Когда я был мал, случилось со мной повышенное внутричерепное давление. В анамнезе - травмы головы, в т.ч. родовая.
В поведении проявлялось как повышенная возбудимость.
Ну и в школе с первого класса это как-то просекли ваще все. И стали травить и бить. А кто не травил и не бил - те бегали глазеть на процесс. Потому что это очень смешно - смотреть, как неумело дерется младшекласник со старшаками, как огрызается на травлю.
Педсостав ничего не мог сделать. А может, и не хотел. Предки - тоже. Да и вариантов было не очень много - школа в поселке одна.
К концу 3-го класса сочетание моего поведения и днищенской успеваемости привело к тому, что был поставлен вопрос об исключении меня из школы. Где-то в это же время и был поставлен диагноз.
В качестве компромиссной меры меня определили на индивидуальное обучение на весь 4-й класс.
И вовремя. Я успел проникнуться глубочайшей ненавистью к школе, к ученикам, к равнодушным взрослым, которые все видели и нихера не делали. Помню, планы вынашивал какие-то очень недобрые. Сейчас уже не вспомню наверняка, но ножом я ловко пользовался в те годы, да и спичками тоже.
На индивидуальном обучении внезапно для всех, в том числе и для меня, оказалось, что я не конченный. Что я и читать могу, и понимаю что прочел, и в математике силен, и в прочих предметах успешен. Когда учеба спорится, когда педагог непредвзят, когда тебя никто намеренно не изводит, не травит, не бьет - отношение к себе менятся. Ну и подобранное лечение дало эффект.
Когда через год я вернулся в школу, народ уже успел подзабыть, каким я был, и заново все не началось. Жить стало можно.
Огромное спасибо сказал бы учительнице, которая целый учебный год вела для меня одного занятия, но даже имени не помню. ( Буду на родине - спрошу, может кто подскажет.
Плюсую выступающего неистово. Доброта спасает.
Когда я был мал, случилось со мной повышенное внутричерепное давление. В анамнезе - травмы головы, в т.ч. родовая.
В поведении проявлялось как повышенная возбудимость.
Ну и в школе с первого класса это как-то просекли ваще все. И стали травить и бить. А кто не травил и не бил - те бегали глазеть на процесс. Потому что это очень смешно - смотреть, как неумело дерется младшекласник со старшаками, как огрызается на травлю.
Педсостав ничего не мог сделать. А может, и не хотел. Предки - тоже. Да и вариантов было не очень много - школа в поселке одна.
К концу 3-го класса сочетание моего поведения и днищенской успеваемости привело к тому, что был поставлен вопрос об исключении меня из школы. Где-то в это же время и был поставлен диагноз.
В качестве компромиссной меры меня определили на индивидуальное обучение на весь 4-й класс.
И вовремя. Я успел проникнуться глубочайшей ненавистью к школе, к ученикам, к равнодушным взрослым, которые все видели и нихера не делали. Помню, планы вынашивал какие-то очень недобрые. Сейчас уже не вспомню наверняка, но ножом я ловко пользовался в те годы, да и спичками тоже.
На индивидуальном обучении внезапно для всех, в том числе и для меня, оказалось, что я не конченный. Что я и читать могу, и понимаю что прочел, и в математике силен, и в прочих предметах успешен. Когда учеба спорится, когда педагог непредвзят, когда тебя никто намеренно не изводит, не травит, не бьет - отношение к себе менятся. Ну и подобранное лечение дало эффект.
Когда через год я вернулся в школу, народ уже успел подзабыть, каким я был, и заново все не началось. Жить стало можно.
Огромное спасибо сказал бы учительнице, которая целый учебный год вела для меня одного занятия, но даже имени не помню. ( Буду на родине - спрошу, может кто подскажет.