Касаясь пустоты (Глава 29)⁠⁠

Отдельная благодарность @FatherYan за редактуру и корректуру глав.
Спасибо @Katyaklya, за вычитку ранних черновиков и отзывы.
С удивлением обнаружил, что в прошлых главах поломалось оглавление. Здесь исправил найти полную серию можно здесь: Касаясь пустоты (Роман)
Если вы открыли пост не намеренно и не хотите скролировать сквозь массив текста. Можно нажать на кнопку минус и свернуть пост.

Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)
Глава 12 Касаясь пустоты (Глава 12)
Глава 13 Касаясь пустоты: Глава 13
Глава 14 Касаясь пустоты: Глава 14
Глава 15 Касаясь пустоты (Глава 15)
Глава 16 Касаясь пустоты (Глава 16)
Глава 17 Касаясь пустоты (Глава 17)
Глава 18 Касаясь пустоты (Глава 18)
Глава 19 Касаясь пустоты (Глава 19)
Глава 20 Касаясь пустоты (Глава 20)
Глава 21 Касаясь пустоты (Глава 21)
Глава 22 Касаясь пустоты (Глава 22)
Глава 23 Касаясь пустоты (Глава 23)
Глава 24 Касаясь пустоты (Глава 24)
Глава 25 Касаясь пустоты (Глава 25)
Глава 26 Касаясь пустоты (Глава 26)
Глава 27 Касаясь пустоты (Глава 27)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 28)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 29)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 30)

Версия на АТ https://author.today/work/531300 Имеет несколько другую структуру глав.
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику и предложения по сюжету.

За последние десять дней я написал сразу две главы. Они представляют собой непрерывное повествование, поэтому я решил выложить их вместе. Эти главы завершают основную историю Алисы Колдуэлл, хотя мы ещё встретимся с ней в эпилоге книги. Надеюсь, главы на Земле были для вас так же интересны, как и события в далёком космосе. И хотя эти линии разделены немыслимыми расстояниями, они всё сильнее оказываются связаны друг с другом.

Алиса стояла над раковиной в служебном туалете, держалась рукой за холодный край и смотрела на бегущую воду. Рядом с зеркалом висела табличка «Сотрудники обязаны мыть руки перед возвращением на рабочее место».

Перед глазами всё ещё стоял нелепый сад со стеблями бамбука, растущими навстречу друг другу.

Уильям Блейк.

Женщина с её лицом, которая улыбалась так, будто имела на это право.

Во рту стояла горечь.

Телефон в кармане начал вибрировать.

Сначала коротко.

Потом снова.

Потом уже почти непрерывно.

Алиса машинально открыла экран.

Открытая страница платформы «Свободного человечества» уже обновлялась. Запись с её речью висела наверху ленты. Под ней комментарии шли один за другим, накладываясь друг на друга, как будто люди по всему миру вдруг решили говорить с ней одновременно.

«Вы сказали то, что нужно было сказать.»

«Предательница.»

«Спасибо. Я Мелоди. Я не знала, что кто-то может сказать это вслух.»

Алиса на секунду остановила прокрутку.

Она, конечно, знала, что Мелоди могут пользоваться телефонами: заказывать еду, вызывать транспорт, вести переписку, переводить деньги, читать новости, регистрироваться на платформах, если, конечно, владелец не запретил.

Она только что, перед залом и камерами, признала их людьми.

И всё равно сообщение оказалось неожиданным.

«Настоящие люди этого не забудут.»

«Мой сын женился на Мелоди. Я всё это время жалела его, как будто он выбрал вещь вместо человека. Сейчас мне впервые стало страшно, что я всё это время была просто жестока к ним обоим.»

«Она защищает конструктов, потому что сама конструкт.»

«Почему она не ответила прямо, кто такая женщина на фото?»

«Спасибо.»

«Настоящий спикер движения никогда бы не назвала машины людьми.»

«Спасибо, Алиса. Не все люди хотят быть владельцами.»

«Кто-нибудь вскройте ей череп, и там наверняка найдётся кодекс-чип.»

