Игрушка⁠⁠

«Макс, привет» - в трубке прозвучал немного взволнованный голос Алёны.

«Привет» - быстро кинул я в ответ, «Давай только по делу, у меня много работы».

Алёна знала, что я не люблю, когда меня отвлекают в течение рабочего дня и почти никогда не звонила просто так. Я представляю, каких усилий ей стоило не звонить мне просто потому, что она соскучилась.

«Макс, ты не мог бы отвезти меня вечером по одному адресу? Мне нужно кое-что забрать. Прости, пожалуйста, что отвлекаю, но мне, правда, очень нужно» - быстро пролепетала она.

Было слышно, что ей очень неудобно. За годы совместной жизни по интонации можно многое понять. В моей голове закрутился вихрь возмущения. Она целый день сидит дома. Неужели трудно сделать свои дела днём? Может быть дело действительно важное? Я сотню раз говорил ей, что после работы меня лучше не трогать. Я живой человек и под вечер очень устаю.

«Хорошо!» - выдавил с трудом я. В конце концов, я поступаю благородно. Да и потом, у меня будет лишний повод припомнить ей это во время следующей ссоры.

«Спасибо-спасибо, Макс, ты супер. До вечера» - завизжала она.

Я положил трубку и ещё несколько минут искренне не мог понять, почему я должен тащиться после работы неизвестно куда. Она просто хочет проводить больше времени со мной, пусть будет так.

Закончив дела на работе, я кое-как добрёл до машины и завалился в удобное кресло. По радио Егор Крид задавался вопросом: «Надо ли?». За бортом, осенний ветер вяло кружил падающие с деревьев листья. Размышляя над предстоящим завалом на работе, я не заметил, как дверь машины распахнулась. Салон наполнил сладковатый запах сакуры. Алёна выглядела прекрасно, было видно, что она готовилась к нашей встрече. Зачем? Мы и так видимся дома ежедневно. Она продиктовала мне адрес, и мы плавно тронулись. Алёна рассказывала мне о том, как она ждала вечера, как они поругались с подругой, а потом помирились, о том, какой фильм она сегодня смотрела, и что днём ей вдруг стало очень грустно. Обычный разговор. Я был погружен в дела и почти не слушал. Только изредка кивал. Мы подъехали к нужному дому.

«Макс! Я, кажется, перепутала адрес. Прости» - прикусив нижнюю губу, сказала Алёна.

Я до сих пор не помню, что именно меня так разозлило. Но я накричал на неё. Я рассказывал, о том, как я устал и о том, что ей нужно быть внимательнее. Я говорил, что ей нужно уважать моё право на отдых.

Всю дорогу к новому адресу я ворчал. Как старый противный дед. Мы нашли нужный дом и, покружив в поиске свободного места, я припарковал автомобиль, а Алёна резво побежала в подъезд. Ох, уж эти спальные районы мегаполиса!

Она прибежала обратно так быстро, что я даже не успел насладиться любимой песней в одиночестве. У неё в руках был пакет, а взгляд был неимоверно радостным.

«Открывай! Это тебе» - скомандовала она.

Открыв пакет, я увидел вязаную игрушку. Из пакета на меня смотрел диковинный зверь. Возможно медведь. До сих пор не понимаю кто это. Медведь был одет в форму любительской команды, за которую я тогда играл. На майке был заботливо вышит мой номер, а на ногах вязаные башмаки бирюзового цвета. Точь в точь, как мои кроссовки.

Тот день давно потерялся в череде сотен таких же. Память стирает все неприятные моменты оставляя на поверхности лишь победы и веселье. С того момента прошло уже много лет. Алёны давно нет в моей жизни, у неё своя дорога. Я никогда не вспомнил об этом случае, если бы карантин не позволил мне разобрать рабочий шкаф. Под грудой документов, свернув шею, в неестественной позе лежал мой медведь. Я взял его в руки и просидел, может быть 10 минут, а может быть и час, словно в трансе.

Я вспомнил тот вечер, и чувство стыда переехало меня словно товарный поезд. Я вспомнил взгляд человека, который делая сюрприз, получает вагон упрёков и крик. Я вспомнил, сколько всего я мог сделать, что бы близкие мне люди не были так же забыты и не поняты, как мой пыльный медведь.

Вы никогда не сможете вернуться назад, но там, в завтрашнем дне, есть много вещей, которые можно сделать лучше.

А.А.