Дитя Равновесия. Часть 1 (Продолжение)⁠⁠

Оно выглянуло.

Не глазами — их у него не было. Не лицом — его форма была лишь пародией на человеческое. Оно просто было, и этого хватало, чтобы Даэль почувствовал, как его разум трещит по швам.

Пространство вокруг трещины искажалось, как кипящее стекло. Воздух гудел, наполняясь запахом:

Гниющих страниц (как будто библиотека тонула в болоте)

Расплавленного металла (как в кузнице, где ковали цепи для богов)

И чего-то сладкого (меда, смешанного с кровью)

Старик в перьях отступил, его плащ рассыпался на тысячи черных птиц, но они не улетели — застыли в воздухе, будто время остановилось.

— Оно видит тебя, — прошептал один из воронов прямо в ухо Даэлю. — Не смотри в лицо. Не дыши. Не думай.

Но было поздно.

Даэль уже думал. И оно это почувствовало.

Из трещины вытянулась рука — если можно было назвать рукой то, что состояло из:

Слишком многих пальцев (то семь, то девять, то бесконечность)

Суставов, которые ломались и срастались заново при каждом движении

Кожи, покрытой текстом (теми же рунами, что и в книге)

Она схватила воздух — и воздух закричал.

Даэль рванулся к лестнице, но ступени под ним ожили. Дерево стало мягким, теплым, пульсирующим, как язык огромного зверя.

— Беги! — завопили вороны хором.

Он прыгнул через две ступени, чувствуя, как книга в его руках дергается, пытаясь вырваться.

Трещина расширялась.

Теперь в ней было видно больше:

Луну, но не круглую — надкушенную, как в его видениях.

Башню из сплетенных костей.

Фигуру у подножия — маленькую, сгорбленную, с книгой в руках.

Его?

Нет.

Тот мальчик поднял голову — и у него не было лица. Только дыра, в которой шевелились слова.

— Ты следующий, — донеслось из трещины.

Даэль вбежал на верхний этаж мельницы, но дверь наружу исчезла. Вместо нее — стена, испещренная надписями:

"ОНИ ВСЕГДА НАХОДЯТ ТЕБЯ"
"ТРЕТИЙ НЕ УМЕР — ОН СТАЛ ДВЕРЬЮ"
"ТВОЙ ПРАВЫЙ ГЛАЗ — ЕГО ГЛАЗ"

За спиной что-то скрипнуло.

Он обернулся.

Лестница в подвал пропала. Теперь там был только провал, а из него —

— Оно вылезало.

Не целиком. Пока только руки, тени, обрывки мыслей, но они уже меняли комнату:

Пол задышал.

Стены зашептали на языке, от которого кровь текла из ушей.

Воздух сгустился, как сироп.

Даэль прижал книгу к груди — и та ответила ударом, будто внутри билось второе сердце.

Медальон в его другой руне вспыхнул.

— Открой меня, — прошептал старик, которого уже не было, но чей голос звучал изнутри металла.

Даэль сжал кулак.

— Как?

— КРОВЬЮ, — загремело со всех сторон.

Он не колебался.

Прижал медальон к ране на ладони (когда он успел пораниться?) и крикнул, когда металл впился в плоть.

Что-то щелкнуло.

Медальон раскрылся, как странный цветок, и внутри...

Глаз.

Не человеческий. Не животного.

Черный. Совершенно черный.

Как его правый.

— Ты проснулся, — сказал глаз.

И стена перед Даэлем разорвалась.

Не трещиной — вратами.

За ними:

Лунный свет.

Поле, усыпанное костями.

И трое детей, стоящих в кругу.

Первый — девочка с серебряными глазами (но они пустые, как у мертвой рыбы).

Второй — мальчик с треснувшей кожей (из швов сочится не кровь, а чернила).

Третий — он сам.

Только старше.

Только без левого глаза.

Только с книгой вместо сердца.

— Входи, — сказали они хором. — Пока Оно не сделало тебя дверью.

А сзади уже слышалось...

Дыхание.

Скрип костей.

И смех, от которого трескаются зеркала.

Даэль шагнул в врата.

Они закрылись.

Но книга в его руках... засмеялась.

✱✱✱

Врата захлопнулись с звуком смыкающихся челюстей, отрезая Даэля от мира, который он знал.

Он стоял на поле из костей.

Не просто разбросанных — сложенных в узоры: спирали, круги, руны, которые пульсировали, будто дышали.

Перед ним трое детей.

Девочка с пустыми глазами протянула руку — ее пальцы были слишком длинными, как у того существа из трещины.

— Ты опоздал, — сказала она, и ее голос звучал как шелест страниц.

— Насколько? — прошептал Даэль, чувствуя, как книга в его руках тяжелеет.

— На двести лет, — ответил мальчик с трещинами. Его кожа шелушилась, обнажая текст под ней — те же слова, что и в Кодексе.

— Нет, — третий (он сам, но не он) покачал головой. — На три падения.

— Каких падений?

— Луны, — хором ответили дети.

Даэль поднял голову.

Луна над полем была разорвана.

Не просто надкушенная — расколотая на три части, и между ними струилась черная субстанция, как чернила из пролитого флакона.

— Они пьют ее, — сказал двойник, указывая на фигуры вдали.

Тени.

Слишком высокие.

Слишком тонкие.

С руками, растущими из плеч, как ветви.

Они стояли у края мира, запрокинув лица без глаз, и черное стекало с неба прямо в их рты.

— Кто они?

— Те, кто написал первую книгу, — ответила девочка. — Те, кто решил, что мир должен быть плоским.

— А мы?

— Ошибки.

— А книга?

— Дверь.

Ветер завыл, и кости под ногами задвигались, складываясь в новые узоры.

Спираль.

Два дерева.

Знак на груди Даэля.

— Они идут, — внезапно сказал мальчик с трещинами, вцепляясь в руку Даэля. — Ты должен выбрать.

— Что?

— Бежать. Или остаться.

— Что будет, если я останусь?

— Ты станешь четвертым.

— А если побегу?

— Они найдут тебя. Как нашли других.

Вдалеке тени начали двигаться.

Не идти.

Не лететь.

Они просто становились ближе, будто пространство сворачивалось перед ними.

— Как бежать? — прошептал Даэль.

Двойник улыбнулся — его рот растянулся до ушей.

— Прочти последнюю страницу.

Даэль раскрыл книгу.

Последний лист был мокрым, как будто только что вынут из воды.

На нем три слова:

"ВЕРНИСЬ И ЗАБУДЬ"

— Что это значит?

— Ты можешь вернуться. Но цена — память.

— Какую память?

— Эту.

Девочка прикоснулась к его лбу, и перед глазами поплыли образы:

Приют.

Надзиратель Грот.

Келья №7.

Тени в углу.

Все, что было до этой секунды.

— Если я забуду... я снова открою книгу?

— Нет.

— Тогда что?

— Ты будешь жить.

Тени приближались.

Их дыхание уже жгло кожу.

— Выбирай.

Даэль вдохнул.

Посмотрел на книгу.

Надкушенную луну.

На детей, которые были им, но не им.

— Я...

Он очнулся в своей келье.

На коленях — пустой дневник.

За окном — обычная луна.

А в углу...

Тень.

Но теперь она смотрела на него.

И улыбалась.