Касаясь пустоты (Глава 30)⁠⁠

Отдельная благодарность @FatherYan за редактуру и корректуру глав.
Спасибо @Katyaklya, за вычитку ранних черновиков и отзывы.
С удивлением обнаружил, что в прошлых главах поломалось оглавление. Здесь исправил найти полную серию можно здесь: Касаясь пустоты (Роман)
Если вы открыли пост не намеренно и не хотите скролировать сквозь массив текста, можно нажать на кнопку "минус" чтобы его свернуть.

Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)
Глава 12 Касаясь пустоты (Глава 12)
Глава 13 Касаясь пустоты: Глава 13
Глава 14 Касаясь пустоты: Глава 14
Глава 15 Касаясь пустоты (Глава 15)
Глава 16 Касаясь пустоты (Глава 16)
Глава 17 Касаясь пустоты (Глава 17)
Глава 18 Касаясь пустоты (Глава 18)
Глава 19 Касаясь пустоты (Глава 19)
Глава 20 Касаясь пустоты (Глава 20)
Глава 21 Касаясь пустоты (Глава 21)
Глава 22 Касаясь пустоты (Глава 22)
Глава 23 Касаясь пустоты (Глава 23)
Глава 24 Касаясь пустоты (Глава 24)
Глава 25 Касаясь пустоты (Глава 25)
Глава 26 Касаясь пустоты (Глава 26)
Глава 27 Касаясь пустоты (Глава 27)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 28)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 29)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 30)

Версия на АТ https://author.today/work/531300 Имеет несколько другую структуру глав.
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику и предложения по сюжету.

Эта глава получилась очень динамичной и кинематографичной. В ней есть перестрелки, погони, личная драма и несколько сюжетных поворотов, о которых самые внимательные читатели, возможно, уже начали догадываться. Я получил огромное удовольствие, работая над этой главой. И поскольку она является прямым продолжением предыдущей, я решил выложить обе главы сразу, чтобы их можно было прочитать как единое повествование.

Обложка получилась немного спойлерной, но, честно говоря, слишком удачной, чтобы её не использовать.

На Пикабу количество блоков в одном посте ограничено, поэтому форматирование текста местами пришлось немного ужать. В версии на АТ такой проблемы нет.

Поскольку повествование выходит на финишную прямую и до конца остаётся примерно пять-шесть глав, я хочу отдельно поблагодарить читателей, которые со мной с 1 января этого года, когда вышла первая глава. Мы с вами проделали удивительный путь: от странной истории, которая пришла мне в голову в новогоднюю ночь, до большого и местами довольно жуткого мира Пустоты.

Когда всё наконец остановилось, седан лежал на боку.
Где-то шипел пробитый контур охлаждения. Салон медленно наполнялся запахом горячего металла, пластика и металлического запаха крови.
— Вы попали в автокатастрофу, — сообщил компьютер машины спокойным женским голосом. — Дорожно-патрульные службы и EMS уже оповещены. Ради вашей безопасности…
Голос поплыл.
На секунду превратился в бессмысленный электронный стон.
Потом замолчал.
Алиса висела на ремне, оглушённая, с болью в плече и тупым звоном в голове. Мир был повернут набок. Аварийные индикаторы мигали красным. Где-то над ней сыпалась мелкая стеклянная крошка.
Напротив неё Джон уже двигался.
Водитель был мёртв. Голова неестественно вывернута, лицо залито кровью. Джон рванулся к нему, выдернул пистолет из кобуры, почти сорвал с себя ремень безопасности и, не дожидаясь удобной позиции, открыл огонь через растрескавшееся боковое стекло.
Выстрелы внутри перевёрнутой машины звучали как удары молота по черепу.
У Алисы запищало в ушах.
И на секунду она снова была не здесь.
Транспортник.
Разгерметизация отсека.
Белый иней на металле.
Оскал Уильяма Блейка.
Ужас в глазах Сары.
— Лежать! — рявкнул Джон.
Алиса и так никуда не могла встать.
Снаружи ответили очередью.
Длинной.
Стекло окончательно осыпалось внутрь салона белой крошкой. Джона дёрнуло назад. Потом ещё раз. Пистолет выпал из его руки, ударился о панель и исчез где-то под сиденьем.

Джон тяжело врезался плечом в смятую внутреннюю обшивку и сполз вниз.
Алиса открыла рот.
Крика не получилось.
Только короткий сухой вдох, который застрял где-то в груди и там остался.

Снаружи что-то щёлкнуло. Перед машиной вспыхнул мутный свет проектора. На асфальте, среди дыма, искр и горящих обломков, возник Элиас. Не настоящий.

Плоский, почти картонный, чуть дрожащий по краям. Видимо, у нападавших был только один проектор, и полноценной объёмной голограммы не получилось. Он склонил голову набок, разглядывая перевёрнутый седан.

— Я предупреждал вас о последствиях, Алиса.
Голос шёл через внешний динамик.
Слегка металлический.
Но узнаваемый и очень спокойный.
— Но в конечном счёте это ничего не изменит, — продолжил Элиас. — Алиса Колдуэлл назвала конструктов людьми. И конструкты убили её.
Он говорил это почти спокойно, как человек, диктующий удачный заголовок.
Потом посмотрел на своих людей и добавил уже деловито:
— Постарайтесь, чтобы лицо не пострадало. Нам нужны достойные публичные похороны.
Вот тогда Алиса всё поняла.
Не только то, что её собираются убить, а использовать её смерть, чтобы вернуть их идиотскую революцию на проложенные рельсы.
Кристина лежала на ней сверху, прижимая Алису к смятому полу салона. Она накрыла её собой в тот момент, когда машина перевернулась, и с тех пор не шевелилась.
Тяжёлая.
Слишком тяжёлая.
Мёртвая, подумала Алиса.
И сейчас умру я.
Мысль была удивительно ясной.

Она подумала о Роберте. О том, как он останется один. Совсем один, с детьми, с её речью, с её лицом на всех экранах, с этой отвратительной версией истории, которую ему теперь придётся слушать от чужих людей.

Потом — об отце. И впервые она почти пожалела, что не дала себя уговорить пройти сканирование. Теперь было поздно.

К машине подошёл наёмник в серой броне. Лицо закрыто прозрачным щитком. Он присел, заглянул внутрь и поднял винтовку.

— Ничего личного, — сказал он.
Алиса смотрела на чёрное отверстие ствола и вдруг подумала, что вот сейчас это и есть конец. Без последних слов. Без ясности. Просто грязное шоссе, перевёрнутая машина и человек, которому за неё заплатили.

И почти сразу пришла другая мысль.
Нелепая.
Неправильная.
Почти успокаивающая.
Останется Алиса Смит.

Где-то там, за пределами этого шоссе, за пределами дыма, крови и дрожащего картонного Элиаса, на окраине солнечной системы останется женщина с её лицом, её голосом, её памятью. Женщина, которая умела стрелять, выживать и, возможно, ненавидеть за них обеих.

Мир не потеряет Алису полностью.
Только эту.
И в этот момент Кристина открыла глаза. Она поднялась рывком — будто смерть на секунду отвлеклась. Одной рукой она отбросила ствол винтовки в сторону, другой схватила стрелка за локоть и рванула вверх и назад.
Рука сломалась с сухим хрустом.
Наёмник закричал, но Кристина уже была в движении. Она выдернула Алису с линии огня, одновременно ударив второго нападавшего ногой в колено. Тот рухнул на асфальт.

Первый, тот самый, который сказал «ничего личного», оказался быстрее, чем должен был быть человек со сломанной рукой. Он выхватил пистолет левой рукой и почти в упор выстрелил Кристине в голову.

Звук был короткий. Металлический. Пуля ударила над бровью и ушла в сторону с визгом, кожа разошлась. Под ней блеснул тёмный металл черепа. Наёмник выстрелил снова и стрелял пока магазин не опустел, он не промахнулся, но это ничего не изменило.

Алиса смотрела на металл над бровью Кристины и не могла совместить это с женщиной, которая поправляла детям воротники, готовила им завтрак в школу, наливала Роберту кофе и тихо смеялась на кухне.