«Я купил Мелоди два месяца назад. После вашей речи мне стало стыдно, что я никогда не спрашивал, чего она сама хочет.»

«Будьте осторожны.»

Поток сообщений внезапно оборвался. На месте ленты появилась белая страница с логотипом движения и короткой надписью: «К сожалению, ваш доступ к платформе временно ограничен, пожалуйста, обратитесь к администратору.»

Алиса некоторое время смотрела на эти слова.

Потом выключила телефон и умылась холодной водой.

Один раз.

Потом ещё.

Вода стекала по подбородку, капала на воротник, оставляла тёмные пятна на ткани. Алиса посмотрела на себя в зеркало и на секунду не поняла, кого видит.

Дочь Майкла Колдуэлла.

Женщину с фотографии.

Оригинал.

Она попыталась усмехнуться, но не смогла.

Каково это проснуться и считать своим то, что принадлежало другой? Помнить родителей и детство, которые были не твоими. Носить лицо женщины, которая где-то там жива, стареет, говорит с трибуны и имеет роскошь называться оригиналом.

Алиса Смит смотрела на Уильяма Блейка. И во взгляде у неё было только тепло.

Не напряжённая покорность. Тепло. Простое, почти домашнее, почти неприличное в своей естественности.

Алиса не помнила, когда в последний раз смотрела так на Роберта.

Как это вообще было возможно?

Что должно было произойти с этой женщиной, чтобы она могла стоять рядом с Уильямом и смотреть на него так, будто рядом с ней был не оживший кошмар, а кто-то, кого она выбрала сама?

И что это говорило о самой Алисе? Она вспомнила Элиаса. Его спокойный, сочувственный голос. И её снова замутило.

Что эта другая Алиса думала о ней? Считала её воровкой собственной жизни? Или наоборот — той счастливой версией, которой повезло остаться настоящей? Она попыталась вспомнить, сколько счастья было в этой настоящей жизни.

Муж, с которым они давно научились молчать и не поднимать определённые темы, чтобы со стороны это всё ещё напоминало успешный брак.

Дети. Алиса подумала о них с неожиданным теплом.

Натан и Эмма были замечательными, спорили из-за глупостей, оставляли недоеденные фрукты на столе, перебивали взрослых, злились, когда Алиса закрывала им VR. Алиса очень любила их.

За дверью кто-то быстро прошёл по коридору. Потом ещё кто-то. Голоса стали громче.

Джон вошёл в женский туалет без стука. В другой ситуации Алиса, наверное, сказала бы что-нибудь едкое. В этой — только подняла на него глаза. Следом за Джоном вошёл доктор Вернер, личный врач её делегации. Невысокий седой мужчина с усталым лицом и медицинским планшетом в руке.

Кристина встала в дверном проёме. За ней у туалета собрались представители её партии.

— Госпожа Колдуэлл должна немедленно вернуться в зал, — донёсся напряжённый голос Крейна. — У нас есть обязательства. Она должна выступить с уточнением позиции.

— Уточнением? — удивлённо спросила Кристина.

— Да. Уточнением, — сказал Крейн уже жёстче. — Объяснить, что её слова были неправильно истолкованы. Что она говорила о необходимости гуманного регулирования, а не о признании конструктов людьми. Что она допустила неточную формулировку.

В коридоре кто-то попытался сказать что-то ещё, но Крейн его перебил.

— Нам нужно минимизировать ущерб. Понимаете? Пока ситуация ещё не полностью вышла из-под контроля.

— Она никому ничего не должна, — твёрдо сказала Кристина.
И закрыла дверь, отсекая коридор.

Вернер присел перед Алисой, быстро посмотрел ей в глаза, коснулся пальцами запястья и нахмурился.

— Пульс высокий. Тремор? Тошнота?

Алиса кивнула.

— Но мне уже лучше.

Вернер достал из кармана маленький блистер.

— Мягкое седативное. Просто снимет острую реакцию.

Алиса сразу узнала таблетки.

