Из серии "Пенсия"
История очень давних лет
Арсений ждал этого дня, больше чем именин - в газете писали, что скоро в деревню заведут линию с телефоном, будут все важные, дома на печи сидеть, с соседом новости обсуждать по чудо аппарату. Жена, зная молчаливого мужа, да соседа грозного, подшучивала над ним, по-доброму шутила.
-Молчать в трубку будете друг другу?
-Найду что сказать уж, зато по делу.
Арсений и сам понимал, что особо поговорить не с кем, но уж больно хотел, чтобы подле его кровати стоял красивый такой, с круглым барабаном, на салфеточке, а кудрявый провод аккуратно висел сбоку. На слова жены не обижался, дело говорит - он мужик совсем не из болтливых, кроме жены особо никого не привечает.
Односельчане, удивлялись - как такой угрюмый и мрачный мужик, себе жену отхватил, не женщина, а клад! Мало того учительшей всю жизнь проработала, так теперь всем селом любимая, уважаемая, каждому нужное слово найдет, кого пожалеет, а кому и пинок дружественный даст, как было с сыном Маруси.
Парень без отца рос, а как стал по более, так выпивать начал, что мать уже готова была придушить выпивоху, а тот уже и руки начал распускать! Прибежала бедняга к Зое, плачет слезами горючими, не знает как дальше быть.
Зоя долго не думала - взяла старый резиновый сапог мужа за голенище и пошла прямиком в дом Маруси, только и слышно было - Ой!, да Ай!, Анрюшкины, выбежал из дому в одних портках, напуганный.
-В след раз я кочергу возьму, негодник! Завтра приду проверю, чтобы ни капельки!
Уж не знай какие она слова ему верные сказала, пока не слышал никто, али сапог помог качественный, но Адрюшка в тот же год за ум взялся на радость мамке, которая потом разве что руки не целовала Зое.
Наконец-то телефонную стали проводить по селу, вот у людей радость была! Арсений чуть ли не первый выпросил, по блату себе чудо аппарат, никто и слова не сказал, из-за жены его доброй да ласковой! Какая разница - днём раньше, днём позже.
Мужик ходил гордый, довольный, руки в бока подпирал и без особой надобности крутил барабан, набирая номер - уж больно ему нравилось как жужжит колёсико, возвращаясь обратно. Говорил редко совсем, так уж - здрасти-досвидания, а радовался словно ребенок и хвалился жене.
-Сейчас Макару звонил, говорит, корова отелилась у них, да куры две пропали...
Жена с интересом кивала ему, узнавала, кому еще звонил, у кого аппарат поставили и сама, бывало вечерком как засядет болтать с соседкой, Арсению аж обидно становилось.
-Ты ж только Клавдию проводила пять минут назад! Опять лясы точут... Мне тоже надобно.
Днем трель не умолкала - одной молока надо, другой на жизнь свою пожаловаться, третья своим счастьем делится, что правнук родился... Никакого покою, совсем Зоя про него забыла, про мужа своего...
Заладили звонить свои же - соседи, родня дальняя, еще бог знает кто. Поначалу сам с радостью кидался, трубку брал, "алло" говорил, как в кинофильме, а там только Зою спрашивают, спать не дают.
Отдыхают муж и жена уже поздно вечером, уставшие, после бани, а тут как ведром по башке - телефон разрывается.
-Тёть Зой, уж прости что поздно - мой-то налакался, хулиганит, грозится выгнать с ребятишками, уж скажи ему пару слов, тебя послушает, чай ученик твой...
Зоя вставала, натягивала прямо на ночнушку фуфайку, повязывала пёстрый, домашний платок и с палкой в руке шла на другой конец села, бывшему ученику мозги вправлять. Наладив мир в семье, возвращалась, слушала ворчания мужа всю оставшуюся ночь.
Спустя пару дней опять звонят - пропала жена у тракториста местного, уже темно, а женщины след простыл.
-Вчерась я её чуток обидел, тёть Зой, оставила бесстыжая детей, видать к сестре ушла. Или к механику... Ежели не вернется ко мне, руки наложу!
Опять Зоя кряхтит, тащится за три улицы, возвращает блудную мать семейства домой посреди ночи..
Арсений терпел-терпел, да возьми и выкини долгожданный аппарат в сарай. Хотел себе отраду для души, а получил канитель одну, да еще и жену, единственную родную душу через этот аппарат почти не видит. Зое строго-настрого запретил доставать.
-Ну его. Хоть на старость лет в покое пожить... Идем чай попьем в тишине. А то - "дзынь-дзынь" целый день, уши болят