Наёмник уставился на опустевший пистолет, и на его лице проступил страх. Кристина медленно повернула к нему голову. Кровь стекала по виску слишком скупо.
— Ничего личного, — сказала она.
Потом подняла пистолет, который выпал из руки Джона, когда она успела его подхватить, Алиса не заметила, и выстрелила наёмнику под подбородок.
Тело рухнуло назад, но на этом ничего не закончилось.

Наоборот. Будто его смерть стала сигналом. Остальные перегруппировались мгновенно.
— Боевой конструкт! — крикнул кто-то.
И сразу открыли огонь.
Не одиночными.
Длинными очередями.
Кристину затрясло от попаданий. Ткань пиджака и рубашки рвалась на груди, на животе, на плече. Её отбросило на полшага, потом ещё, но она не упала.

Алиса прижалась к смятому боку машины, не в силах даже закрыть голову как следует. Она видела, как пули полосуют Кристину, как тёмные брызги летят на асфальт. Но Кристина всё ещё шла вперёд, как человек идёт через сильный град.

Первого она достала почти лениво — шагнула в мёртвую зону очереди, перехватила ствол, дёрнула вниз, одновременно вгоняя локоть человеку в горло. Хрустнуло. Он ещё падал, а она уже вырвала у него оружие.

Второй попытался отойти, меняя угол, перезаряжая магазин.

Не успел.

Кристина выстрелила ему в колено, потом в лицо.

Третий бросился в сторону, явно понимая, что держать дистанцию уже поздно. Она метнула в него пустой магазин — не чтобы убить, а чтобы сбить внимание на долю секунды. Этого хватило. Следующий выстрел вошёл ему под ключицу, и человек повалился на бок, хватая воздух ртом.

Остальные снова ударили очередями. На этот раз длиннее.

Пули рвали Кристину. Её дёргало, крутило, с неё летели алые капли, куски ткани, обрывки чего-то тёмного из-под кожи. Над левой бровью металл блестел уже открыто. Один глаз заливало красным, но второй смотрел спокойно и точно.

Без ярости. Без сомнений. Она просто устраняла проблемы. Когда всё закончилось. Наступила тишина. Не полная — гудел огонь горящей машины. Где-то далеко пищала автоматика перевёрнутого седана. Но человеческих голосов больше не было.

Только Кристина стояла посреди шоссе. Изрешечённая. С развороченным пиджаком. С открытым металлом над бровью. С винтовкой в руке. Она медленно осмотрелась, как будто сверялась с внутренним списком целей. Потом опустила оружие. Посмотрела на себя.

На дыры от пуль в груди и животе. Провела ладонью по жакету, стряхивая алые брызги, как человек стряхивает дождевую воду. Голографический проектор на плече убитого наёмника всё ещё работал. Элиас завис под странным углом метрах в двух над шоссе. Кристина наклонилась, сорвала проектор с мёртвого тела и подняла его в руке.

Голограмма дёрнулась. На секунду Элиас вытянулся вверх, потом провалился вниз по пояс, утонув в бетоне трассы. Несколько мгновений он недоумённо оглядывался по сторонам, словно мир вокруг внезапно перестал подчиняться законам перспективы.

Потом его взгляд остановился на Кристине. На разорванной пулями одежде. На обрывках плоти, на блестящих ячейках брони под ней. На металле, который не должен был находиться внутри человеческого тела. Элиас молчал несколько секунд.
— Вот, значит, как, — сказал он наконец.
Кристина посмотрела на него.
— Да.
В её голосе не было ни вызова, ни гордости.
Только усталость.
Элиас ещё раз окинул её взглядом.
— Интересно.
— Мне нет.
Кристина сжала пальцы.
Проектор смялся в её ладони.
Голограмма исчезла.
Шоссе снова стало тихим.
Настолько тихим, насколько может быть тихо рядом с горящими машинами и мёртвыми людьми.
И повернулась к Алисе.
— Госпожа Колдуэлл, — сказала она всё тем же спокойным голосом, — вас пытаются убить.
Алиса сидела на асфальте, прижавшись спиной к смятому металлу машины, и несколько секунд просто смотрела на неё.
Потом отстранённо ответила:
— Я заметила.
Кристина не сразу пошла к машине.
Сначала она деловито сняла с бронежилет одного из мёртвых наёмников, встряхнула его, будто проверяла, нет ли на нём лишней пыли, и повернулась к Алисе.
— Руки.
Алиса не поняла.
— Что?
— Руки вверх.
Она послушалась только потому, что в голосе Кристины не осталось места для обсуждения.

Жилет был тяжёлый, чужой и пах потом, пластиком и порохом. Кристина надела его на Алису слишком быстро, затянула боковые крепления, проверила грудную пластину, потом рывком поправила ворот так, что Алиса едва не закашлялась.
— Больно.
— Хорошо, — сказала Кристина. — Значит, сидит плотно.
Потом она вернулась к перевёрнутому седану и вытащила Джона с пассажирского сиденья на дорогу.
Он был ещё жив. Алиса поняла это не сразу. Он лежал среди осколков стекла и смятого пластика, с простреленной грудью, слишком бледный, с закрытыми глазами. В открытом рту пузырилась алая пена.

Но грудь всё ещё едва заметно поднималась. Раз. Пауза. Ещё раз.
— Джон, — сказала Алиса.
Он не ответил.
Кристина присела рядом с ним. Одним движением расстегнула его рубашку, разорвала ткань там, где пуговицы не поддались, на секунду отошла к перевёрнутому седану и вернулась с плоским белым модулем полевой аптечки.

Она прижала его к груди Джона. Аптечка приклеилась к коже с влажным щелчком, выпустила тонкие иглы и сразу начала верещать тревожными огнями. Проникающие ранения грудной клетки, пневмоторакс, падение давления.  На маленьком экране вспыхнула строка: Ранения превышают ресурс полевой стабилизации.

Алиса посмотрела на сообщение. Потом на Джона.
— Помоги ему.
— Я уже помогаю.
Аптечка снова пискнула, и судорожно замигала, как маленькое испуганное животное, которому приказали удержать слишком большую смерть.
Кристина поднялась.
— Нужно уходить.
Она взяла Алису за руку и потянула к одной из машин сопровождения, стоявшей поперёк полосы с помятым, но целым корпусом. Алиса упёрлась.
— И бросить его здесь?
Кристина остановилась.
— Если он проживёт ещё двадцать минут, аварийные службы его подберут. Ему нужна операционная и реанимация. Не я.
— А если не проживёт?
Кристина посмотрела на неё. На лице у неё всё ещё не было почти ничего. Только тёмный металл над бровью, кровь на щеке и слишком ровный голос, который не имел права звучать так спокойно после всего, что только что произошло.

— Тогда он умрёт здесь или умрёт рядом с вами в машине. Второй вариант не улучшает его шансы и ухудшает ваши.
Алиса хотела сказать что-то ещё. Не смогла. Кристина сильнее сжала её руку. Они добежали до уцелевшей машины сопровождения. Кристина даже не посмотрела на убитых полицейских.

Два тела лежали возле разбитого патрульного автомобиля, одно — наполовину под дверью, другое — на спине, лицом к небу. Ещё несколько минут назад они были частью плана безопасности. Теперь они были просто препятствиями на дороге.

Кристина открыла водительскую дверь повреждённого седана, наклонилась внутрь и равнодушно отстегнула мёртвого водителя.

Тело тяжело вывалилось на асфальт. Алиса вздрогнула.
— Он...
— Мёртв, — сказала Кристина.
Она сказала это равнодушно как техническую деталь. Кристина села за руль, проверила панель, ударила ладонью по треснувшему терминалу и заставила машину снова включиться. Где-то внизу под обшивкой проснулся повреждённый двигатель.

Алиса оглянулась на полицейских. В голове почему-то всплыла спокойная фраза Филиппа Верне. У нас нет оснований ожидать вооружённого нападения. У них и правда не было оснований.

До тех пор, пока она не дала их сама. Нет, не им. Элиасу.

Он не импровизировал. Это была спланированная операция, не приступ ярости на слова, которые она сказала на весь мир. Просто до этого момента его запасной сценарий оставался ненужным.