Маленькие, круглые, кремово-розовые — почти как помада.

Она знала, что будет потом. Минут через двадцать мир отойдёт на несколько шагов назад. Звуки станут мягче, мысли — менее острыми, чужие лица — не такими важными. Всё останется на месте, просто перестанет требовать от неё немедленного ответа.

Обычно после этого она уходила в VR.

Флорида.

Белый пляж Флориды, слишком чистый, чтобы быть настоящим. Медленный шум прибоя. Солнце, которое не жгло кожу. Песок, который не лип к ногам. Мир, в котором можно было час лежать неподвижно и позволить себе ничего не решать.

Сейчас она этого не хотела.

Алиса посмотрела на закрытую дверь, за которой Крейн всё ещё пытался минимизировать ущерб.

— Через десять минут они скажут, что я выступала под препаратами.

— Они скажут это в любом случае, — сухо ответил Вернер.

— Тогда не будем им помогать.

Алиса взяла блистер, выдавила две таблетки на ладонь, на секунду поднесла ко рту и бросила их в раковину. Таблетки ударились о мокрый фарфор, прилипли к краю сливного отверстия.

Вернер несколько секунд смотрел на них и только покачал головой.

Джон молча протянул Алисе пластиковую бутылку воды.

— Пейте маленькими глотками.

Алиса взяла бутылку обеими руками, потому что одной было бы слишком заметно, как дрожат пальцы.

— Всё совсем плохо? — спросила она.

Вместо ответа он достал планшет и развернул экран к ней.

Вверху висел заголовок: Речь Алисы Колдуэлл «Конструкты — люди» на Международном симпозиуме по проблемам конструктов в Женеве.

Ниже — цифры, которые обновлялись прямо на экране.

Просмотры: 2,8 млрд
Темп распространения: быстрый рост
Положительные реакции: 65%
Нейтральные / неопределённые: 11%
Критические: 13%
Резко отрицательные: 11%
Идентифицированные прямые угрозы насилия: 9 820
Темп угроз: быстрый рост

Алиса некоторое время смотрела на экран.

Цифры не выглядели настоящими.

Слишком большие, чтобы иметь отношение к ней.

— Большинство вроде не хочет меня убить, — сказала она.

Джон не улыбнулся. Он посмотрел на неё так, как профессиональный охранник смотрит на человека, который только что поджёг дом, стоя посреди гостиной.

— Миссис Колдуэлл, большинство тут как раз не нужно.

Он убрал планшет. Его рука на секунду машинально замерла у пустой кобуры.

Жест вышел быстрым.

Почти незаметным.

Но Алиса заметила.

Джон тоже заметил собственное движение.

Опустил руку.

— Можно было опубликовать ваш манифест онлайн, — сказал он.

Алиса моргнула.

— Что?

— Просто как вариант. Вы могли бы хотя бы дать мне сутки.

Он пожал плечами.

— Если честно, лучше неделю. Я бы усилил охрану резиденции, проверил маршруты, заменил часть персонала, поставил дополнительные дроны, попросил закрыть воздушный коридор над поместьем.

Он коротко посмотрел на дверь.

— И не здесь в Женеве.

Алиса закрыла бутылку.

Пластик тихо хрустнул под пальцами.

— Так получилось, — сказала она.

И виновато улыбнулась.

Джон посмотрел на неё без всякой улыбки.

— Да, — сказал он. — Очень неудачно.

Кристина снова открыла дверь, быстро вошла внутрь, и вместе с ней на секунду ворвался шум коридора:
— Нам нужно уезжать, немедленно.

***

В коридоре конференц-центра было многолюдно. Люди стояли группами у стен, возле автоматов с водой, у закрытых дверей переговорных. Кто-то уже говорил в камеры. Кто-то спорил с охраной. Кто-то просто смотрел на Алису.

— Госпожа Колдуэлл! — крикнул кто-то. — Вы не откажетесь от своих слов?

— Алиса, спасибо!

— Скажите это ещё раз! Скажите, что они люди!

— Позор!

