Как я в армию служить попал. Часть 2
Прибыли в часть мы уже на следующий день. Поспать в поезде не удалось, так как в плацкарте ни у кого не было отдельного места. На каждое отделение плацкарта (4 койки) сидело по 6 человек, и спать пытались по очереди.
На станции нас сгрузили с поезда, и решили построить прямо на платформе. Уже тут стало ясно, что церемониться с нами никто не собирается. Как только ещё не разношенные и новые берцы молодого пополнения части ступили на землю Амурской области, до этого момента спокойный и дружелюбный офицер превратился в картинного «сержанта вооруженных сил США». Столько мата мои уши не слышали за все прожитые до этого 22 года жизни, а таких сильных «поджопников» я не получал и вовсе. С помощью матюгов и знатных лещей, потерявших чувство реальности бойцов, всё же удалось собрать во что-то похожее на военный строй. Мы ждали автобус.
Автобус, в отличие от того, что приехал за нами на КСП, в этот раз явно не торопился. Ждали его практически полтора часа, из которых час слушали от лейтенанта то, что с нами будут делать в течение года службы. Хорошего предвиделось мало.
Первое, что стоит отметить о части, в которую нас привезли – её территория чертовски длинная. От КПП до казармы мы шли порядка 20 минут по грунтовой дороге в окружении складов МТО, стоЯщими вразнобой среди деревьев. Сама казарма находилась посреди леса. Одноэтажное старое здание с деревянными полами и тонкими каменными стенами. Перед казармой был плац. Нет, плац – это очень гордое название для того места, где нас построили. Этот кусок из сборных железобетонных плит был порядка 25 метров в длину, и около 7 метров в ширину. Начинался он от курилки, выполненной в виде деревянной беседки сразу позади нас, и кончался прямо перед стенами казармы. По виду плаца было понятно, что заниматься строевой подготовкой в этой части не принято. Для этого просто не было места. Прямо за казармой находился летний душ, в который ежедневно привозили воду местные пожарные. Все удобства находились на улице, недалеко от штаба части, который располагался чуть левее. В казармах туалетов не было. В полукилометре от казармы находилась столовая, к которой шла обычная грунтовая дорога прямо через лес. Спортивный городок был сделан из подручных материалов: штанги, где вместо блинов к грифу были приварены куски гусениц от танка, гантели, выполненные из болванок артиллерийских боеприпасов, лестница - рукоход и турники. Всё это безобразие было окружено оградой из болванок от реактивных снарядов, сцепленных между собой пулемётной лентой. Прямо за спортивным городком виднелось полуразрушенное здание, которое ранее выполняло роль летней столовой.
Пока ждали, когда к нам для инструктажа придёт командир части, наш будущий ротный велел вывалить перед собой всё барахло, что мы приволокли с собой с «гражданки». По его словам, невоенным вещам в этой части делать нечего, и в мусорку полетели мыльно-рыльные принадлежности, полотенца, гражданское нижнее бельё и остатки домашней еды. Все вещмешки с зимней военной атрибутикой были переданы пришедшему за ними каптёру, в то время как нам начали выдавать уставные предметы армейской необходимости. Выдали мыло, две пары полотенец, военное бельё и кусок простыни для подшивания подворотничков.
Пришёл командир части.
С его слов стало понятно, что прибыли мы на одну из нескольких в России баз хранения артиллерийский боеприпасов. В части, на специально огороженной территории периметром в шестнадцать километров располагаются склады-ангары, битком набитые снарядами с истёкшим сроком хранения. Наша задача – вывозить их всеми видами транспорта на специальные полигоны, для дальнейшего уничтожения. То есть, если кратко, весь год мы будем грузить, вывозить, и, если повезёт, взрывать.
Так как директивы Министерства обороны нужно было выполнять «ещё вчера», курс молодого бойца было решено сократить до двух недель. Через две недели все прибывшие должны принять присягу и получить допуск на «техническую территорию», для начала работ по утилизации.
Закончил свой рассказ командир тем, что прямо сейчас все должны позвонить своим родителям и уверить их, что с нами всё хорошо и мы добрались до части. При этом дав особое распоряжение: не говорить родственникам о том, чем, собственно, мы будем тут заниматься.
Командир покинул плац, а нас ждал первый день службы. Переваривая полученную информацию, мы ещё не знали, что нас ждёт.