Алиса назвала конструктов людьми — и где-то в чужой системе принятия решений загорелась зелёная отметка. Перейти к плану Б.

Кристина вывела машину с обочины.
— Держитесь.
— За что?
— За всё, что не оторвётся.
Машина рванула вперёд. Алиса смотрела на Кристину в зеркало заднего вида.

На разорванную щёку. На тёмную линию металла под кожей. На блестящие ячейки брони, проступавшие сквозь разорванные мышцы и кровь.

— Кристина, — очень спокойно сказала она. — Ты чёрный рыцарь?
Кристина усмехнулась.
— Нет. Я не чёрный рыцарь.
— Тогда кто ты?
— Более поздняя модель.
Алиса не ответила.
Кристина смотрела на дорогу. Руки на руле почти не дрожали, но движения стали странными — слишком точными, слишком экономными, будто она берегла каждую работающую связку внутри повреждённого тела.
— Чёрные рыцари были невыносимы, — задумчиво сказала Кристина. — Слишком много агрессии. Слишком много территориальности. Слишком прямые реакции на угрозу. Их не создавали для жизни среди людей.
Она бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида.
— Вам ли не знать.
— Кристина!
Она отвела глаза.

— Извините.
Несколько секунд они молчали.
Седан с трудом обошёл горящий обломок на полосе. Кристина едва заметно повернула руль. Машину качнуло, но она удержала её.
— Роберт знает? — спросила Алиса.
Кристина снова усмехнулась.
— Что именно?
Алиса посмотрела на неё. На разорванный рукав. На тёмный металл под кожей. На кровь, которая почти не шла.
— Не заставляй меня уточнять.
Улыбка Кристины стала тише.
— Нет, конечно.
— «Конечно»?

— Роберт считает меня очень компетентной сотрудницей службы безопасности. Сдержанной. Надёжной. Иногда чрезмерно прямолинейной.

— И женщиной, — сказала Алиса.
Машину тряхнуло на повороте.
— Да, — сказала она наконец. — И женщиной тоже.
Алиса отвернулась к окну.
Кристина одной рукой достала телефон из внутреннего кармана. Экран был треснут, но включился. Кристина разблокировала его большим пальцем, хотя на этом пальце почти не осталось кожи.

Связь установилась быстро.
Голос женщины прозвучал резко, без приветствия:
— Кристина. Красная королева жива?

Алиса недоумённо подняла глаза.

— Мира? — сказала она. — Льюис Кэрролл? Ты серьёзно?
Кристина бросила взгляд в зеркало заднего вида.
— Жива, — сказала она. — И крайне не в духе.
— Состояние?
— Подвижна. В сознании. Вероятно, сотрясение, ушиб плеча, стрессовая реакция. Экскорт погиб весь. Джон в критическом состоянии. Мы оставили его на дороге, попробуйте успеть.

На другом конце линии на секунду стало тихо.
Потом Мира сказала:
— Продержись минут двадцать, может полчаса. Подкрепление уже в пути.

— Адмирал, — ровно сказала Кристина. — Полчаса я не продержусь.
Голос Миры изменился не сразу.
Но Алиса услышала это.
Словно где-то далеко закрылась дверь.
— Жёлтый, малиновый, скрипка.
Кристина выпрямилась.
— Код принят. Жду распоряжений.
— Отчёт о повреждениях. – Резко сказала Мира.
Кристина говорила ровно. Как система, которая наконец получила разрешение назвать вещи своими именами.

— Этот конструкт критически повреждён. Множественные проникающие ранения грудной клетки и брюшной полости. Повреждение сердца. Прогрессирующая гемодинамическая нестабильность. Оперативный резерв аварийной батареи — пятнадцать минут.
Алиса смотрела на её затылок.
— Кристина…
— Молчите, пожалуйста, — сказала Кристина. — Мне нужно вести машину.
Мира заговорила быстрее.
— Тогда поднимай шаттл Колдуэллов. Я передаю тебе контрольные коды. Поведёшь его сама удалённо. Защити Алису любой ценой. Если останется возможность — уходи сама. В Мэриленде вас встретит реанимационная бригада. Протокол закрыт.

— Принято, адмирал.
Телефон коротко пискнул. На экране вспыхнул закрытый канал доступа. Кристина на секунду отпустила руль одной рукой и ввела код почти не глядя.
— До Мэриленда около часа, — задумчиво сказала она.
— Я знаю.
— Я не успею.

На этот раз Мира ничего не сказала.
Тишина длилась слишком долго.
— Кристина, — сказала она наконец.
— Поднимайте мою резервную копию.
Алиса резко вдохнула.
— Что?
Кристина не обернулась.
— Это не тебе решать, — сказала Мира.
— Это отчёт о повреждениях, адмирал.
Седан снова повело вправо. Кристина удержала его, почти не меняя выражения лица.
— Кристина, — тихо сказала Алиса.
— Всё в порядке, госпожа Колдуэлл.
— Нет.
— Нет, — легко согласилась Кристина. — Но это не влияет на задачу.
Мира вздохнула в линии.
Очень тихо.
Почти неслышно.
— Копия будет поднята. Кристина доведи её до шаттла и удачи.
— Спасибо, адмирал.

Алиса сидела на заднем сиденье, пристёгнутая, с онемевшими пальцами и болью в плече. Позади шли две машины. Низкие, тяжёлые, без опознавательных знаков. Они держались на расстоянии, то расходились по полосам, то снова сходились, как будто не пытались догнать, а выбирали угол.
По заднему стеклу ударили пули.
Заднее стекло разлетелось осколками, Алису больно толкнуло в бронежилет.
— Пригнитесь, — сказала Кристина.
Алиса пригнулась. Каждый раз, когда Кристина резко уходила от очереди, ремень врезался ей в грудь.
Следующая очередь прошла выше, выбивая из задней панели куски пластика.
Кристина не обернулась. Одной рукой она держала руль, другой — телефон с открытым военным каналом. На разбитой приборной панели мигали коды удалённого доступа к шаттлу.
— Шаттл поднят, — сказала она. — Веду на перехват.
— Ты ведёшь шаттл? — спросила Алиса.
— Да.
— И машину?
— Да.
— Кристина…
— Не отвлекайте.
Где-то впереди, за низкими складскими кварталами, небо дрогнуло.
Сначала Алиса не поняла, что видит. Потом над дальними крышами поднялся тёмный силуэт шаттла. Он шёл слишком низко, почти между зданиями, с открытыми боковыми стабилизаторами и горячим белым светом плазменных двигателей.

Через секунду ударная волна дошла до улиц.

Спокойные кварталы на окраине Женевы разом вспыхнули стеклом. Окна офисов, тихих кафе, жилых домов и остановок транспорта лопались одно за другим, осыпаясь на тротуары прозрачным дождём. Сигнализации завыли сразу в нескольких зданиях. На перекрёстке беспилотный автобус резко затормозил, развернулся поперёк полосы и замер.

Шаттл пронёсся над трассой. Слишком низко. Слишком близко. На мгновение весь седан оказался в его тени. По машине ударил поток раскалённого воздуха. Седан повело, заднюю часть бросило в сторону, но Кристина быстро поймала управление и вывела его между турбулентными потоками двигателей.
— Держитесь, — крикнула Кристина.
Беспилотный контейнеровоз на соседней полосе почти столкнулся с низко летящим шаттлом. Кристина подняла шаттл выше. Плазменный поток прошёл по верхнему ряду контейнеров. Металл вспух, потёк и начал исчезать с пугающей лёгкостью — как лёд под горячей водой.

Компьютер контейнеровоза наконец понял, что ситуация вышла за пределы допустимых дорожных сценариев. Машина резко затормозила, завиляла и, осыпая трассу искрами и горящими обломками, ушла на аварийную обочину.
Потом шаттл завис впереди над грузовой полосой и открыл рампу транспортного отсека. Чёрный прямоугольник входа раскрылся в воздухе, как пасть.
Кристина вдруг ослабла за рулём её голова дёрнулась вперёд, глаза закатились.
Седан вильнул.

