, серьезный деблокирующий корпус, который при «правильной» осаде будет угрожать тылам осаждающих. Более того, даже если Гэндальф с Эомером не подловят изенгардскую армию в уязвимом состоянии начала осадных работ, они могут избрать другую стратегию: просто начать собирать общероханский арьербан, и через пару месяцев (на которые в Хельмовой пади припасов хватит) явиться снимать осаду уже «в силах тяжких», от пяти тысяч копий бронированной конницы. Вот тогда оркам будет уже совсем не весело…

В общем, на мой взгляд, выбор Сарумана в пользу приступа «с наскока» был верным, тем более, что к такому штурму армия Изенгарда была отлично подготовлена. Грима Гнилоуст, до недавних пор ближайший советник Теодена, хорошо знал фортификацию Хельмовой Пади, высоту стен и уязвимые места.

Это позволило заранее подготовить штурмовые лестницы нужной высоты для внешней стены и для Хорнбурга, а еще главный козырь Сарумана – «колдовской огонь», по сути, пороховое устройство направленного взрыва (петарду), подрыв которого в пресловутом водостоке должен был пробить брешь во внешней стене.

План и подготовка вкупе с небольшим расстоянием до ущелья позволило урук-хаям выдвигаться в Хельмову Падь без обоза, только с легкими осадными средствами – лестницами, тараном, взрывчаткой и малыми баллистами. Безымянному орочьему генералу во главе изенгардской армии была поставлена задача овладеть крепостью к утру, до возможного прибытия Гэндальфа с Эомером, чтобы отражать деблокирующий корпус уже с опорой на укрепление. Сам Саруман выразился с присущим волшебнику пафосом: «Рассвета люди не увидят!»

ХОД СРАЖЕНИЯ

Изенгардская пехота вошла в узкое ущелье единственным способом, который позволяла их выучка и география: одной огромной колонной по всей ширине прохода. Питер Джексон показывает их марш издалека множеством огней от факелов. Минуты напряженного ожидания защитников крепости под внезапно начавшимся дождем – один из лучших моментов сцены. Как говорил поэт, «самый страшный час в бою – час ожидания атаки»; для хорошей батальной сцены важно создать этот саспенс.

Дальнобойных орудий в Хельмовой Пади нет, так что орки спокойно подходят к стенам на расстояние выстрела из лука, а Питер Джексон дает зрителю несколько секунд на то, чтобы осмотреть войска, участвующие в сражении. Можно только похвалить художников по костюмам: в темно-синем освещении, в котором почти не видно других цветов, эльфы, люди и орки прекрасно различимы даже на общих планах благодаря дизайну доспехов! А затем режиссер продолжает нагонять саспенс: армия урук-хаев начинает синхронно стучать древками пик по земле.

Тут опять показана редкая для кино вещь: психологическая накрутка воинов перед боем, которая вообще-то нужна: просто так, с ходу, решиться атаковать противника в ближнем бою довольно сложно. Гораздо лучше это делать, хорошенько провентилировав легкие и запустив в кровь нужные гормоны! Для этого предки и придумывали боевые кличи, хоровое скандирование чего-нибудь, те самые удары оружием о щит, ритмичную военную музыку, а в некоторых культурах даже боевые танцы. К сожалению, в кино такое редко где увидишь, разве что при изображении карикатурных варваров. С ходу могу вспомнить разве что недавний третий сезон «Дома Дракона» с северянами, танцующими перед боем маорийскую хаку; снято, правда, это было так, что вызвало скорее недоумение.

Так или иначе, орки одновременно и распаляются все сильнее, начиная уже лупить себя в нагрудники с яростным рычанием, и давят на психику противника. Нервы роханских ополченцев сдают, и они без приказа натягивают луки; ну и, наконец, у одного седого дедушки рука не выдерживает.

Причем сорвавшаяся стрела попадает одному из уруков точно в незащищенную шею!

Забавный факт: увидев застреленного орка, Арагорн командует «Не стрелять!» на синдарине, видимо, полагая, что такой выстрел мог сделать только эльф.

