ДИФФУЗИЯ - 5\5 (первая треть пятой части)⁠⁠

ДИФФУЗИЯ - 4\5 (финал четвертой главы)

Часть 5 «Arcanum: открытие».

Стадия пятая: «метаморфоза».

Тишина.

Рассеянный свет от мутного плафона на бетонном потолке освещает полузатопленный подвал.

Тишина. Только капают капли из сочленений широкой водопроводной трубы, да тихо стонут гниющие заживо узники.

Десять обнаженных человек подвешены за цепи к потолку. Один из них уже мертв как два часа. В разной степени разложения, подвергаемые длительному воздействию воды, люди по пояс погружены в жидкость. Раз в сутки им вводят сильное обезболивающее и снотворное. Упаковки и пластиковые шприцы во множестве плавают среди тел.

По краям подвала сидят, погрузившись в воду по шею, 12 безносых нелюдей. Из дыхательных отверстий каждого выходят наружу тонкие черные жгутики. Эти жгутики касаются разлагающейся плоти, отщипывая от неё крохотные кусочки; проникают внутрь тел и пьют кровь и лимфу микроскопическими глотками. Твари спят.

Наверху в доме слышится грохот сорванной с петель двери.

Тот, кто раньше работал санитаром в морге, открывает белые с черными точками зрачков выпуклые глаза.

*

Несколькими днями ранее.

Виктор Кобзарев, нахмурившись, курит и смотрит в окно. Туда же равнодушно смотрит и его дочь Валентина, ожидая, что скажет отец.

На столе открыт ноутбук. Только что Виктор ознакомился со всеми материалами, собранными недавно побывавшим у них в гостях молодым человеком в черной одежде. Никита Корф. Знакомая фамилия.

Во дворе по-прежнему цветет и пахнет лето. Играют в песочнице дети. Молодые мамы с колясками обсуждают последние новости. Несколько парней пьют пиво возле автомобиля с открытой дверцей. Будто параллельный мир.

Тяжело поверить в то, что он услышал. Хотелось бы, чтобы случившееся являлось чьим-то злым розыгрышем – пранком, как сейчас говорит молодежь. Но вот напротив за столом сидит Валя, потерянная и заторможенная. Для неё случившееся точно не фантазия. Рассказ Вали – отдельная тема для размышлений. По старой конторской привычке он прогнал дочь по упрощенной схеме допроса. Способов много. Один из них элементарный, но действенный: попросить всё рассказать происшествие заново, но не с начала, а с последнего события. В голове может быть весьма продуманная история, но человек начинает путаться, если сбить привычный ритм. Плюс несколько вроде бы случайных вопросов: «сколько, говоришь, их было - двадцать?» - «нет, пятнадцать».

Нет, желания допрашивать собственную дочь у Виктора не было. Просто он подошел к делу максимально серьезно, понимая, каково положение дел.

- М-да уж, - произносит он, наконец, вслух, сильно выдыхая дым в приоткрытое окно, откуда доносится щебет птиц, детский смех и легкий матерок под ритмичную музыку, – дела!

Валя какое-то время смотрит на отца с недоумением, а потом неожиданно начинает смеяться. Но под внимательным  и строгим взглядом отца быстро берет себя в руки. Вытирает слезинку, выступившую с краю глаза.

- Дела, папа? Да это пиздец просто! Извини…

Виктор ухмыльнулся. Живые эмоции куда лучше ступора.

- Ты же понимаешь, что в такое трудно поверить?

- Конечно! Но все эти смерти разве совпадение?

Виктор затушил окурок и поставил на плиту чайник.

- Чай будешь?

Валя кивнула.

- На совпадение не похоже, - сказал Виктор. Он уже успел примерно прикинуть, что к чему. – Я лишь сказал, что трудно поверить.

Корф – он вспомнил, кто это. Мама этого юноши, принесшего флешку, в девичестве была Истоминой. Её отец, шишка из ГО, в числе жертв. В числе жертв и отчим Шадурского. Прочесть новости и всё сопоставить было не так и трудно. Надо же, как всё сплелось! Одно пока ему точно не давало покоя: почему отец так жестоко поступил? Неужели и впрямь, как говорят, головой повредился?

- Так ты поможешь? – спросила Валя, отхлебывая чай с мелиссой и мятой.