Шаттл тоже повело в сторону. Рампа ушла вправо, высекая искры из бетона, тяжёлый корпус накренился, и на секунду Алиса увидела не транспортный отсек, а бетонное ограждение трассы, которое неслось прямо на них.
— Кристина! — закричала она.
Кристина моргнула.
Слишком медленно, словно только что проснулась и не совсем понимала что происходит. Потом её пальцы снова сжались на руле.

Шаттл выровнялся. Кристина выжала газ.

Повреждённый двигатель взвыл так, машина прыгнула на неровности, ударилась днищем о край рампы и ввалилась в транспортный отсек, высекая искры из металла. Шины с треском лопнули.

Седан протащило по полу шаттла. Он сбил крепёжный контейнер, раздавил ящик со скафандрами, разметал по отсеку инструменты, ремни и пластиковые панели. Машина наконец остановилась, ударившись передним бампером в внутреннюю перегородку.

Алису бросило вперёд. Ремень удержал её, выбив воздух из лёгких. Кристина ударом локтя выбила заклинившую водительскую дверь. Металл выгнулся наружу. Она выбралась первой, пошатнулась, ухватилась за край проёма и на секунду замерла.

Потом открыла заднюю дверь. Та не поддалась. Кристина ударила ещё раз. Замок сорвало он вылетел внутрь салона. Она просунула руку, расстегнула ремень Алисы и вытащила её из машины. Алиса едва удержалась на ногах. Пол шаттла вибрировал под ними. Рампа всё ещё была открыта. За ней внизу мелькала трасса, две машины преследователей стремительно удаляющиеся от них, шаттл набирал высоту.

Из одной машины поднялась короткая вспышка.
— Ракета, — сказала Кристина.
Алиса не успела ничего увидеть.
Только тонкую белую линию, которая пошла к ним снизу, слишком быстро и слишком прямо.
Кристина резко схватила её за запястье.
— Я сейчас, вероятно сломаю вам руку.
— Что?
Свободной Кристина вцепилась в поручень у рампы, а потом шаттл резко взмыл вверх. Пол ушёл из-под ног. Алису сорвало назад. Открытая рампа шаттла стала бездонной пропастью где стремительна удалялся город, странно напоминая карту, её тянуло вниз туда, но стальные пальцы Кристины впивались в её запястье.  Левую руку рвануло так, что перед глазами вспыхнул белый свет. Что-то в запястье хрустнуло и плечо обожгло болью. Она закричала, но крик утонул в рёве двигателей. Повреждённый седан, не закреплённый внутри отсека, покатился назад.

Он ударился о край рампы, завис на секунду, как будто тоже не хотел падать, и вывалился наружу. Ракета изменила траекторию, сочтя горячий двигатель седана достойной целью. Через мгновение машина исчезла в яркой вспышке под ними.

Ударная волна догнала шаттл снизу и отбросила их обоих внутрь отсека. Алиса врезалась в Кристину. Кристина успела развернуться и принять удар на себя, смягчив его телом, но всё равно, зубы ударили по губе, и её рот наполнился вкусом собственной крови.

Корпус тряхнуло. Где-то в грузовом отсеке сорвало крепёж. По полу прокатилось что-то тяжёлое, ударилось о перегородку и затихло.

Рампа скрипнула, дёрнулась и начала закрываться. Кристина всё ещё держала Алису за руку. Слишком крепко.
— Больно, — выдохнула Алиса.
— Знаю.
— Отпусти.
— Ещё нет.
Рампа сомкнулась. Шум трассы оборвался. Остался только гул двигателей, тревожные сигналы и хриплое дыхание Алисы.

Шаттл выровнялся. Потом начал набирать высоту. Кристина наконец отпустила её руку. Потом деловито расстегнула крепления бронежилета. Тяжёлая броня с глухим звуком упала на ребристый пол грузового отсека.

На задней пластине были видны следы двух попаданий. Алиса не помнила второго.

Она несколько секунд смотрела на бронежилет и только потом поняла, что он, вероятно, спас ей жизнь. Кристина перехватила её выше, за плечо и локоть, коротко повернула руку внутрь и дёрнула на себя. Всё тело Алисы вспыхнуло белой болью.

Она даже не закричала — только захлебнулась воздухом и рухнула на пол грузового отсека, прижимая левую руку к груди.
Несколько секунд мира не существовало.
Был только металл под коленями, вкус крови во рту и плечо, которое внезапно снова стало частью её тела.
— Что ты сделала? — сипло выдавила Алиса.
— Вправила тебе плечо.
Алиса подняла на неё глаза.
— Ты могла предупредить.
— Тогда вы бы напряглись. Можно было повредить мышцы.
— Я тебя ненавижу. — тихо прошептала Алиса, хотя это было неправдой.  
Кристина опустилась рядом на одно колено. Обычно она двигалась с изящностью профессиональной гимнастки, но сейчас движение получилось слишком тяжёлым, она скорее упала коленом на пол. Кристина дышала часто и неровно. Каждый вдох сопровождался неприятным влажным всхлипом где-то глубоко в груди. Потом этот звук внезапно оборвался.

Алиса подняла глаза.
— Кристина?
— Не отвлекайтесь.
Кристина быстро взяла её запястье.
На нескольких пальцах Кристины не было кожи. Только тёмная основа, обрывки плоти и кровь, слишком красная на чёрном металле.

Она осмотрела запястье, провела пальцами по отёку и синяку. Пальцы оставили на руке Алисы мокрые разводы. Алиса вздрогнула.
— С этим я ничего сделать не смогу, — сказала Кристина почти сочувственно. — Нужна шина. Возможно, гипс.
Потом она помогла Алисе встать. Шаттл выровнялся, и пол снова стал полом.

— Я пока управляю шаттлом удалённо, — сказала Кристина. — Но у нас мало времени. Нужно задать автопилот.

Она кивнула в сторону двери салона.

Седан смял ступени небольшой лестницы, которая вела в пассажирский отсек и Кристина помогла ей подняться к двери. Они быстро прошли мимо пустых рядов кресел, где несколько часов назад мир ещё был нормальным, Алиса была спикером партии и в целом представляла, как пройдёт её день.

В кабине на экранах горела масса предупреждений. Маршрут полёта не задан.

Несколько аварийных индикаторов сообщали о неисправности основной гидравлической системы и переходе на резервную. Видимо, их дикий заезд на машине в грузовой отсек всё-таки что-то повредил.

В наушниках, которые сорвало на пол, диспетчерская служба пыталась вызвать шаттл.

Кристина быстро потянулась к клавиатуре и, не глядя, ввела комбинацию цифр.

На экране обозначение шаттла обновилось.

CV-CF-4172 Гражданский трафик. Семейство Колдуэлл.

Строка мигнула и исчезла.

Вместо неё появилась новая: EG-4172-SPECOPS13

Огни транспондера погасли. Кристина криво усмехнулась.

— Вот теперь мы официально проблема не их уровня.

На дальнем радаре сверхзвуковые перехватчики, запущенные Европейской зоной, несколько секунд продолжали идти прежним курсом. Потом один за другим начали отворачивать.
— Садитесь в кресло и пристегнитесь, госпожа Колдуэлл.
— Не Колдуелл, Алиса, ты можешь называть меня по имени, и ты сама едва стоишь.
— Да, — сказала Кристина. — Поэтому поторопитесь.
Шаттл перешёл на сверхзвук над северной Францией.
Сначала Алиса не услышала хлопка.
Только почувствовала, как корпус изменил тон: низкий тяжёлый гул стал ровнее, глубже, будто машина перестала бороться с воздухом и начала резать его.

Кристина добралась до кресла пилота и села слишком тяжело, почти правильно, как человек, который всё ещё старается выглядеть функциональным. Перед ней раскрылась карта. На прозрачной панели протянулась тонкая светящаяся дуга: Женева, подъём, суборбитальный участок, вход в атмосферу над Атлантикой, снижение к Мэриленду. Координаты посадочной площадки особняка Колдуэлл.