Итак, началось! (с)

Изенгардская пехота начинает действовать методично, согласно плану. Первая атака направлена на внешнюю стену: она фланкирует воротный подъем, и чтобы спокойно подойти к воротам Хорнбурга с тараном, нужно ее захватить, или, по крайней мере, связать стрелков на ней ближним боем.

Наступающих орков встречает меткий лучный обстрел – к чести создателей фильма, стрелы на крупных планах и правда попадают урук-хаям в основном в шею и подмышки, указанные Леголасом как слабые места доспеха, хотя, к сожалению, прострелы кирас пару раз все же попадают в кадр. Спишем на доспехи типа «шайзенпанцер» – массовое производство неизбежно влечет проседание качества.

Кстати, я в одной из прошлых заметок рассуждал о том, как показать в кино разницу в подготовке и профессионализме воинов так, чтобы зритель понял. Так вот Питер Джексон даже с этим справился! Вот, например, роханские ополченцы, как я упомянул выше, без команды натягивают луки, да еще и держат их так довольно долго. Опытные лучники на такое ругаются: рука устанет, да и для тетивы долгое натяжение вредно. А вот эльфы из отряда Халдира дисциплинированно ждут приказа, только по слову Арагорна накладывают стрелы на тетиву, и стреляют тоже залпом, по команде! Принцип «show, don’t tell» как он есть; причем рядовой зритель может на даже внимания не обратить, но, тем не менее, это есть в фильме. Есть вопросы, почему я считаю Питера Джексона лучшим режиссером-баталистом современности?

Кстати, о командах. Я всякий раз закатываю глаза, когда в голливудских фильмах слышу команду «Fire!!!» в отношении лучников и прочего доогнестрельного метательного оружия. Питер Джексон, увы, этого ляпа не избежал… за одним исключением. Когда Арагорн руководит эльфийскими стрелками в боевой галерее, он командует им «Leithio i philinn!», что с синдарина переводится именно «Выпустить стрелы»! Мои консультанты из толкинистской среды еще и подкинули забавное уточнение:

И отдельно хочется отметить музыку Говарда Шора. Саундтрек «Властелина колец» в целом великолепен, но тема, которая играет, пока к стенам крепости катится лавина орочьих латников – «The Battle of the Hornburg» – одна из самых запомнившихся лично мне за весь фильм. И только пересматривая «Две крепости», я понял, что это, вообще-то, вариация темы лориэнского воинства, под которую оно прибывает в Хельмову Падь – «The Host Of The Eldar», – только более энергичная и грозная, без женского хора на синдарине. А потом та же тема возвращается в «The Breaching Of The Deeping Wall», в момент эльфийской контратаки! Получается, что мелодии с одним мотивом как бы вступают в диалог, создавая рифму между сценами, и подчеркивая, на чьей стороне инициатива в битве: тут только аплодировать можно. Интересно, что уже в «Возвращении короля» подход к музыке в батальных сценах будет совсем другим… Ну да об этом в другой раз.

Итак, урукхаи под смертоносным перекрестным обстрелом из луков подступают к внешней стене; при этом движение пикинеров и мечников прикрывает работа арбалетчиков из строя. Эльфы сохраняют хладнокровие под ответным обстрелом, и подавить стрелков боевой галереи не выходит, но несколько болтов находят цель, и невезучие лориэнские воины летят со стены под печальный крик Вильгельма.

К стене взметаются штурмовые лестницы со специальными стальными зацепами на конце, чтобы сложнее было сбросить. Начинается эскалада! На верхушке каждой лестницы еще и сидит смертник-берсерк с двуручным рубилом, чтобы сразу обрадовать защитников крепости.

Эльфийский гарнизон внешней стены вынужден защищать себя и переходит на мечи; лучный обстрел ослабевает. Тут же приводится в действие следующий пункт плана: к воротам по каменному подъему выдвигается штурмовая группа щитоносцев, построившись «черепахой».

Арагорн, заметив это, перенацеливает всех свободных лучников на неприкрытый фланг построения; орки несут потери, но со стены по ним бьет слишком мало стрелков, чтобы их остановить, а от обстрела со стен Хорнбурга они надежно закрыты стальными щитами.

Теоден всеми силами показывает, что не впечатлен. «Это всё, что ты смог наколдовать, Саруман?». Это он зря.