— Не слушайте их!

Кристина шла на полшага впереди и справа, иногда мягко расталкивая людей, которые попадались у неё на пути.

Джон шёл слева, прижимая к уху телефон.

— Где чёртов полицейский эскорт? — рявкнул он в микрофон. — Мы движемся к служебному выходу «Север-два». Нет, главный выход больше не используется. Это не обсуждается.

Вернер было двинулся за ними, но Джон обернулся и покачал головой.

— Доктор, вам лучше будет вернуться в Североамериканскую зону обычной авиацией.

Вернер остановился.

— Я личный врач госпожи Колдуэлл.

— Именно поэтому вы ей ещё пригодитесь живым.

— Я должен её сопровождать.

— Мне и так будет непросто вывести её отсюда, — устало сказал Джон. — У меня не будет ни времени, ни людей, ни рук, чтобы защищать ещё и вас.

Вернер посмотрел на Алису.

На секунду ей показалось, что он всё-таки возразит. Но он был достаточно опытен, чтобы понять разницу между заботой и бесполезным героизмом.

— Если начнётся тошнота, спутанность сознания, потеря ориентации или боль в груди, немедленно позвоните, — сказал он.

— Обязательно, — ответила Алиса.

— Вы врёте.

— Сейчас немного.

Джон уже повёл её дальше.

— Мы покроем все расходы на перелёт, — бросил он через плечо.

Вернер сухо усмехнулся.

— Очень щедро.

Вернер замялся на секунду, но крикнул вслед:

— На шаттле есть медицинская сумка, за креслом второго пилота. Обезболивающее, шины, гемостат, противошоковый набор. Если понадобится — используйте всё, что сможете.

И исчез в толпе. Они шли быстро, на них смотрели. Алиса слышала обрывки голосов со всех сторон.

Кто-то попытался приблизиться с поднятым телефоном. Кристина повернула голову, и человек остановился.

Впереди, у поворота к служебной галерее, стояли люди в тёмных костюмах, перегораживая им путь. А между ними — Владимир.

Он стоял так, будто ждал их именно здесь.

На этот раз он улыбался открыто.

Почти тепло.

— Госпожа Колдуэлл, — сказал он. — Какой неожиданный день.

Джон резко остановился, а Кристина сделала несколько шагов вперёд, незаметно вставая между Владимиром, его людьми и Алисой.

— Вы знали наш маршрут? — спросил Джон.

— Я предположил, что разумные люди в такой ситуации не поведут госпожу Колдуэлл через главный вход, — мягко сказал Владимир.

Алиса встретила его взгляд.

— Если вы пришли поздравить меня с политическим самоубийством, выберите момент получше.

— Нет, — сказал Владимир. — Я пришёл сказать, что в восторге от вашей речи. И я бы не назвал это политическим самоубийством.

Алиса удивлённо вскинула брови.

Владимир посмотрел на неё с лёгким интересом.

— Превращением.

— Во что?

— Пешка, дойдя до края доски, может стать королевой.

Алиса усмехнулась.

— Вы сейчас сравнили меня с пешкой?

Владимир лёгким движением поправил галстук. Жест был автоматическим. Алиса запоздало вспомнила, что галстук у него остался прежним. Тёмно-синий. С едва заметной серебряной нитью.

— До сегодняшнего дня вы ею и были, госпожа Колдуэлл. Очень ценной. С хорошей позицией на доске, но всё ещё пешкой.

Алиса ничего не сказала, только крепче сжала бутылку с водой, которую до сих пор держала в руке.

— А теперь, — заговорчески продолжил он, — вы дошли почти до края.

Он поднял ладонь между ними и двумя пальцами сделал короткое движение в воздухе, будто передвигал по невидимой доске маленькую фигуру.

Не в сторону Алисы.

Мимо неё.

К выходу.

— Вам остался всего один ход.

За его спиной один из сотрудников ОПЗ внимательно смотрел не на Алису, а на толпу дальше по коридору.