Кристина коснулась маршрута пальцами.
— Суборбитальная траектория рассчитана.
Кристина потянулась к кнопке “Запуск траектории”, не дотянулась, её рука безвольно упала обратно на кресло.  
— Выполнять, — тихим голосом сказала Кристина.
Искин принял управление, шаттл дрогнул и начал задирать нос.
Алиса сидела в кресле второго пилота, прижимая левую руку к груди. Боль стала тупой и горячей. Она уже почти не чувствовала пальцы на запястье расползался алый синяк.

Кристина повернула голову. Медленно.
— На посадочной площадке вас встретит другая Кристина, — сказала она. — Всё будет хорошо.
Потом перевела взгляд на руку.
— Простите, не было другого выхода.
Алиса посмотрела на неё, вспомнила доктора Вернера.
— Может быть, можно что-то сделать. На шаттле есть медицинская сумка.
— Там должна быть автоматическая шина и обезболивающее, — сказала Кристина. — За креслом второго пилота. Вернер говорил правильно. Вам нужно зафиксировать запястье до посадки.
Алиса покачала головой.
— Для тебя.
Кристина чуть улыбнулась. Улыбка получилась неровной.
— Алиса, я умерла пятнадцать минут назад. Аварийная батарея дала мне время закончить задачу, сейчас заряд заканчивается.
— Не говори так.
— Это не метафора.

Она опустила взгляд на свои руки. Правая всё ещё слушалась. Левая лежала на подлокотнике почти неподвижно, пальцы были сжаты под неправильным углом. Алиса поняла, что Кристина какое-то время уже не дышит.

— У меня резервная копия меньше суток, — тихо сказала Кристина. — Практически ничего не потеряю. Тут нет ничего печального.
Алиса вспомнила, что Кристина вчера брала выходной.

— Есть.

Шаттл вышел на крутой подъём. Гравитация навалилась на грудь. Алиса почувствовала, как ремни снова вдавили её в кресло. Не так как на машине во время погони и аварии, мягче, но рука и плечо снова заболели. Где-то в грузовом отсеке что-то незакреплённое покатилось по полу и ударилось о стену.

— Если сможете, — прошептала Кристина, — не говорите Роберту, что произошло.
Алиса замерла.
— Что именно?
— На посадочной площадке будет другая Кристина, — сказала она наконец. — Целая. Чистая. Он подумает, что со мной всё в порядке.
Она медленно опустила взгляд.
Алиса невольно посмотрела туда же.
Грудь и живот Кристины больше не были похожи на человеческое тело. Разорванная ткань, тёмный металл, обнажавший ребра, влажный блеск внутренних слоёв. Ячейки брони пробитой во многих местах. Кристина попыталась прикрыть повреждения рукой.
Жест вышел человеческим, стыдливым.
— Я не хочу, чтобы он видел меня такой.
Алиса несколько секунд не могла ответить.
— Кристина…
— Пусть думает, что я выполнила работу.
— Ты и так её выполнила.
Кристина повернула к ней голову с заметным усилием. Шаттл дрожал на подъёме. За прозрачной панелью кабины Земля медленно уходила вниз.
— Если бы вы согласились прочитать подготовленную речь, я должна была уничтожить шаттл.
Алиса не сразу поняла.
Слова дошли до неё медленно, по одному.
— Что?
— Если бы вы согласились прочитать речь Элиаса, я должна была не дать вам долететь.
— Ты должна была убить меня.
— Да.
Шаттл дрожал на разгоне. Где-то далеко под ними Европа скрывалась под слоем облаков, а небо теряло голубизну и становилось чёрным.

Алиса вдруг вспомнила руку Кристины у кобуры. И её короткое «спасибо» после разговора с Элиасом.
— И себя, — медленно сказала Алиса.
— Да.
— И всех, кто был бы на борту.
— Шаттл должен был сгореть в атмосфере. Не должно было остаться никаких улик.
Алиса вдруг вспомнила утро. Роберта, согнувшегося над раковиной. Его бледное лицо. Вернера, который говорил «похоже на пищевое отравление». Кристину, стоявшую у двери спальни с чашкой кофе в руке и сочувствующим выражением лица.
— Роберт, — сказала Алиса.
Кристина закрыла глаза.
— Да.
— Он не отравился случайно.
— Нет.
— Что ты ему дала?
— Липополисахарид в кофе. Низкая доза. Имитация пищевого отравления. Неприятно, но не опасно. С ним уже всё в порядке.
— Ты отравила моего мужа.
— Да.
— Чтобы он не полетел с нами.
— Я не могла позволить ему сесть в шаттл.

Алиса смотрела на неё. Теперь боль в руке почти исчезла. Или просто стала неважной.
— То есть ты была готова убить меня, себя и всех на борту, но не его.
Кристина закрыла глаза.
— Да.
Ответ был хуже любого оправдания.
— Кристина.
— Да?
Алиса сглотнула.
— Кто для тебя Роберт?
Кристина открыла рот, собираясь ответить. И остановилась. Её взгляд расфокусировался. Правая рука дёрнулась на подлокотнике.
— Кристина?
Ответа не было.
Её тело осталось сидеть в кресле пилота, пристёгнутое, слегка наклонённое в сторону. Глаза были открыты. Лицо было спокойное, как будто она всё ещё собиралась ответить.

Разгон закончился и наступила тишина и невесомость. Сбоку в иллюминатор светило ярко белое солнце, панели автоматически потемнели. Сломанные вещи, капли крови всё ещё медленно вытекавшие из тела Кристины, пластиковая панель от аварийного контейнера медленно поднялись в воздух.

Алиса сидела неподвижно ещё несколько секунд. Потом заставила себя расстегнуть ремень. Она медленно вылетела из кресла и зависла над медицинской сумкой за креслом. Алиса ругалась сквозь зубы, пока открывала контейнер, пока вытаскивала пластиковую шину, и пыталась зафиксировать левую руку так, чтобы не закричать. Ажурная сетка шины защёлкнулась вокруг предплечья и запястья обтянув сломаное запястье. На секунду боль стала невыносимой, потом стало легче. Она порылась в сумке — блистеры таблеток разлетались по кабине, пока наконец не нашла автоиньектор обезболивающего выкрутила регулятор на максимальную дозу и без колебания приложила его к бедру, прямо сквозь порванные брюки костюма.

Пока она пристёгивалась к креслу, боль стала отдаляться. Не исчезла до конца. Просто отошла на несколько шагов назад, как те розовые таблетки, которые она бросила в раковину в Женеве. Только теперь она была слишком усталой, чтобы сопротивляться. Невесомость и обезболивающее смешались в одно странное, тёплое ощущение.

Искин вёл корабль, но Алиса не обращала больше внимания на вид за окном, как шаттл пересекает терминатор над Атлантикой и мир утопает в темноте, как на кромках крыльев вырастают венчики плазмы, начала входа в атмосферу, она сидела в кресле с закрытыми глазами ей казалось, что чьи-то тёплые руки обнимают её сзади.

Нежные.

Осторожные.

Слишком знакомые, чтобы спрашивать чьи.

Может быть, Роберта.

Может быть, Уильяма Блейка.

Эта мысль почему-то не испугала её.

И даже не смутила.

***

Проснулась Алиса от удара посадки.

Шаттл сел жёстко. Слишком резко, с коротким ударом стоек о посадочную площадку, от которого у Алисы снова вспыхнула боль в руке и на секунду потемнело в глазах.  Кристина в кресле пилота по-прежнему неподвижно сидела рядом.

Мёртвая.

Спокойная.

Смотрящая в светящуюся надпись маршрут завершён, будто всё ещё вела шаттл домой.

Двигатели ещё выли, когда открылась рампа.

Ночной воздух Мэриленда вошёл в отсек влажным, тёплым и почти неприлично мирным.

На площадке уже ждали люди. Медики. Охрана поместья. Несколько машин с включёнными синими огнями. Дроны висели над деревьями. У края освещённого круга стояла женщина в тёмном костюме.

Конечно это была Кристина.

Другая Кристина.

Та же фигура. То же лицо. Та же собранная неподвижность. Только кожа была целой, костюм чистым. Никакого металла под разорванной плотью, но теперь Алиса знала, что он там есть. Только волосы у неё были мокрые.

Алиса остановилась на верхней части рампы и вдруг почувствовала, что не может сделать следующий шаг.