Пока пехота штурмует внешнюю стену с лестниц, изенгардские саперы подбираются к водостоку и устанавливают там петарду. Что характерно, фэнтезийная, вроде бы, бомба реально на петарду похожа: металлический сосуд с отверстием сверху, в которое и направится большая часть энергии взрыва.

Попытки Арагорна с Леголасом застрелить бегущего к подрывному заряду берсерка с факелом проваливаются: обдолбанный орк не чувствует страха и боли!

От взрыва даже вся музыка стихает секунд на десять, подчеркивая ошеломление защитников Хельмовой Пади.

Расчет Сарумана здесь оправдался: с момента бреширования внешняя стена обречена. В пролом немедленно устремляются урукхайские пикинеры. Арагорн реагирует довольно быстро и ведет эльфийский резерв в контратаку, чтобы попытаться локализовать прорыв. Приятная мелкая деталь: скомандовав «В атаку», наследник Исильдура ждет пару секунд, пока эльфы поравняются с ним, и бежит вперед вместе со всем строем, а не в одиночку впереди всех.

Кое-каким фэнтезийным военачальникам бы поучиться!..

Эльфийские двуручные сабли с длинной рукоятью на манер японских нагамаки – неплохой вариант против длиннодревкового оружия, как и длинный меч самого Арагорна: большой рычаг дает шансы сбить острие и ворваться в строй. Тем не менее, кто-то из эльфов сразу повисает на пиках, да и у остальных шансов немного.

На общем плане видно, что контратака запоздала: урук-хаи сумели сформировать за брешью достаточно широкий фронт, а тонкая эльфийская линия едва ли может удержать напор глубокой колонны латников-пикинеров. Если присмотреться, то заметно, что строй лориэнского отряда прорывают почти сразу; шансов в таком бою уже нет.

Теоден понимает, что внешняя стена потеряна, и командует Арагорну уводить уцелевших в Хорнбург. При отступлении гибнет Халдир; недолго же лориэнский капитан наблюдал возрожденный союз людей и эльфов.

Угроза флангового обстрела снята! Орочьи щитоносцы пропускают через свою «черепаху» таран; теперь главный удар изенгардской армии направлен на ворота. В них летят стрелы и сулицы, но эффект от них минимальный: «черепаху» из стальных щитов поди пробей с фронта! Молодецкая долбежка вскоре не только ломает засов, но и пробивает дыру в самих створах. Демонстрируя прекрасное взаимодействие, к ней тут же подскакивают арбалетчики и накидывают тяжелых болтов защитникам внутри. Даже чешуйчатый доспех, увы, плохо держит выстрелы тяжелых арбалетов со стальной дугой… Теоден вынужден лично вести своих гридней на усиление воротного проезда – последний резерв гарнизона Хорнбурга идет в бой.

Увы, даже его недостаточно, чтобы остановить яростный натиск урук-хаев. Сам Теоден ранен пикой в плечо, а несколько орков уже прорвались за ворота; барбакан Хорнбурга спасает только отчаянная вылазка Арагорна и Гимли через тайный ход во фланг атакующим. Орки временно отбиты от входа в крепость, но это не беда, ведь изенгардская армия умеет грамотно реализовывать численное превосходство в тактическое! Тут все просто: если вас намного больше, вы можете ударить в двух местах, и в обоих быть достаточно сильными, чтобы создать угрозу.

Урук-хаи начинают эскаладу уже главной цитадели. Стены Хорнбурга очень высокие, поэтому специально заготовленные огромные лестницы поднимают к стене хитрым приспособлением. С помощью баллист на боевую галерею забрасываются стальные крюки-кошки с прикрепленным блоком, через который пропущен канат.

Один из концов каната привязан к лестнице: орки тянут свободный конец на себя и так подтягивают ее к стене. Механизированная война, всё как Профессор завещал тёмной стороне! Не помогает даже то, что один из канатов метким выстрелом перебивает Леголас: еще три лестницы, на которых уже висят жаждущие боя орки, вгрызаются в нижний ярус Хорнбурга, пока королевская дружина занята у ворот. К сожалению, без поддержки опытных воинов ополченцы не держат удар орков-латников. Их теснят, и король Теоден вынужден отдать приказ отходить.

