Двадцать девятая⁠⁠

Глава 95

— Святотатство! Кощунство! Во имя предков! Безумие! — раздалось из рядов жрецов и вперёд вышел старик Бакор. — Мы не можем этого допустить, Владыка.

— Что-то твои запросы растут, Синтар, — отозвался я. — Ещё немного и ты что, потребуешь луну с неба. Ты пришёл за справедливостью или чтобы унизить нас?
Таун молчал. Зато ответил Синтар.

— Нет ничего плохого, сынок, если луну назовут луной, а камень камнем. Так их когда-то назвали, и так их стоит называть и впредь. Мы с твоей матерью звали тебя Рагсар, в честь моего прадеда. И каждого из твоих братьев когда-то звали своими именами в их семьях.

— Ты поедешь с отцом, Рагсар, — прозвучал над холмами громкий звонкий голос Владыки. — Присмотришь за сестрой, которую выберет Владыка Гор, и которой я сегодня дам имя. Сегодня я верну вам ваши имена, братья, вы больше не будете…
Таун вдруг запнулся, потянулся рукой за спину, покачнулся и упал с коня вниз, истекая кровью.

— Предатель! — завизжал Бакор. Следующий невидимый нож, сотканный из воздуха, он послал уже в меня. Мне не нужно было его видеть, чтобы увернуться от него. Но самое страшное уже случилось. Древний род Рнека Могучего прервался со смертью Тауна… Бакор заверещал, указывая на меня: — Убейте выродка!

В меня полетело сразу три огненных шара из рядов жрецов. Которые разбились о каменную стену, выстроенную мастерами Камня народа гор. Что бы ни случилось, мой создатель берёг мою жизнь. Даже потеряв ключевого героя Саги Имён, он спасал меня.
И я вдруг понял. На краю жизни и смерти понял. Как бы меня не спасал автор, важна не моя жизнь. Все эти книги, вся эта история затевалась не ради меня.

Автор, погружаясь в историю, растворяясь во вдохновении, чувствовал единение со мной, олицетворял мной себя, жил моей жизнью. Думал моими мыслями и исчезал во мне. Но сейчас, прожив с ним столько лет в одном сознании, я начинал слышать его мысли, жить его воспоминаниями. И мы вместе с ним вспомнили главное.
Когда-то очень давно, ещё в самой первой книге, которая писалась как часть трилогии, Сага Имён была про ценность имени, того простого и обыденного, что есть у каждого, что никто не ценит, коверкая и искажая. Так случилось, что завершающая арка сюжета была отвергнута издателем ещё в третьей книге, и эпопея странствий Тера так до сих пор и не закончилась. Люди ждали продолжения истории, скупая тиражи в умопомрачительных масштабах, сделав издателя самой прибыльной компанией книгопечатной отрасли.

История обретения утраченных имён превратилась в бесконечный водоворот событий. И нескончаемая череда бедствий, происходивших со мной все эти долгие годы, продолжалась прямо сейчас. Пора положить ей конец!

— Братья! Бейте жрецов! — закричал я, выбегая из-за обуглившихся остатков стены, спасшей мне жизнь. — Во имя Имён!

На бегу я вытащил Клинок Солнца, разрубая пополам зажмурившегося Бахора, уже готовившего для меня очередной нож.

Братья медлить не стали. Замешкались жрецы. И это стоило им их жалких жизней. Нас оставалось не так много после битвы, мы были мальчишками против взрослых мужчин, наделённых тайными знаниями. Но мы всю жизнь провели сражаясь, чтобы они спокойно читали свои книги, зная, что где-то там, на краю известного мира, гибнут совсем ещё дети.

Жрецы кое-где успели выпустить магию в ребят. Обидно было умереть, после того как выжил в бою против бессмертных проклятых. Мгновения и накат конницы оставил лишь порубленные балахоны на земле. В этот раз белые.

И я был уверен, что как бы ни были ужасны те создания в чёрных балахонах, какое бы зло они ни творили в этом мире, оно было во сто крат меньшим, чем творили с детьми жрецы в белых балахонах. Во имя добра и Правды Предков. Отнимая саму суть ребёнка, лишая семьи, имени, а затем и жизни.

Глава 96

Горный народ не вмешивался. Они так и стояли, подняв щиты из заговорённой стали. Когда всё было кончено, ко мне подошёл отец и молча встал напротив, просто смотря в моё лицо. Кто его знает, что ему пришло в голову в очередной раз.

— Рагсар…  Тер…  Пожалуй я не против обоих твоих имён, сын. Матери твоей, знаешь, никогда не нравилось, как я назвал тебя. Теперь ты реши, как будут звать тебя твои братья и сёстры. И они пусть сами решат. Так будет правильнее. Если кто вспомнит или узнает, как его зовут, пусть берёт своё прежнее имя. Нравится другое, пусть назовётся иначе. Да и ты, если хочешь, можешь вернуться со мной, а можешь остаться. С тобой и без этих полоумных в белых накидках у этого народа есть будущее. Но я всегда буду рад тебе в Каменных Чертогах. Только прошу, в этот раз, приходи без стали в руке… А теперь пора забрать обещанное. Не бойся, никого из сестёр я забирать не стану, только если сами за нами увяжутся, как твоя мать когда-то… Что ты так смотришь? Мы не крадём людей, сын.