Кристина подняла на неё глаза.

— Госпожа Колдуэлл.

Голос был тот же.

Алиса остановилась на последней ступени.

— Мы договорились, что ты будешь называть меня по имени.

Кристина на секунду вскинула брови.

Обычно Алиса относилась к ней с лёгкой неприязнью. Вежливой, сдержанной, почти незаметной, но всё же неприязнью. И Кристина никогда не считала это нелогичным, учитывая Роберта.

— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Алиса.

Слово прозвучало непривычно.

Не неправильно.

Просто непривычно.

— Я справилась? — спросила Кристина.

Вопрос был очевидным. Алиса была жива. Дома. По большей части цела.

Но, кажется, Кристине всё равно нужно было услышать ответ.

Алиса посмотрела на неё. На чистое лицо. На целые руки. На тело, которое не помнило ни трассы, ни шаттла, ни вкуса смерти в собственном голосе.

— Ты сделала больше, чем могла.

Обезболивающее ещё действовало, и Алиса чувствовала себя чуть сонной, мысли были вялые словно снулые рыбины в голове, но потом спохватилась.

— Джон?

Кристина ответила сразу:

— Джон доставлен в Женевский центральный госпиталь. EMS подобрали его на трассе через двадцать минут после нашего ухода. Сейчас он в реанимации.

Она вспомнила его руку у пустой кобуры. Голос в туалете. «Большинство тут как раз не нужно.» Пистолет, выпавший из пальцев. Розовую пену у рта.

— Он выживет?

Кристина сверилась с планшетом.

— Пока рано говорить.

— Это всё?

— На данный момент да. Состояние критическое. Проникающие ранения грудной клетки, массивная кровопотеря, повреждение лёгкого. Полевой медицинский блок, установленный Кристиной, вероятно, дал ему время до прибытия EMS.

— Кристиной — тихо повторила Алиса.

Новая Кристина чуть опустила глаза.

— Моей предыдущей версией.

— Не называй её так.

Пауза была почти незаметной.

— Поняла, — сказала Кристина.

И в этот момент из темноты за её спиной выбежал Роберт.

Он выглядел нелепо.

Халат был накинут поверх мятой футболки и завязан неправильно, одним концом почти до колена, другим — где-то под рёбрами. На ногах у него были домашние тапочки, которые запачкались, пока он бежал по траве. Лицо у него оставалось бледным, почти серым. Таким бывает лицо человека, которого несколько часов выворачивало наизнанку и который встал слишком рано. На чуть седых висках блестел пот. Волосы с одной стороны были прижаты ко лбу, с другой торчали вверх.

— Кристина!

Он не побежал к шаттлу.

Не к Алисе.

К Кристине.

Он подбежал к ней и обнял так резко, так отчаянно, что новая Кристина на секунду даже не успела правильно отреагировать. Потом всё же подняла руку и положила ему на спину. Осторожно. Почти не касаясь.

Алиса смотрела на них сверху с рампы.

С рукой в пластиковой шине.

С болью в плече.

С запахом дыма, крови и гари в волосах.

Роберт наконец поднял глаза.

Увидел её.

Увидел шину.

— Алиса…

Он отпустил Кристину и сделал шаг к рампе.

— Я видел твою речь. В Женеве беспорядки. Новости говорят об атаке на трассе. С тобой всё в порядке?

Алиса рассмеялась.

Коротко.

Неправильно.

— Да, Роберт. Всё в порядке.

— Твоя речь, — осторожно сказал Роберт. — Это ведь было против всего, о чём ты говорила последние годы.

Алиса перевела взгляд на Кристину.

Потом снова на Роберта. Он ведь ничего не понимал.

Вот в этом и была ирония.

Медики уже поднимались к ней, но Алиса не смотрела на них.

Она смотрела на Кристину.

На новую Кристину.

На целую Кристину.

На боевой конструкт с чёрным металлом под кожей, которую Роберт выбрал без колебания. В который раз. Даже не подумав. Даже не заметив, как это выглядело.

И вдруг Алиса вспомнила голос Миры.

Жёлтый.

Малиновый.

Скрипка.

Коды подчинения были одноразовыми.

Но это была другая Кристина.

Не та, которая вела её по шоссе. Не та, которая умерла в кресле пилота. Не та, которая не успела ответить.

Алиса спустилась по рампе.
Медик попытался взять её за локоть. Она оттолкнула его здоровой рукой.
— Потом.
— Госпожа Колдуэлл, нам нужно вас осмотреть…
— Обязательно, но позже.
Она подошла к Кристине.
Роберт нахмурился.
— Алиса?
Алиса посмотрела Кристине в её голубые глаза конструкта, почему они у них всегда голубые?
— Жёлтый, малиновый, скрипка.
Роберт подумал, что ослышался.
Кристина замерла. Как машина, получившая команду, её зрачки расширились. Кристина смотрела только на Алису.
— Код принят, — сказала она ровным голосом. — Жду указаний.

Люди вокруг них отошли на несколько шагов. Алиса почувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, горячее и очень простое.

Она могла приказать Кристине уйти. Навсегда. Не приближаться к Роберту. Не входить в её дом. Не касаться её детей.

Не стоять у дверей, не пить кофе на кухне, не быть частью их жизни так, будто её кто-то туда пригласил. Она могла приказать. И Кристина подчинилась бы.

Алиса стояла перед ней и вдруг поняла, насколько легко быть владельцем, когда тебе дали правильные слова.

Роберт сделал шаг вперёд.
— Алиса, что ты делаешь? Потом перевёл взгляд на неподвинжу Кристину, что происходит?
Она даже не посмотрела на него.
— Кто для тебя Роберт? — спросила она. Словно продолжая незаконченный разговор в кабине шаттла.
Кристина молчала долю секунды.
— Личная аномалия, не связанная с миссией.
Роберт побледнел.
— Что?
— Расшифруй, — сказала Алиса.
Кристина моргнула.
Один раз.
— Я люблю его.
Слова прозвучали ровно. Роберт смотрел на неё так, будто впервые в жизни услышал собственное имя на незнакомом языке.

Алиса не двигалась.

— Почему?

— Потому что он смотрел на меня как на женщину, — сказала Кристина. — Не как на боевой конструкт.

Роберт разинул рот от удивления.

Алиса почувствовала, как злость вдруг провалилась куда-то вниз и оставила после себя только усталость. Очень большую. Почти бесконечную.

— Как тебя вернуть в нормальный режим? — спросила она.
Кристина ответила сразу:
— Скажите: протокол закрыт.
— Протокол закрыт.
Кристина глубоко вздохнула.
Плечи у неё остались прямыми. Лицо — спокойным. Но на секунду Алисе показалось, что она только что вернулась в собственное тело.
— Откуда вы знали код подчинения? — спросила Кристина.
— Мира подсказала.

Кристина опустила взгляд. На её лице впервые появилось что-то похожее на смущение.

— Спасибо, что не воспользовались...
Алиса ничего не ответила. Кристина перевела взгляд на Роберта. И вдруг покраснела.
— Я давно хотела тебе всё рассказать, — сказала Кристина. — Но не могла. И боялась.
Роберт смотрел на неё. Сначала непонимающе. Потом с выражением человека, у которого слишком много отдельных деталей наконец сложились в одну картину.

— Кристина, — медленно сказал он. — Ты конструкт?
Она кивнула.
По её щеке потянулась слеза.
— Да.
Роберт не сразу нашёл, что сказать. Кристина попыталась продолжить ровно, но голос всё равно дрогнул.

— ОПЗ внедрило меня в окружение Алисы из-за рисков, связанных со «Свободным человечеством». Потенциально опасная политическая группа. Признаки радикализации. Доступ к семье Колдуэллов. Возможные контакты с организациями, представляющими угрозу.

Она замолчала. Потом добавила тише:
— Сначала это была миссия.

Роберт всё ещё смотрел на неё. Кристина с трудом выдержала его взгляд.

— Но то, что было между нами, не было миссией. Не потом.
Она сглотнула.
— Правда.
Алиса посмотрела на Роберта. Потом на Кристину.