В брошенные ворота тут же врывается целый поток изенгардских пехотицев, которые на плечах отступающих роханцев влетают на второй ярус цитадели. Последним оплотом защитников становится играющий роль донжона большой чертог и помещения за ним.

На этом, казалось бы, битва закончена победой армии Сарумана. Роханцы и эльфы отчаянно дрались на пределе возможностей, но с самого начала уступали числом, и, по большей части, в подготовке и физических боевых качествах. Изенгардская пехота же уверенно и методично отработала первоначальный план, лишь пару раз споткнувшись о личную доблесть защитников, и достигла цели. Взятие большого чертога оставалось бы вопросом времени…

Если бы за пределами тактического уровня не было еще уровня оперативного.

Гарнизон Хельмовой Пади в большом чертоге уперся рогом и держал ворота до последнего, а когда надежда на спасение иссякла, Теоден решился на последнюю отчаянную вылазку, чтобы выиграть время для мирняка на эвакуацию через проходы в пещерах.

Тащить пики в тесную крепость урук-хаи не стали, так что внезапная атака в конном строю опрокинула тех орков, что были внутри цитадели, а когда воины королевского двора под развернутым знаменем выехали за ворота крепости, к ним прибыла долгожданная помощь. Пришел рассвет пятого дня, и Гэндальф, как обещал, привел Эомера и его истфольдскую рать.

Да, прибытие деблокирующего корпуса урук-хаи прозевали, но ведь изенгардская пехота вооружена как раз для противостояния роханской коннице. Почему же сарумановы орки не выдержали удара?

Многие зрители спешат списать победу сил добра на сюжетную броню, скастованную Гэндальфом особую магию или промысел самого Эру Илуватара, помогающего морально правой стороне. Безусловно, это заложено в повествовании, но я бы не спешил списывать исход атаки Эомера и Гэндальфа только на эти, внешние по отношению к военному делу Средиземья причины. Свою роль вполне могло сыграть еще одно интересное сочетание факторов.

Во-первых, конечно, рассвет: вставшее из-за гор солнце в момент атаки светило прямо в глаза изенгардским пикинерам, что явно не прибавляло им боеспособности. А второе… В фильме такого, конечно, не покажут, но у меня есть объяснение.

Дело в том, что рохиррим атакуют вниз по очень крутому склону: настолько крутому, что, набрав разгон, у подножия лошадь просто не сможет быстро затормозить, даже увидев перед собой стену из длинных пик. А значит, она неизбежно на них налетит и врежется в строй пикинеров всей своей массой и энергией, набранной при спуске сверху вниз. Погибающие кони могли за счет огромного импульса проломить передние шеренги, а в бреши ворвались бы остальные всадники с понятным результатом. История знает случаи, когда даже один конь, вот так брошенный на плотное построение пехоты, позволял сломать строй до полного разгрома. Вот, например, задокументированный эпизод Наполеоники:

В июле 1812 года у испанской деревни Гарсия-Эрнандес Королевский Германский легион, немецкое формирование на службе Англии, столкнулся с численно превосходящим французским арьергардом. Пехота французов успела встать в батальонные каре – построение, о которое разбиваются почти все кавалерийские атаки. В таком положении они могли бы долго отстреливаться от бесплодных атак немецкой кавалерии, если бы не воля случая: одна из выпущенных французами пуль угодила в мчащуюся во весь опор лошадь. Лошадь, держа в седле своего убитого наездника, в агонии налетела на каре и, лягая солдат, разрушила строй. В образовавшуюся от такого тарана брешь тут же врубились остальные всадники. Разбитый батальон в панике бежал, сминая второе каре, в результате чего строй превратился в деморализованную толпу, поспешившую сдаться. Разгром оказался полный: потеряв менее двух сотен солдат убитыми и ранеными, немцы пленили почти полторы тысячи французов.

Примерно так, наверное, роханцы и ворвались в пикинерскую баталию урук-хаев: думаю, баффы на храбрость от Гэндальфа пришлись очень кстати и людям и лошадям. А дальше сыграла роковая уязвимость изенгардской армии.