Владимир продолжил:

— Вы, вероятно, сегодня спасли много жизней. Возможно, не там, где хотели. Возможно, не тех, кого собирались спасать. Но всё же.

Алиса не ответила.

— Признаться, вы приятно меня удивили, — продолжил Владимир. — Я не ожидал от вас этого.

— Вы ожидали, что я прочитаю речь Элиаса, — наконец сказала Алиса.

— Разумеется, — развёл руками Владимир. — Все ожидали. Ваш психологический профиль, травма, публичная биография, отец, Уильям Блейк, десять лет риторики «Свободного человечества». Вероятность того, что вы прочитаете подготовленный текст или его функциональный аналог, была около восьмидесяти процентов.

Фраза прозвучала почти без осуждения.

— А остальные двадцать процентов? — спросила Алиса.

Владимир улыбнулся.

— Вот они сейчас идут по коридору к служебному выходу.

— И вы позволили мне выйти на сцену с такими цифрами? — спросила Алиса.

На секунду улыбка исчезла с лица Владимира. Под ней проступило скучающее, отрешённое выражение старика, каким Алиса помнила его раньше: не вежливого хищника в дорогом костюме, а кого-то слишком древнего для искреннего удивления и слишком опытного для сожаления.

Он только выразительно посмотрел на Кристину.

— Ваш арест или устранение, — сказал Владимир очень тихим и ровным голосом, — стали бы куда более сильным триггером погромов.

Алиса почувствовала, как холод прошёл по спине. В коридоре за их спинами началось движение. Сначала просто сдвиг толпы.

Потом выкрик.

— Вы что, не видите?! — крикнул мужчина с красной повязкой на рукаве. — Она конструкт! Она на службе ОПЗ!

Он рванулся вперёд так быстро, что несколько человек вокруг не успели даже отступить. Охранники Владимира одновременно сделали шаг.

Кристина оказалась быстрее. Просто сместилась на полшага, перехватила его запястье, другой рукой коротко ударила под челюсть и позволила инерции закончить остальное.

Мужчина с красной повязкой ударился спиной о стену, съехал вниз и остался сидеть на полу с открытыми глазами, хватая ртом воздух. Его телефон выпал из кармана и покатился по ковру. На экране всё ещё шла запись речи Алисы.

Алиса почувствовала, как Джон взял её за локоть.
— Мы уходим, — сказал он.

Владимир слегка отступил в сторону, освобождая проход.
— Конечно. Мои люди проводят вас до служебного выхода.
— Ваши люди? — спросил Джон.

— До прибытия полиции, — сказал Владимир, всё ещё улыбаясь. — Которой, как я понимаю, сейчас очень трудно выбрать правильную дверь.

Джон посмотрел на него.

— Вы слишком вовремя здесь оказались.
— Это моя профессиональная слабость.
— И ваши люди вооружены.
— Разумеется, — мягко сказал Владимир.

Кристина уже смотрела не на него, а дальше по коридору. Владимир заметил это тоже. Он сделал короткий жест своим людям.

— Проводите госпожу Колдуэлл до машины. Не провоцировать. Не стрелять без необходимости.
Один из охранников молча кивнул.

Алиса посмотрела на Владимира.
— А вы за себя не переживаете?
Он на секунду посмотрел на неё почти с удивлением.

Потом отмахнулся.
— Как говорил один мой старый друг, тело — лишь оболочка.
— У вас странные друзья.

Владимир внимательно окинул взглядом Алису, Джона и Кристину, а потом улыбнулся — на этот раз, похоже, искренне.
— У людей моего возраста других почти не остаётся.

Джон подтолкнул Алису к выходу.
— Идём. Созвонитесь потом.

Владимир слегка склонил голову и коснулся двумя пальцами виска — жест был слишком коротким для настоящего салюта и слишком насмешливым для вежливого прощания.

— Удачи, миссис Колдуэлл. Надеюсь, мы ещё встретимся.
Они пошли дальше.
Джон несколько секунд молчал, потом всё-таки бросил через плечо:
— Странный тип.