- Само собой, я копну, - ответил Виктор, - и уже знаю, с чего начать.

*

Вопросов по-прежнему много. И главный вопрос, пока что, связан с поведением и смертью отца в камере. Итак, Валя, перед тем как Борис Петрович поехал с друзьями на охоту, рассказала деду свою историю: и про беременность, и про странное поведение этого Ромы из клуба, и про собственно непосредственно увиденное в Диффузии. По её словам, дело не в наркотиках. То существо, которое часто всплывало в полученных данных, обладало некой гипнотической силой и буквально вскрыло память Валентины, вытащив наружу психотравмирующий фактор из глубокого детства. Могло это как-то спровоцировать на агрессию его отца? Он, конечно, был мужчина боевой, но далеко не дурак. Вероятнее всего просто бы дождался Виктора. Да и друзья его на охоте не последние люди в городе. Очевидно, что Борис Петрович мог поделиться с ними этой историей – это с учетом того, что пасынок Геннадия Тарских на слуху. А вот что случилось дальше?

Виктор уверенно вёл автомобиль, взятый на прокат, к конторе, где когда-то начинал службу. Там сейчас в начальниках (точнее, замначальника) старый приятель, знакомый ещё со двора, с самого сопливого детства, - Юрка Семенов. Вместе учились, вместе дела распутывали, но дорожки разошлись. Он надеялся, что тот поможет ему в неофициальном расследовании. Предварительно они созвонились и договорились о встрече. Кобзарев даже не поленился заехать в алкомаркет за бутылочкой хорошего коньяка.

И вскоре, минуя приемную, а по пути поздоровавшись в здании с парой знакомых, пожимал руку Семенова, располневшего, но всё ещё бодрого и подвижного низкорослого крепыша со светлыми волосами и пышными соломенными усами.

- Ну, здорово, Витёк! – приветствовал его Юра. – Хреново, что по такому поводу видимся, да что делать. Присаживайся. Рассказывай.

Виктор ухмыльнулся, доставая бутылку. Давно не виделись, а Юрка почти тот же. Высокий пост его не испортил. Он запросто достал стопки и подвинул пепельницу, давая понять, что готов к неформальному разговору.

- Вопрос у меня простой, Юра, - сказал Кобзарев, когда они выпили. – Про отца. Сам понимаешь. В полиции я был, и даже сверкнул корочками, но ничего мне не сказали, кроме того, что дело взяла контора. Я в курсе официальной версии, но, сам понимаешь, это какая-то чушь. Борис Петрович был здоров и физически, и психически. А тут такое! Ты вообще, представляешь, что у вас в городе происходит?

Семенов опасно сузил глаза на это замечание, но быстро расслабился: друг приехать его вежливо попросить об услуге, а не допрашивать.

- Ты про клуб? Да, в курсе. Но, прости, не могу ничего сказать. Должен понимать.

На столе Семенова зазвонил телефон. Он поднял трубку и коротко взглянул на бутылку и Виктора.

- Перезвони через минут сорок, - сказал Юра и вернулся к теме. – Так чего ты хочешь?

Кобзарев закурил и задумался.

- Протокол допроса и отчет патологоанатома. Ну, и фамилию того, кто вёл дело.

Семенов разлил коньяк по стопкам, закурил и, глядя в окно, задумался. Ход его мыслей примерно был понятен: дружба дружбой, а служба службой.

Наконец, Юра выпил и махнул рукой. Встал из-за стола и подошел к шкафу с документами, откуда вытащил тонкую папку. Бросил перед Кобзаревым.

Значит, приготовился.

- Ознакомься, но копии не дам. Только по памяти.

- Добро! – он тоже выпил и погрузился в чтение. Юра сел в своё кресло и принялся работать на компьютере. Один раз коротко ответил на звонок по мобильному.

- Как там, в Москве? – спросил Юра между делом. – Как семья?

Виктор ухмыльнулся, не отрываясь от чтения.

- Работаем. Там свои приколы. И в начальники так быстро не выбьешься. А семьей нормально, повезло с женой. Дети растут, двое. Как твои?

- Ай, - махнул рукой Юра, - мои выросли уже, и только деньги тянут. – Он хохотнул. – Хоть по клубам не шоркаются, и на том спасибо! Извини. У тебя там дочь старшая погибла.

