Как накормить ребёнка, который не ест мясо? Инструкция по выживанию⁠⁠

Помню, мне было 5 лет. Жили мы тогда с мамой и с моим отчимом Андреем. Маму он, конечно, любил, но ко мне любви особо не питал, зато обожал воспитательные эксперименты. И главным полигоном для них стал обеденный стол.


Я с детства не переносила мясо с жиром. Не капризничала, не выпендривалась — организм просто отказывался это принимать. Чуть жир на язык попадёт — и всё, приплыли. Но взрослым этого не объяснить.


Однажды мама приготовила плов. Со свининой, конечно. Я аккуратно съела рис, а мясные куски с белыми прожилками сдвинула на край тарелки. Андрей заметил.


— Ты почему мясо не ешь?

— Я не могу... Мне плохо от жира.

— Не придумывай. Пока тарелка не будет чистой, из-за стола не выйдешь.


Мама не стала за меня заступаться. Они с отчимом ушли в зал смотреть телевизор. А я осталась один на один с холодной свининой и чувством полной безысходности.


Первый час я сидела и злилась. Потом решилась попробовать. Откусила крошечный кусочек — и сразу скрутило. Реально, не могу. Ещё попытка — тот же результат.


Помню, мне было 5 лет. Жили мы тогда с мамой и с моим отчимом Андреем. Маму он, конечно, любил, но ко мне любви особо не питал, зато обожал воспитательные эксперименты. И главным полигоном для них стал обеденный стол.

Я с детства не переносила мясо с жиром. Не капризничала, не выпендривалась — организм просто отказывался это принимать. Чуть жир на язык попадёт — и всё, приплыли. Но взрослым этого не объяснить.

Однажды мама приготовила плов. Со свининой, конечно. Я аккуратно съела рис, а мясные куски с белыми прожилками сдвинула на край тарелки. Андрей заметил.


— Ты почему мясо не ешь?

— Я не могу... Мне плохо от жира.

— Не придумывай. Пока тарелка не будет чистой, из-за стола не выйдешь.


Мама не стала за меня заступаться. Они с отчимом ушли в зал смотреть телевизор. А я осталась один на один с холодной свининой и чувством полной безысходности.


Первый час я сидела и злилась. Потом решилась попробовать. Откусила крошечный кусочек — и сразу скрутило. Реально, не могу. Ещё попытка — тот же результат.


Прошло два часа. Отчим периодически заходил, зыркал в тарелку и повторял: «Не встанешь, пока не съешь».


И вот сижу я, пятилетняя, и понимаю: он не отстанет. Надо что-то придумывать.


Первый вариант — выкинуть в форточку. Но под окном огород соседей. Найдут мясо среди помидоров — вычислят. Не пойдёт.


Второй — в мусорку спрятать. Но вдруг мама увидит? Рискованно.


Я сидела, думала, уже мозг кипел. И тут захотела в туалет. И ура! Появилась гениальная мысль. Мясо же можно выкинуть в унитаз, точно.


Я набрала полный рот этого мяса, бегом добежала до туалета. Выплюнула всё. Посидела подольше, сделала вид, что очень серьёзные дела у меня были в туалете. Смыла. Улики исчезли в неизвестном направлении.


Выхожу и честными глазами смотрю на Андрея:

— Всё. Я съела.


Он хмыкнул с чувством выполненного долга:

— Вот видишь, можешь, когда захочешь. А то выпендривалась.


Я молча кивнула. А про себя думала: «Знал бы ты, куда я это мясо захотела…»


С тех пор каждая «воспитательная акция» заканчивалась одинаково. Я ждала, пока взрослые уйдут к телевизору. Набирала мясо в рот. Шла в туалет. Выплёвывала. Смывала. Возвращалась с чистой тарелкой и ангельским лицом. Схема работала безотказно.


Через одиннадцать лет, когда мне было шестнадцать, я рассказала эту историю маме. Она посмеялась и спросила:

— Ну зачем ты выкидывала-то?

— А зачем вы меня заставляли есть то, что я не могу?


Мама только плечами пожала.


Вот так всё моё детство и прошло. Взрослые заставляли, а я придумывала, как выкрутиться. Спасибо им за эту школу жизни. А мясо… ну не любила я мясо с жиром. До сих пор не люблю. Зато теперь точно знаю: если очень надо — выход найдётся. Даже если для этого придётся ненадолго стать сантехником.


Продолжение следует...