Она ещё видела перед собой его голубые глаза, два пальца у галстука и воображаемую доску, на которой он только что передвинул несуществующую фигуру.

— Бессмертные всегда странные, — сказала она.

***

Служебный коридор вывел их к узкой двери без вывески, за которой должен был быть закрытый технический двор и их машины. Кристина открыла дверь первой и сразу остановилась.

Джон тихо выругался. Снаружи было слишком много людей. Это была не основная толпа у главного входа и не организованный протест. Просто люди, которые уже поняли, что главный вход перекрыт, но ещё не знали, где именно появится Алиса. Они стояли у ограждений, рядом с полицейскими, возле бетонных клумб и контейнеров технической службы. Люди с телефонами, с красными повязками «Свободного человечества». Кто-то просто пришёл посмотреть, как история выходит через запасную дверь.

На секунду все замерли. Алиса тоже. Это было страннее крика. Десятки лиц одновременно узнали её. Потом тишина сломалась.

— Вот она!
— Алиса!
— Предательница!
— Конструкты — люди!
— Позор!
— Предатели человечества!
— Конструкты — люди!
— Она продалась ОПЗ!
— Спасибо за ваши слова!
Крики наложились друг на друга так же, как комментарии под трансляцией. Только теперь между словами были не пиксели, а лица, руки, тела и слишком короткое расстояние.
Один из охранников ОПЗ шагнул вперёд. Второй уже держал руку под пиджаком.
— Машина, — сказал Джон.
Бежевый седан Krauss-Veyr стоял не там, где должен был по первоначальному плану, а ближе к выезду, развёрнутый к воротам.

— Быстро, — сказала Кристина.

Она не повысила голос, но Алиса побежала. Просто побежала между Джоном и Кристиной, как обычная испуганная женщина, а не как человек, который только что изменил политическую карту мира. Полицейское оцепление у служебного входа продержалось ещё несколько секунд.

Потом рухнуло. Просто один из барьеров сдвинулся, кто-то упал, кто-то попытался отступить, и в образовавшуюся щель хлынули люди. Потоки смешались. Красные повязки, телефоны, делегатские бейджи, журналисты, охрана центра, сторонники, противники — всё стало одной движущейся массой. Кто-то ударил кого-то по лицу.

Кто-то закричал, что это провокация ОПЗ. Кто-то пытался поднять упавшую женщину, но его тут же оттолкнули. Поток людей пошёл прямо на них.

Охранники ОПЗ выиграли им несколько секунд. Они встали поперёк прохода и вскинули пистолеты. Толпа замерла, но не остановилась.

Именно замерла — на той грани, где никто не хотел быть первым, но сзади давили наступающие люди.

Охранники не выстрелили.

Алиса увидела это краем глаза и вдруг поняла, что они не решатся. Не здесь. Не под сотнями камер. Но они выиграли ей время.

— Вперёд! — рявкнул Джон.
Дверь машины уже открывалась.Джон схватил Алису за плечо, дотащил последние два шага и почти втолкнул внутрь.
— В машину.

Алиса ударилась бедром о край сиденья, неловко провалилась внутрь и на секунду потеряла равновесие. Кристина оказалась рядом почти сразу. Дверь захлопнулась с тяжёлым бронированным звуком.

Снаружи кто-то ударил ладонью по стеклу.

Потом ещё раз.

Толпа снова пришла в движение, как вода после короткой задержки.

— Поехали! — рявкнул Джон с переднего сиденья испуганному водителю.
Седан тронулся.
Сначала медленно, протискиваясь между служебным фургоном и бетонным ограждением.
Потом быстрее.
Крики били по затемнённым стёклам и распадались на отдельные слова.
— Предатели человечества!
— Конструкты — люди!
— Машины!
— Люди!

Алиса зажала уши руками. Это не помогло.

За стеклом люди становились всё меньше. Лица сливались в пятна, красные повязки — в короткие вспышки цвета, поднятые телефоны — в мерцающую линию.

Но крики всё ещё долго стояли у неё в ушах.

