Глава 23. Бирюк. Февраль 1890г. Москва⁠⁠

В грязном хитровском трактире «Сибирь» вечерний разгул шёл по нарастающей — ругань, шум драки, звон посуды, женский визг. Кто-то пытался петь громким басом. В воздухе висел смрад испарений и табачный дым. В дальнем закутке, отгороженном от общего зала длинными, не знавшими стирки портьерами, из когда-то зеленого бархата, за столом, покрытым несвежей скатертью и уставленным разнокалиберными бутылками, рюмками и щербатыми тарелками с нехитрой закуской, расположились двое.

Александр, без очков, в сатиновой косоворотке цвета сажи, опоясанной дорогим наборным ремнём с ножнам, в брюках из чёрного плиса, заправленных в начищенные до блеска хромовые сапоги, имел привычный щеголеватый вид. Но щеголеватость была иного рода. Этакий шик рыцаря с большой дороги — разбойника. Хмельной, расслабленный и удовлетворённый жизнью, он снисходительно поглядывал на своего собеседника — толстого, лысого, одышливого мужика, который хмуро и недовольно зыркал по сторонам и говорил без умолку. Беседа шла про деньги.

— Хочешь — гневайся на меня, Александр Степанович, но кто окромя меня, казначея верного, правду до тебя донесёт? Доходец-то наш упал, — бубнил толстяк. — Того гляди, придется кубышки открывать. Робятам-то плотить нужно. А чем? Когда последний раз мы на дело ходили? Еще на Николу, в декабре. И куш невелик был. Пора бы уже о новом деле помыслить!

— Не зуди, Емеля, — лениво отмахнулся от него Александр. — Можно подумать, ты сам на дело пойдешь. Пусть парни отдохнут, повеселятся. Надо будет — распечатаем кубышку. Денег достаточно. Тебе ли, казначею, не знать. А пока — ешь, пей, веселись. Маруху какую, приголубь. Но не порти мне малину кислой рожей.

— Уж и много, — не унимался казначей. — А даже если и так, то кубышки не тратят, а берегут пуще глаза. Мало ли какая нужда? А что касается моего участия в налётах, то…

Александр пристально посмотрел на собутыльника. Емеля так и обмер. Сквозь душные испарения дешёвого трактира на него уставился волк — хищный оскал, холодный взгляд светлых глаз. Казначей мог побожиться, что ещё немного и его собеседник зарычит. Как есть Бирюк, волчище матёрый. Емельян испугано потряс головой и морок рассеялся.

— Так что там про кубышки-то балакаешь? — Александр прикурил папиросу и выпустил дым в лицо собутыльнику. — Давно ли ты вровень со мной бегать стал? Решил, что вправе советовать, как распоряжаться моими деньгами? То, что ты девок за мной подбираешь, не означает, что мы партнеры. Запомни, болван. Захочу — всё спущу на потаскух и марафет. Никто мне не указ!

— Так я… дак ты… ты не так понял меня, Бирюк, — испуганно залепетал Емеля. — Истинный крест, о тебе пекусь, благодетель!

— Ну хватит, не разрушай удовольствие, — Александр вновь спокойный и расслабленный, затушил папиросу в тарелке с квашеной капустой. — Давай-ка, распорядись, чтоб стол прибрали да пожрать принесли горячего. Выпьем, закусим и я тебе расскажу свою новую задумку.

— Есть у меня на примете девка одна, — продолжил Александр, когда халдей принес жаркое, свежие закуски и вышел, оставив дорогих гостей в уединении. — Из благородных. Не понял пока чьих будет, но форсу в ней много. Чисто княжна! Стать как у породистой кобылки.

— Не объездил ещё? — льстиво захихикал Емеля, зная слабость патрона к женскому полу. Бирюк имел репутацию совратителя. Его страстью были неопытные девушки.

— Каждому плоду — свой срок, — усмехнулся Александр. — Внешность у нее подходящая.

— Для чего? — заинтересовался казначей, который верил в криминальный талант главаря. Тот умело использовал подручных, учитывая наклонности и возможности.

— Наводчица из неё знатная получится, — пояснил Бирюк. — В богатый дом не каждую возьмут. А кого берут — с нами вязаться не станет. А эта краля… Есть в ней что-то… Короче, чую, что споемся. Всё на мази — встреча назначена.

— И ты с ней… — похотливо облизнул губы Емеля. Он перепробовал всех девок Александра, когда те надоедали и он их выбрасывал. Емеля не брезговал, подбирал.

— Но-но, болван, знай своё место!