Герой без имени⁠⁠

А вот второй парень из комикса, который с огненным мечом.

– Невозможно, – прошептал Мортарион.

Труп его брата дёрнулся. Доспехи судьбы превратились в проржавевшую оболочку, но каким-то образом их силовой ранец перезапустился, и по броне замигали огни систем.

Почерневшее лицо Жиллимана повернулось и посмотрело на него. Мортарион почувствовал, как что-то огромное и опасное движется сквозь варп. Что-то, чего он не чувствовал уже очень давно.

Спина Жиллимана изогнулась. Броня теперь гудела, испуская психическую сигнатуру, когда в ней включались тайные механизмы.

Земля снова затряслась. Второй звон невидимого колокола поверг обитателей сада в панику. Деревья трещали, вытаскивая корни и пытаясь уползти. Миллион разновидностей демонических мух с жужжанием взлетели с трупных земель и покинули их растущими стаями. Нурглинги визжали и ковыляли так быстро, как только позволяли их маленькие ножки.

Мортарион поспешно встал, вскинул Тишину и попытался со всей мощи опустить её, чтобы окончательно уничтожить Жиллимана, принести его душу в жертву великому богу Нурглу, даже если тот не сможет забрать его миры.

Но он не смог пошевелиться.

Глаза Жиллимана светились чистой, белой силой. Последние остатки разлагавшейся плоти сгорели, и на их месте образовалась сеть перистых капилляров, несущих свежую кровь, незапятнанную Божьей болезнью. Металл доспехов судьбы мерцал, невозможно преображаясь. Патина потрескалась и отпала и появились яркие украшения. Провода удлинялись и соединялись так же уверенно, как нарастала снова кожа Жиллимана.

Невозможная земля в саду сильно затряслась. Демоны, большие и маленькие, кричали, выбираясь из укрытий и убегая в буйном паническом бегстве. Вдалеке, видимое из любой точки сада, Чёрное поместье Нургла вздрогнуло, и Мортарион почувствовал другое присутствие, такое же мощное, как и первое, посмотревшее на него из-за вечно закрытых ставнями окон.

Земля треснула и раскололась. Ослепительная белизна полыхала из расщелин. Труп Жиллимана поднялся и повис в воздухе, поддерживаемый столбом света, и медленно повернулся, встав прямо. Он протянул руку, и меч Императора появился в его ладони, вспыхнув огнём тысячи солнц.

– Он говорит со мной, брат, – произнёс Робаут Жиллиман. – Разве Он не говорит с тобой?

Невыносимое сияние окутало Жиллимана, такое яркое, что Мортарион вскинул руки.

– Отец? – сказал Мортарион, и его голос дрогнул, как у маленького мальчика, уличённого в каком-то мелком, но непростительном преступлении.

– Я – Его правая рука, брат, – сказал Жиллиман. – Я – Его полководец, Его защитник. Я – Мстящий Сын. Его могуществом я сохранен.

Пейзаж мерцал между разрушенным полем битвы на Иаксе и садом Нургла. Земля в саду вздымалась волнами.

– Это невозможно! Ты должен был умереть!

Из поместья донёсся скрип двери, слабый, но зловещий. Двери в дом Нургла так и не открылись.

Мортарион очень, очень медленно повернулся и посмотрел на огромный дом. Единственный крошечный ставень на ничем непримечательном фронтоне был открыт – квадрат более глубокой черноты в чёрном дереве.

– Прости меня, Дедушка, – дрогнувшим голосом произнёс он.