***

Уже в машине её догнало сообщение от отца. Конечно же, Майкл смотрел её выступление. Марс и Земля сейчас были сравнительно близко, задержка связи была терпимой по меркам межпланетного общения, но всё равно слишком большой для настоящего разговора. Алиса открыла сообщение.

На экране у Майкла Колдуэлла рубашка была расстёгнута у горла и помята, седые волосы растрёпаны, лицо серое, с пятнами усталости под глазами. За его спиной Алиса увидела знакомый офис в административном секторе Марс-Сити: тёмное стекло, низкий потолок, старый земной глобус на подставке, и красноватый свет за окном.

Майкл говорил с трудом, словно перед записью долго куда-то бежал и теперь не мог отдышаться. Человек, которого она привыкла представлять практически неуязвимым лидером целой планеты, выглядел так, будто мир наконец ударил его в грудь, а он не успел приготовиться.

— Алиса, пожалуйста, поверь мне, — сказал он.
Голос сорвался.
— Я не знал про Алису Смит, — сказал он. — Клянусь тебе. Если бы знал...
В кадре появилась Лара.

Алиса отстранённо подумала, что Лара изменилась за десять лет с тех пор, как она видела её в последний раз.

— Майкл, у вас все показатели в красной зоне, — сказала Лара, озабоченно глядя на планшет. — Пожалуйста, примите таблетки.

Майкл резко отмахнулся.

— Не сейчас.
— Майкл!
— Не сейчас, Лара.
— Что со мной может случиться, в конце концов? Это тело и так давно сдаёт.

Он почти рявкнул, но даже это прозвучало слабо. Потом попытался улыбнуться в камеру. Алиса вдруг отметила, что раньше Лара всегда называла её отца только директором Колдуэллом. Не Майклом. Никогда по имени. Что-то изменилось между ними.

Лара выразительно на него посмотрела, словно хотела сказать что-то очень резкое, но передумала.

Алиса вдруг поняла, что сейчас впервые в жизни увидит, как отец плачет.

— Я пытался его убить, Алиса, — сказал Майкл. — За тебя. За себя. За всё, что он сделал. Но он как таракан. Он всегда был как таракан. Слишком живучий для человека, слишком злой для машины.

Он провёл рукой по лицу.

— Я многого тебе не рассказывал. Прости. Я давно знал Уильяма. Знал ещё до всего этого…

Майкл неопределённо обвёл рукой свой кабинет на Марсе.

В машине был слышен только гул двигателя, набиравшего скорость. Кристина сидела рядом и смотрела вперёд. Джон на переднем сиденье делал вид, что не слышит.

За окнами мелькала чистая, вежливая Женева.

— До «Чёрной Птицы». До программы «Чёрных Рыцарей». Он не всегда был таким. И отчасти это наша вина. Не твоя. Нисколько не твоя. Наша. Моя. ОПЗ. Людей, которые решили, что, если человек достаточно полезен, его согласие можно оформить задним числом. Решения, которые мы принимали ради всеобщего блага…

Майкл запнулся, словно ему не хватало слов. И это было хуже всего. Потому что Майкл Колдуэлл почти никогда не запинался.

— Ты была сильной сегодня, — наконец сказал Майкл. — И я горжусь тобой, дочка.

В этот момент Алиса внезапно простила отца. Не за всё. Конечно, не за всё.

Но за эту секунду она была не наследницей бессмертного и не архивом, который надо срочно обновить, пока не стало поздно.
Дочка.
Алиса смотрела на экран и не могла ответить.

Даже если бы нажала запись ответа прямо сейчас, отец услышал бы её слишком поздно для этого момента. В этом была вся их жизнь: он всё время говорил ей что-то важное через задержку связи.

— А сейчас, — сказал Майкл, и в голосе снова появилась прежняя сухая власть, только теперь она дрожала по краям, — убирайся оттуда. Немедленно. Твоя речь расходится по сети быстрее, чем мы успеваем считать реакции. И не всем она понравилась.

