Глава 3⁠⁠

Я поклялся, что не засну, пока не выдам десять листов. Все или ничего. Либо я откопаю колодец вдохновения из-под обломков похоти, либо... Я не сумел придумать сколь-либо пугающее последствие, которое я бы реально выполнил. Самоограничение никогда не было моей сильной чертой, сыскать снисхождение у самого себя я всегда умел. Чем дольше я не работал, тем глубже укоренялась во мне беспринципность. Я мял в постели замужних женщин и девушек, в которых их парни души не чаяли. Раньше я так не делал. Считал, что это несправедливо по отношению к другим мужчинам. Ну и наивно надеялся, что, раз я так не поступаю, никто так не поступит со мной. Теперь мне казалось, что это глупо. Не я, так кто-то другой ее трахнет. Да и кому плохо от того факта, что мы порезвились чуток в постели? Никому, если все останется в тайне. Примерно так же я относился к кражам. Рассовывал по карманам конфеты, печенье и шоколадки. Все, что туда помещалось и было вкусно. Добропорядочное лицо, вылепленное годами соблюдения правил, было мне надежным прикрытием. Как-то я бросил в карман с десяток своих любимых конфет. Раздался крик.

- Как же ты надоел!

Сотрудница магазина набросилась на высокого мужчину в потрёпанной синей шапке и легкой не по сезону куртке.

- Пидарас!

Она его вытолкала, грозя полицией. Я расплатился на кассе за хлеб, гречку и яйца. Десерт надежно лежал в карманах.

А недавно я украл книгу. Я из тех книгофилов, кто не может пройти мимо книжного. Около полугода я вертел в руках "Демиана". У Гессе я читал "Степного волка" и "Сиддхартху". Обе работы меня впечатлили. "Демиан" был потенциально той книгой, за которой я с удовольствием скоротаю вечер. Но! Триста пятьдесят рублей за тоненькую книженцию с крупным шрифтом. И все-таки каждый раз, когда я брал эту книгу в руки, мне хотелось ее прочесть, хотелось поставить на свою полку. В моей зимней куртке карманы широкие и глубокие. В ней легко помещались книги в мягкой обложке. В ней я мог быть, как джеклондонский Бриссенден. Я смотрел на обложку. Вспыхнувшая в голове идея осенила меня простотой решения. Камер в этом отделе не было. Женщина-продавец консультировала покупательницу в соседней комнате. Я содрал с задней обложки ценник со штрих-кодом, смял в крохотный ком и сунул за книги. Сунул книгу в карман и пошел себе. Никто ничего не заметил.

И вот теперь мне - человеку, которому я позволял так много, приходится отказывать себе в величайшем из удовольствий.

- Давай, - подбадривал я себя, - ты можешь. Бабы утянут тебя на дно. Надо временно отказаться от половых утех и раскопать талант. Вспомни, какое чудо - писать увлекательные истории. Как мозг запускает двигатель, как в голове роятся идеи, сюжеты, диалоги, описания, концепции...

И я заставил себя писать. Воображение бросило мне навстречу необъятное войско жоп и сисек. Страниц через пять я неслабо их проредил. Меня захватил процесс. А потом я и вовсе сообразил, что с ними не надо бороться. Когда в мое мыслительное пространство вторглась очередная красотка, я бежал ей навстречу, расщеплял ее на энергию и бросал в тетрадь.

Дядюшка Фрейд был бы доволен мною.