Дхымыр⁠⁠

— Прошу вас, сэр. Осторожно, ступеньки… — Жан подставил руку для казначея, но ей не воспользовались. Хиль замолчал, уступив эстафету своему другу:
— Вот он, гарант безопасности любой казны! Мы обеспечим вам и безмятежный сон, и полную сохранность вложений. Нет ни одного дурака в Палеонике, который бы рискнул сунуться в логово нашего Дхымыра, более того…

Жан продолжал заливаться эпитетами, выгибая спину и сгибая пальцы. Преимущества, перечисленные им, могли бы впечатлить и саму королеву. Но казначей господина Гаули не был королевой, и потому не спешил соглашаться.
Более того, он позволил себе грубо перебить Жана:
— Мне кажется или он немного… э-э… мертв?

Жан осекся и торопливо оглянулся. Дхымыр прислонился к утесу, растекшись на нем, как мешок со свиными ушами. Стоило задать ему жару – ведь договаривались же, что сегодня приедут гости…

Жан неловко поерзал ногой по грязи и стал искать спасения в лице Хиля. Оно всегда было монолитным, стойким: получше иного утеса. Хиль всегда знал, что говорить: тем более кому и как.
— Нет, сэр. Он просто спит.

Только Жан успокоился, как казначей протянул с еще большим сомнением:
— Э-э. Это бывает, с каждым… вне сомнения. Но, все-таки, почему тут так… э-э…смердит?
Жан почти взвыл от отчаяния, возведя глаза к небу.
— Низинные великаны, сэр, существа в крайней степени нечистоплотные-с, — Хиль не повел и бровью, разведя плечи еще шире.

Все притихли. Казначей шмыгнул носом, в попытке отличить трупный запах от гигиенической запущенности. Жан взмолился богам, потому что знал: в случае с великанами разницы не было абсолютно никакой.

— Ах, как прискорбно! А зачем же тогда у него… э-э… лицо накрыто мешком?
— От влаги и лишнего света, сэр, — выправил ситуацию Хиль.
— Н-да.
С каждым вопросом казначей мельчал и все чаще поглядывал на тропинку, по которой его привели к Дхымыру.
«И что же теперь?» — одними губами Жан спрашивал совета у Хиля. Утесы молчали, как молчал и его друг.

Плохое предчувствие пронзило его, и Жан еще раз посмотрел на Дхымыра. Что, если он действительно?.. Нет, как же можно так много пить?!
Провал. Это бесповоротный и полный провал.

— Знаете, здесь… э-э, конечно, очень мило. И я благодарен…э-э… за такое предложение, в высшей степени благодушное…
— Нет! Погодите, мы его сейчас разбудим! — почти заплакал Жан, искренне не представляя, как можно разбудить Дхымыра. Особенно, если тот и правда…

Казначея и след простыл. Хиль не менялся в лице. Так они и стояли, то ли на будущей могиле великана, то ли на могиле собственных амбиций.
— А-ых…Ырх, — донеслось из-за спины. И эхо затормошило округу.
Дхымыр перевернулся на другой бок и почесал брюхо, всхрапнув.
— Чтоб ты сдох! — возопил Жан. То ли от возмущения, то ли от счастья.