Он наклонился ближе к камере.
— Пожалуйста. Просто вернись домой живой.
Лара снова появилась в кадре, уже с блистером таблеток в руке.
— Майкл. Сейчас же.

Майкл устало кивнул, не глядя на неё.

Несколько секунд просто смотрел в камеру, будто всё-таки надеялся, что расстояние ошиблось, что дочь сейчас появится на другом конце связи и скажет хоть что-нибудь.

Потом запись закончилась.

Алиса держала телефон в руке ещё несколько секунд, потом машинально сунула его в карман. Ей больше не хотелось ничего читать и слышать. Счётчики непрочитанных сообщений стремительно росли: их приходило слишком много, чтобы она хотя бы теоретически могла на них ответить. Ей хотелось добраться как можно скорее домой, закрыть шторы и лечь спать.

За окном шоссе шло вдоль озера. Чистая вода, красивые деревья, полицейская машина впереди.

Эскорт свернул с основной скоростной магистрали на трассу для автоматических грузовиков.

Дорога сразу стала шире и более пустой. По обеим сторонам потянулись низкие шумозащитные стены, за ними — складские ангары, технические мачты, серые полосы сервисных проездов. Здесь не было рекламных экранов и обычного городского движения. Только разметка, датчики и длинные прямые участки, рассчитанные на машины, которым не нужно было смотреть по сторонам.

Двигатель седана загудел громче, когда водитель начал набирать скорость.
— Это тоже ведёт в аэропорт? — спросила она.
— Ведёт, — сказал Джон, бегло взглянув на карту маршрута в телефоне.
Он уже говорил по телефону.
— Подготовьте шаттл к взлёту. Немедленно. Что значит, у пилота обед?! Нет, не после подтверждения маршрута. Сейчас. Заправку прервать. Пилота на борт, окна закрыть, реактор в горячий режим. Мы будем через…

Он не договорил.
Кристина обернулась. Просто повернула голову и посмотрела в заднее стекло.
— Нас преследуют, — спокойно сказала Кристина.
Джон быстро обернулся.

В заднем стекле, далеко за ними, на грузовую трассу один за другим свернули три тяжёлых автогрузовика. Белые кабины. Длинные кузова с яркими наклейками прохладительных напитков: улыбающиеся фрукты, ледяные капли, слишком весёлые цвета для пустой технической дороги.

Они шли слишком быстро.

И слишком ровно.

— Это не грузовики, — резко сказал Джон.

Он наклонился к водителю и хотел ему что-то сказать, но впереди полицейская машина сопровождения вдруг вспыхнула белым. Сначала словно изнутри расцвёл огненный цветок.

Полицейскую машину разорвало пополам, горящие обломки закувыркались по трассе, один из них ударил в бетонное ограждение и рассыпался искрами.
Следом раздались выстрелы.
Вторую машину эскорта бросило в сторону; она вильнула, задела барьер и пошла юзом, оставляя на асфальте чёрную дугу.
Очередь прошлась по седану, и по бронированному стеклу побежали отметины от пуль.

— Дерьмо! FPV-дроны! — крикнул Джон.

Автопилот седана стал уводить машину по дуге, огибая горящие обломки, но водитель запаниковал, схватился за ручное управление ударил по тормозам.

Поздно.

Седан был слишком тяжёлым, слишком быстрым, слишком близко.

Алиса успела увидеть только горящий остов полицейской машины, обломки проблесковых маячков, распахнутую дверь, вращающееся колесо и что-то тёмное на асфальте, что мозг отказался назвать телом.

Потом бронированный седан врезался в обломки. Подушки безопасности раскрылись. Удар выбил воздух из лёгких. Мир сорвался с места.

Стекло, металл, ремни, крик Джона, рука Кристины, которая ударила Алису в грудь и прижала к сиденью сильнее любого ремня.

Потом второй удар. Боковой. Седан развернуло.

Алиса увидела небо там, где должно было быть окно.

Потом асфальт.

Потом снова небо.

Она слышала собственное сердце — слишком громко, слишком близко.