- Ничего, дело житейское, - отреагировал Кобзарев, давая понять, что оговорку принял правильно. Он закрыл папку и спросил: - Слушай, а Серов этот – он из новеньких, молодой?

Семенов пересел к другу и забрал документы.

- Наливай, - кивнул он на полупустую бутылку. – Да, новенький. Кстати, из Москвы переведен меньше года назад. Но ничего, вроде толковый. Нареканий нет. А что?

- Да так, просто, - неопределенно ответил Кобзарев, хватаясь за бутылку.

Мужчины выпили и закурили. Юра внимательно разглядывал друга, зная того как облупленного и заметив по жестам легкую нервозность, которую легко можно было бы списать на недавние похороны, если бы не тема разговора.

- Ты знаешь что-то ещё? – спросил он прямо.

- Возможно, Юра, возможно, - Кобзарев поднял взгляд. -  Проверю кое-что и заеду. Добро? И – да – я немного, хм, разузнаю, что к чему. Может, слегка пошумлю. Если что, прикроешь?

- Если в меру, сам понимаешь, Витёк.

- Само собой, Юрок, само собой! Как соберу информацию, проведаю тебя ещё разок.

Бутылку допили и Кобзарев стал собираться, понимая, что время сейчас очень дорого. В дверях он остановился и сказал с чувством:

- Рад был видеть, Юра! Спасибо за помощь. Да, кое-какая информация имеется небезынтересная, но всё нужно проверить. Я тебе подготовлю файл и принесу.

- До встречи! – махнул рукой Семенов, спроваживая гостя. Работы ещё на сегодня хватало. – Забегай.

На том и расстались.

А выйдя из конторы, Виктор зашел в кафе, где не спеша выпил пару кофе и ещё раз прокрутил в памяти прочитанные документы, закрепляя нужные сведения. Не сегодня-завтра стоит посетить и тюремный морг, где проводилось вскрытие.

И уже выезжая из города по направлению к санаторию «Полярный», получил с незнакомого номера смс: «Не лезь в это дело, не то пожалеешь». Виктор самоуверенно  усмехнулся. Значит, он на верном пути, а дело и впрямь не чисто.

*

Итак, предварительная рабочая версия, - думал Кобзарев, держа одной рукой руль, а другой зажженную сигарету, - касается деятельности клуба Diffusion. А если точнее, то тех, кто за всем этим стоит. Судя по всему, каша заварилась примерно год назад. Тогда же началось строительство клуба, и уже осенью появились первые случаи как пропажи людей, так и сумасшествия среди молодежи. Собрать такую информацию, если понимать, что на первый взгляд разрозненные случаи имеют под собой общую основу, с помощью закрытых сайтов МВД и ФСБ не трудно. Клуб давно «на карандаше» в связи с подпольной деятельностью засевших там кучки извращенцев, а также распространения наркотиков. Но, такое ощущение, что следственные действия под предлогом недостатка улик всячески затягивали. Какой из этого вывод? Либо кто-то имел долю и собственный интерес, либо хозяева клуба припугнули. Последнее весьма вероятно в свете массовых смертей.

Владельцы Diffusion появились тут примерно год назад. Как, кстати, и Серов Ю.А, переведенный из Москвы. Валя, также, рассказывая про отца её ребенка, упоминала столичных гостей. И вся их последняя деятельность – особенно убийство друзей отца на берегу озера – может быть связана с тем, что некоторые «отцы города» решили москвичам помешать. Все остальные случаи, включая галлюцинации Валентины, легко объяснялись хоть массовой истерией, хоть гипнозом или распыленными наркотиками.

Факты говорят одно: кто-то стоит за клубом и своими действиями просто бросает пыль в глаза, путает следы. Сюда Виктор отнес рассказы Шадурского и Корфа. Парням задурили голову, а те и рады уши развесить. Нет тут никакой мистики. Всё банально. Правда, размах впечатляет. Это отнюдь не банальная ОПГ, решившая толкать новую дурь и искать рынки сбыта. Эти ребята работают с фантазией. Молодые, умные и дерзкие. Плевать им на закон, на последствия и разбитые судьбы. Осталось лишь взять след. А дальше – привычная работа «в поле», которой так не хватало последних несколько лет, как засел в кабинете, и появились дети.