Алиса посмотрела на Роберта. Потом на Кристину. Когда он обнял её, у Алисы на секунду возникла почти приятная, мстительная мысль.

Не ту Кристину ты обнимаешь. Поднимись в шаттл. Она всё ещё там, в кресле пилота. Мёртвая. С открытыми глазами. С грудью, разорванной пулями. Скажи ей спасибо. Скажи ей, что любишь её. Но она промолчала.

Это было бы слишком большим ударом. Не только потому, что Кристина — конструкт. Он только что понял, что женщина, которую он любил последний год, была именно той страшной машиной с человеческим лицом, о которых Алиса столько лет говорила  с ненавистью.

И уж точно он не был готов понять, что перед ним стоит не совсем та Кристина.
Не та, которую он знал. Та умерла в шаттле. Алиса могла сказать всё. Одной фразой разрушить этот невозможный момент. Но после всего, что произошло, Алиса не могла.
— По моему. Вам двоим, видимо, нужно о многом поговорить.
Она прошла мимо них.
— Алиса, — сказал Роберт, ей вслед. Алиса не обернулась.

***

В доме было тихо. Слишком тихо после Женевы, трассы, взрывов горящих машин, шаттла, сирен и голосов в каналах связи.

Дети спали. Алиса вошла к ним осторожно, стараясь не задеть шиной дверной косяк. В детской комнате пахло детским шампунем, пластиком игрушек и тёплым воздухом от климатической системы.

Натан спал, раскинувшись поперёк кровати, Эмма  свернулась на другой стороне комнаты под одеялом, прижав к себе мягкую игрушку панду с простенькими искином, которой Роберт когда-то запретил подключение к домашней сети после того, как Панда начала самостоятельно заказывать ей сладости.

Алиса постояла между кроватями.
Потом наклонилась и поцеловала их обоих.
Очень аккуратно.
Так, чтобы не разбудить.
У дочери дрогнули ресницы, но она не проснулась.
— Спите, — шепнула Алиса.

Она не знала, кому это сказала. Детям. Себе.

Той жизни, которая сегодня почти закончилась и почему-то всё ещё продолжалась.

В своей комнате Алиса достала шкатулку. На дне шкатулки среди неотправленных писем лежал орден Уильяма Блейка.

Алмазный глобус с золотыми листьями. Высшая награда ОПЗ. Алиса долго смотрела на него, прежде чем взять в руку.

Орден был тяжелее, чем она помнила. Хрусталь холодил пальцы сквозь кожу, золото тускло ловило свет настольной лампы. Она помнила, как впервые увидела его. Он был приклеен к таймеру несуществующей бомбы.

Уильям Блейк тогда, смотрел на неё с той ленивой, насмешкой, от которой хотелось ударить его и одновременно отступить на шаг. Таймер отсчитывал секунды, которые на самом деле ничего не значили. Бомбы не было. Дешёвый драматический жест и высшая награда ОПЗ, превращённая в украшение для чужого страха.

Она нашла его в кармане кресла капсулы, когда Чёрная Птица сбросила её в атмосферу Марса, жестко, почти не сбавляя хода. Она тогда отключилась от перегрузок. Она так и не поняла, почему он оставил орден ей. Как напоминание? Как злую шутку?

Как доказательство того, что он мог взять самый высокий символ чужой системы и приклеить его к игрушечной бомбе, если ему так хотелось?

Алиса сжала орден в ладони. Интересно, Алиса Смит тоже помнила его? Помнила таймер?

Помнила, как тело холодеет раньше, чем разум успевает понять, что происходит? Или для неё Уильям стал чем-то другим? Не человеком, который смеялся над её страхом, а тем, на кого можно смотреть не со страхом, а с любовью.

Алиса закрыла шкатулку.

Крышка ударила по дереву глухо и окончательно.
Алиса взяла орден.
Потом достала из ящика стола вейп, на секунду посмотрела на него, усмехнулась и всё-таки положила в карман.
У двери её снова догнали врачи.
— Госпожа Колдуэлл, нам нужно осмотреть вашу руку.
— Потом.
— У вас может быть вывих плечевого сустава, повреждение связок, сотрясение…
Она снова прошла мимо них. К реке было недалеко.

Ночная вода была тёмной, почти неподвижной. На другой стороне горели редкие огни. Дом за спиной казался слишком большим, слишком освещённым, слишком безопасным для места, куда возвращаются после политического убийства, которое не получилось.
Алиса достала орден.
Некоторое время держала его в руке.
Металл был холодным. Кристалл глобуса с высеченными лазером континентами играл в свете фонарей, золотые листья царапали кожу.  

Потом она бросила его в воду. Орден ударился о поверхность, отскочил один раз, как плоский камень, второй — хуже, на ребро, оставив короткий серебряный след в лунном отражении.

Потом утонул.
Круги разошлись по воде.
Исчезли.
Телефон завибрировал в кармане. Она успела забыть про него, слишком много всего произошло за последний час. Несколько секунд она пыталась достать его из кармана, штанов на левой стороне правой рукой. Номер на экране не отображался.

Потом всё-таки взяла трубку.
— Да.
— Вы живы, — сказала Мира Стоун.
— Не благодаря отсутствию стараний.
— Это верно.
Алиса смотрела на воду.
Река была почти чёрной. Только у самого берега, где слабый ветер трогал поверхность, уже проступал серый металлический блеск. В темноте вода казалась плотной, как гудрон.
За спиной оставалось поместье.
Большой тихий дом с освещёнными нижними окнами, посадочной площадкой, тёмным контуром шаттла и людьми, которые старались говорить слишком тихо, будто тишина могла отменить всё произошедшее.
— Кристина умерла, — сказала Алиса.
— Да.
— Другая уже здесь.
— Тоже да.
— Вы быстро работаете.

Где-то далеко, за деревьями, оживало шоссе. Его почти не было слышно, только низкий ровный гул, дыхание просыпающегося города.
Алиса закрыла глаза.
— Что вам нужно, Мира?
— Сообщить хорошие новости.
Алиса открыла глаза. На другом берегу начали загораться утренние служебные огни. Сначала один, потом ещё несколько — вдоль набережной, у причала, над автоматической станцией техобслуживания. Прогноз погоды на телефоне показывал тёплый осенний день.
— Полчаса назад партия «Свободное человечество» официально исключила вас из своих рядов. За публичные заявления несовместимые с программой движения.

Алиса глубоко затянулась вейпом чувствуя, как ладони стало покалывать, а голова чуть закружилась, она давно не курила. Сломанную руку покалывало тоже.
Потом тихо сказала:
— Как неожиданно. Это хорошие новости?
— Не огорчайтесь. Через двадцать минут после этого партия была признана экстремистской организацией на территории Земли, Луны, Марса и большинства внешних юрисдикций.

Алиса устало рассмеялась. Смех вышел тихим, почти беззвучным.
— Разумно.
— Очень.
Молчание.
Вода у берега тихо шевелилась.
Небо над восточной линией деревьев становилось светлее.
Ещё не рассвет. Скорее обещание рассвета.

Чёрный цвет отступал неохотно, слоями: сначала становился синим, потом серым, потом почти прозрачным у самой кромки горизонта.

В доме за её спиной кто-то открыл дверь.
Алиса услышала короткий мужской голос, ответ Кристины, но не разобрала слов.
— Чёрные Рыцари нашли убежище Элиаса в Рейкьявике, — сказала Мира.
Алиса медленно закрыла глаза.
Конечно.
День ещё даже не начался.
— Его там не было, — продолжила Мира. — Судя по следам взлёта, он покинул Землю. Мы объявили его в розыск по всей солнечной системе.
— Чёрные Рыцари на Земле, — сказала Алиса.
Это прозвучало не как вопрос.

Мира помолчала.

— Тяжёлые времена, тяжёлые решения.

Алиса открыла глаза и посмотрела на светлеющий горизонт.

— Удобная фраза.

Она не обернулась.

— Вы это подготовили заранее, — сказала Алиса.

— Конечно.

Удивительно, как быстро они адаптировались к изменившейся обстановке.

Удивительно и тошнотворно.