Помните, почти в самом начале я упоминал об отсутствии в ней полноценной командной вертикали и плохой управляемости? Построенные в одну баталию орки просто не смогли оправиться от шокового удара. Принявшие роханский натиск передние шеренги дрогнули и побежали, создали в глубине строя толчею, панику и неразбериху. Восстановить порядок было некому – сержантов и младших офицеров-то нет. И даже минимизировать ущерб от паники нет возможности: если бы в изенгардском войске было выделено несколько подразделений, то удар в одно из них вряд ли опрокинул бы заодно и все остальные. Но от нехватки выучки и командных кадров орки выстроились одной огромной неуправляемой баталией, и от кавалерийского шока она посыпалась вся. Причем будь атака Эомера единственной, думаю, урук-хаи смогли бы выдержать и такой удар; но он пришел одновременно с конной вылазкой гарнизона Хорнбурга, и внезапная атака с двух направлений привела к полной потере управляемости.

ИТОГИ БИТВЫ И ВЫВОДЫ

Так Саруман окончательно провалил свой блицкриг и потерял всю армию всего в одном сражении. Возможность ее отступления, впрочем, как и всю войну, он проиграл даже не на оперативном уровне, а на поле дипломатической подготовки войны: умудрился выбесить энтов, с которыми изначально имел хорошие отношения, до того, что Фангорнский лес буквально пошел на Изенгард, как в шекспировском «Макбете», а заодно и замкнул кольцо окружения вокруг армии урук-хаев. Но битва за Хельмову Падь была проиграна Саруманом и без участия энтов: это при том, что солдаты идеально воплотили его план, выполнив все поставленные задачи. Властитель Ортханка распылил свои мобильные силы на рискованные авантюры, а в результате полностью провалил изоляцию будущего поля боя – не смог пресечь ни подход подкреплений в крепость прямо под носом у своей армии, ни внезапный удар в тыл от деблокирующего корпуса. По сути, битву за Хорнбург выиграл суворовский маневр отряда Халдира: не успей он проскочить в крепость раньше орков, и защитников бы смяли задолго до рассвета.

При этом в самом эпизоде штурма изенгардские урук-хай показали исключительную боеспособность; под лучшим командованием они могли стать очень серьезной силой. Уничтожение этой группировки стало серьезнейшим ударом по темному блоку в ходе Войны Кольца, сняло прямую угрозу Рохану и Лориэну, открыло дорогу на Гондор, создало угрозу планам Саурона уже там, в общем, запустило половину сюжета «Возвращения короля». А Питер Джексон сделал из этого образцовую батальную сцену: визуально впечатляющую и хорошо читаемую, внутренне логичную, с вниманием к мелким деталям, а главное, с собственной трехактной структурой внутри основного сюжета: завязкой, несколькими кульминациями, развязкой и толкиновской эвкатастрофой в последний момент. Эта модель написания и постановки сражений в кинематографе стала эталоном, опору на нее можно наблюдать во множестве фильмов, вышедших после 2002 года – да в тех же битвах из «Игры престолов», например.

Да и с точки зрения военного дела битва за Хельмову Падь кое-чему может нас научить!

1. Исход битвы может лежать за пределами самой битвы; действия на оперативном уровне могут как обесценить тактический успех, так и превратить поражение в удачный гамбит. И вообще победу в войне определяет маневр: в известной шутке на тему лишь доля шутки.

2. Численное превосходство в наступлении правильно реализуется не в закидывании трупами, а в возможности наносить сразу несколько ударов достаточной силы: сковывать ими действия противника, отвлекать его внимание и таким образом перехватывать инициативу в сражении.

3. Изоляция поля боя, то есть отсечение возможности подхода вражеских подкреплений, отступления или другого воздействия внешних сил – ключ к победе в генеральном сражении; без нее решительного разгрома противника добиться невозможно.

4. Погодите, я вас научу заниматься разведкой! (с).

5. Отсутствие дипломатического обеспечения военных действий – фатальная ошибка.

   Автор текста: Александр Тимофеев. Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu.

🎮 🎲 Также читайте и смотрите нас на других ресурсах:

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.