Владыка Камня Синтар улыбнулся мне столь редкой для горного народа улыбкой, тронул моё плечо и, замешкавшись на миг, всё же пошёл к телу Владыки Степей Тауна, последнему своего рода. Поднял одну из искорок, сразу ставшей Твердью Земли, как я её помнил в глубине подземных лабиринтов, пульсирующим живым камнем. Склонился на миг, отдавая последнюю дань своему врагу и предводителю своих врагов. Потом обернулся ко мне, что-то хотел сказать, но передумал и пошёл к подземным тоннелям, уводя войско горного народа за собой. Мастера Камня не стали заделывать входы, видимо на случай, если кто-то решит последовать за ними. И многие ушли, как видимо случалось не раз и раньше.

Как ушла когда-то с отцом и моя мать. И всё её племя.

Глава 0xFFFFFFFF

— Сергей, Серёженька, милый, ну какой к чёрту финал! Контракты подписаны! Все ждут после двадцать девятой ещё и тридцатую. Убирай к чертям эту финальную арку.

Я снова был собой. Я молча смотрел в постаревшее, одутловатое лицо старого издателя и думал о том, как же всё-таки измотала его работа за те годы, что он издавал по сути только мои книги. Ведь я помню его почти молодым, а это было-то совсем недавно.

— Сергей Витальевич, вы слышите меня? Ау! Есть там кто, или снова врача зову?

— Не надо врача, Аркадий Павлович. Я вот что подумал. А поехали в отпуск вместе?

— Серёж, ты меня прям пугаешь сейчас. Какой к чёрту отпуск, контракты горят, ещё ты тут приносишь свой опус магнум на сто глав с лишним. Нет, написано хорошо, я не спорю. Концовка в столице так и вовсе шикарна. Давно я от тебя не получал текст такого качества. Но послушай, ты же не оставляешь ни намёка на продолжение. Ты просто намертво завершаешь сюжет. На что мы жить-то дальше будем?

— Разбей если надо книгу на две части, что ты как маленький, Аркадий, мне ли тебя учить. Она всё равно получилась слишком увесистой для одного тома. Подели её поровну, я возражать не буду.

Я подошёл к стойке, налил коньяк себе и своему старому другу и протянул ему его стакан. Он даже не сразу взял его, зависнув как старый компьютер, сморщившись как красный жухлый помидор. И вдруг он посветлел лицом, ушли старые морщины, разгладилось лицо. Он будто сразу взял и помолодел, приняв решение и сбросив со своих плеч бремя, гнетущее его уже много лет.

— А ты знаешь… А давай! Всех денег не заработаешь, да и задержались мы с тобой, Серёга, в этом гадюшнике, — Аркадий опрокинул в себя содержимое стакана и вдруг замер, судорожно сглотнув. — Господи, Президент же сказал, что…

— Да к чёрту Президента! К чертям его жену, и остальных этих всех тоже к чёрту! Пусть идут куда подальше и просто берут книгу и читают как все. Безо всех этих ужимок, улыбок и гримас всех этих Изольд с Альбертами…

— Погоди, Серёж, не гони лошадей. Президент ведь предложил тебе стать лицом его избирательной компании, а он в ответ будет продвигать твою Сагу на международном уровне. Ты получишь престижные литературные премии. Сам подумай! Мировое признание!

— Да чхать! Понравится — будут читать. Будут ли продвигать, мне вообще фиолетово.

— Эх, Сергей Витальевич! Сразу видно, что ваше дело книги писать, а не издавать. В нашем ремесле продвижение сверху — это невероятная удача. От таких предложений не отказываются! Но он-то как раз и рассчитывал на тридцатую книгу. Не на второй том двадцать девятой. Как он там говорил: «Магия цифр! Тридцать лет на посту всё-таки.»

— Меня больше заботит то, понравится ли книга его детям. Да и всем детям, независимо от возраста. Тебе вот, например, понравилась моя книга?

Аркадий Павлович наверное впервые за несколько лет искренне рассмеялся.

— Мне — очень! Уверен и другим детям понравится. Слушай, а почему ты до сих пор не обзавёлся детьми, если так их любишь?

— Не нашёл пока ту единственную, которая будет мириться с моим вечным сидением за клавиатурой. Да и в целом, я никуда пока толком и не выбирался из дома последние лет… Господи, сколько лет я не выбирался из дома!!!

— Вот! Вот, Серёженька. Пора тебе заняться собой. А всем остальным я займусь. Давай так. В отпуск мне пока рано, я должен прикрыть твою спину, и то что пониже неё. А ты, дуй отдыхать! Займись собой. Найди себе уже кого-нибудь! И когда отдохнёшь, жду тебя здесь с набросками новых работ. Только молю тебя, пожалуйста, не приноси мне больше эту твою е..ную х..тень про Вещего Олега, её читать никто не будет. Поверь моему опыту.

Теперь уже рассмеялся я, всё-таки приятно было услышать искреннюю оценку от старого друга, пусть и столь нелестную. Да и на моей памяти, Аркадий впервые матерился.

— Хорошо-хорошо, принесу что-нибудь новое. У меня в голове целый ворох идей, одна другой интересней. Думаю, тебе будет из чего выбирать. А теперь нам пора закончить эту бесконечную эпопею…