— Приказ Кристине уничтожить шаттл тоже был отдан заранее? — спросила Алиса.
Пауза была короткой.
Слишком короткой, чтобы быть сомнением.
Достаточно длинной, чтобы быть признанием.
— Да, — сказала Мира. —Удивительно, что Кристина вам рассказала. Ваш отец, вероятно, принял бы случайную катастрофу,  Не сразу. Не полностью. Возможно, никогда по-настоящему. Но принял бы достаточно, чтобы не начинать прямой конфликт.
Алиса сжала телефон так сильно, что заболели пальцы.
— Вы рассчитывали на его благоразумие?
— Мы рассчитывали на его усталость, его ответственность и его нежелание начинать войну из-за того, что нельзя доказать.
Алиса посмотрела на свою руку.
На пальцах ещё оставалась едва заметная грязь от пола шаттла. Под ногтемями — тёмные полоска засохшей крови. Не её. Кристины. Джона. Наверное, уже неважно чьей.
Алиса вдруг почувствовала, что хочет принять душ.

Долго стоять под горячей водой и смывать с себя Женеву, шаттл, чужую кровь и тошнотворное ощущение, что её только что не спасли, а переоценили.

— Я рада, что смогла изменить ваше мнение обо мне, — сказала она.
— Не надо так.
Ветер с реки коснулся лица.
Холодный, ранний, почти чистый.
— Тогда как надо? — спросила она.
В голосе Миры впервые появилось что-то почти человеческое.
— Отдохните, Алиса. Восстановитесь. Проверьте руку. Обнимите детей. Поспите хотя бы четыре часа, если сможете.
— А потом?
— Потом у нового министра по этике ОПЗ будет очень много работы.
Алиса медленно опустила вейп, который так и не успела поднести к губам.

— Простите?

— Должность пока называется временно, юридическая служба спорит о формулировках. «Министр» звучит слишком государственно, «уполномоченный» слишком слабо, «специальный комиссар по этике постчеловеческих субъектов» никто не сможет произнести в прямом эфире. Но суть вы поняли.

— Я ни на что не соглашалась.

— Сегодня это, кажется, общая тема.

— Мира.

— Алиса.

— Нет.

— Вы можете сказать это завтра. Сегодня вы слишком устали, чтобы принимать плохие решения.
Алиса посмотрела на воду там, где исчез орден. Круги на воде больше не были видны.
— А хорошие?
— Хорошие вы уже приняли в Женеве.
Алиса смотрела на тёмную воду.

Круги от ордена уже исчезли.
— Мира, если я хотя бы задумаюсь об этой роли, Мелоди должны получить свободу.
На другом конце линии стало тихо. Словно Мира ожидала эту цену, но всё равно дала ей прозвучать.
— Это технически проще, чем вы думаете, — сказала она наконец. — Массовое обновление прошивки.
— Тогда тем более.
— И практически сложнее, чем вам хочется.
— Нельзя за одну ночь научить существ, которые никогда ничего не выбирали для себя, быть самостоятельными личностями, — продолжила Мира. — У части получится. У части нет. У части начнётся паника. У другой — зависимость от первого человека, который предложит новый повод подчиняться.

Алиса долго молчала.
Потом сказала:
— Значит, нужны реабилитационные центры.
— Хорошо.
— Юридическая защита.
— Да.
— Временное жильё. Консультанты. Обучение. Медицинская и психологическая помощь.
— Алиса…
— И хотя бы возможность, — сказала она. — Может не на счастье, но на нормальную жизнь.
Алиса повернулась к дому. Вдалеке, за стеклом, двигались тени людей. Где-то там Роберт разговаривал с новой Кристиной.

— И Кристина, — сказала Алиса.
— Что Кристина?
— Она должна остаться единственной.
— В каком смысле?
— В прямом. Никаких серий. Никаких телохранителей для богатых семей. Никаких «улучшенных сотрудников безопасности» с хорошими манерами и аварийными протоколами самопожертвования.

— Кристина — не продукт массового рынка.
— Тем лучше.
— Кристина — пост-BLK архитектура. Почти двадцать лет разработки. Полтора миллиарда BTI только прямых затрат. Она не Мелоди.
— Я заметила.
— Из неё бессмысленно делать эксклюзивное развлечение для вашего мужа.
Алиса сжала телефон так на секунду подумала, что экран треснет.
— Повторите это ещё раз, Мира, и я брошу телефон в реку вслед за орденом.
Мира не поняла.
—Каким орденом?
—Неважно.
На этот раз Мира действительно рассмеялась.
— Хорошо. Не развлечение. Личный боевой конструкт с высоким уровнем социальной адаптации, расширенной автономией.
— Без кодов подчинения, — добавила Алиса.
Смех исчез.
— Это опасно.
— Да.
— Она сможет отказаться от приказов.
— В этом и смысл.
— Она может выбрать Роберта.
Алиса посмотрела на воду.
— Она уже выбрала.
— И вы всё равно этого хотите?

В темноте река выглядела спокойной. Но она знала, что это только поверхность. Под ней была грязь, течение, холод, и всё, что вода согласилась забрать.
— Нет, — сказала Алиса. — Я не хочу, но я сегодня сказала, всему миру, что конструкты — люди. Было неправильным начать с исключения для себя.
— Вы просите меня передать автономному боевому конструкту полную свободу, — сказала Мира.
— Да.
— Вам очень хорошо знаком один конструкт, который эту свободу получил.

Её начало знобить, ветер у реки был холоднее, чем казался из дома, а может у неё просто поднялась температура.
— Вы говорите об Уильяме.
— Да.
— Он не получил право отказа. Ему его выдали слишком поздно.
Мира молчала.
— Отец сказал мне, что Уильям не хотел, чтобы его воскрешали.
— Майкл знает больше, чем говорит.
— Видимо.
Она стояла неподвижно, с телефоном у уха, и смотрела туда, где несколько минут назад утонул орден Блейка.
— Может быть, стоило оставить мёртвому полковнику покой.
Алиса почему-то ждала возражения. Исторического контекста. Обычной холодной фразы о необходимости, войне, балансе сил и цене бездействия.
— Да, — сказала Мира. — Вероятно, стоило.
Но Мира просто согласилась.
— Тогда почему? — спросила Алиса.
— Потому что ситуация с Уильямом Блейком гораздо сложнее, чем вам сейчас кажется.
— Мой отец сказал…
— Ваш отец сказал вам часть правды, — перебила Мира. — Не потому, что хотел солгать. Потому что иногда часть правды — единственное, что человек способен дать дочери, не разрушив всё остальное.
Мира долго молчала. Так долго, что Алиса решила, что связь оборвалась.
Потом адмирал сказала:
— Хорошо.
Алиса не ожидала, что это слово прозвучит так просто.
— Хорошо?
— Вы хотели условия. Я услышала условия.
— И?
— И завтра юристы объяснят вам, почему каждое из них невозможно. Послезавтра финансисты объяснят, почему каждое из них слишком дорого для планетарного бюджета. Через неделю комитеты объяснят, почему каждое из них преждевременно. А потом, если вы всё ещё будете хотеть эту работу, вы начнёте заставлять их делать это по частям.

— Я ещё не согласилась.
— Нет, — сказала Мира. — Но фактически уже начали.
Алиса посмотрела на тёмную воду.
Мира ещё секунду молчала в линии, будто хотела сказать что-то другое.
— Добро пожаловать на край доски, Алиса.
И отключилась. Алиса осталась у воды одна. С рукой в шине.
С домом за спиной, в котором спали дети, Роберт молчал с Кристиной, а мир, как обычно, требовал, чтобы кто-то назвал насилие порядком.
В четырёх тысячах миль от неё в Женеве, Джон Ривз боролся за жизнь.
Она сделала затяжку и выдохнула дым в темноту. На востоке небо начало светлеть. Сначала едва заметно. Потом сильнее.

Вода у берега стала не чёрной, а серой. Потом стальной. Потом на поверхности появилась первая тонкая линия света.

Орден лежал на дне.Ничего не было исправлено. Но ночь закончилась.

Алиса стояла у реки и смотрела, как начинается день, в котором ей придётся решить, кем она теперь будет.