Дюжий охранник в бронежилете (ого!) на воротах не хотел пускать невзрачного посетителя, не могущего толком сказать, к какому пациенту он приехал. А просьбы пустить поговорить с главврачом и вовсе вызвали смех.

Пришлось Виктору сверкнуть корочками. Это вообще была его слабость. Ему нравилось видеть, как вытягивается лицо человека напротив по мере того, как до сознания доходила информация записанная в служебном удостоверении. Так и сейчас. Охранник попытался даже честь отдать, дебил. Кобзарев просто махнул рукой: мол, понятно, ты на работе, у тебя инструкции, а что повыделываться хочется – так то от скуки.

Заведующий клиникой, прячась за монитором, показался лишь после того, как Виктор повысил голос. Под глазами главврача растеклись два приличного размера бланша, играя приятной синевой и багрянцем.

- Что вам надо? – испуганно спросил заведующий, вчитавшись в звание посетителя. – Ваши уже приходили.

Виктор вздохнул.

- Эдуард Шадурский мне нужен.

Доктор вздрогнул.

- Так забрали его родственники, я же вашим говорил!

- Какие родственники? Как выглядели? Есть запись с камер наблюдения? – Виктор упорно игнорировал заявления заведующего о «ваших».

- Есть запись, да. Как выглядели? Наглые. Трое в костюмах, плащах и шляпах с полями. Знаете, такие модно раньше было носить в советские времена.

Виктор задумался.

- А одна из них не женщина, часом?

- Да, - кивнул доктор и поморщился. – Она меня и ударила.

- Понятно…

Виктор вышел наружу и прошел к автомобилю. Там спокойно закурил. Вот тебе и «сектанты»! Неужели пасли его всю дорогу? И, пока он занимался похоронами, начали подчищать следы? Возможно.

Что ж, с Шадурским оказалась не судьба пообщаться, но список ещё приличный: формальный владелец клуба, патологоанатом, Никита Корф, бывший санитар морга (если ещё в городе), выживший персонал Diffusion, ну и, конечно, на сладкое капитан Серов Юрий Алексеевич. С последним, правда, нужна осторожность. Просто дружеская беседа, про отца задать пару вопросов – что такого?

По пути обратно в город Виктор думал, кого первого навестить, но жизнь, что называется, сама расставила приоритеты. За ним уже минут десять неотрывно следовала мелькавшая уже в поле зрения тачка. Тот факт, что она ехала в сторону от города – нормально, а вот что увязалась за ним обратно, уже не совпадение. Кто-то решил проследить за его передвижениями. Не очень умело, но крайне старательно.

И когда они выехали на поворот, и рядом никого не было, преследователь втопил по газам. Виктор был готов к такому исходу. Ну, так ему казалось. Он считал, что его попробуют подрезать. Однако когда автомобиль лихого гонщика поравнялся с Кобзаревым, Виктор увидел и водителя. За рулем, крутя головой, сидел безносый парень и, вращая белыми глазами, пытался выцелить подполковника, держа в руке пистолет с глушителем.

Одновременно прозвучал выстрел и визг тормозов, когда Виктор успел среагировать на угрозу. Он быстро выпутался из ремней безопасности и, выскочив на проезжую часть, достал табельное оружие (СР-1 «Гюрза») – не для того, чтобы стрелять (тем более что безносого и след простыл за поворотом), а чтобы напугать и отбить желание продолжать хулиганить.

Виктор выдохнул и, сев обратно в автомобиль, свернул на обочину. Закурил и записал номер тачки безносого в блокнот. После этого позвонил в контору и, представившись, попросил «пробить» транспорт преследователя. Не ахти какая зацепка, но всё же. Если малый не дурак, то машина оформлена на левого человека, а то и вовсе в угоне.

А ещё он задумался о том, что пора вооружаться. Табельным особо не посветишь, быстро за яйца возьмут - с этим строго. Но, поскольку дело начало принимать скверный оборот, следовало подготовиться. Не думал он, что так быстро и глупо попробуют его убрать.

Докурив, Кобзарев позвонил сначала по одному номеру, но тот оказался «не абонент», а по второму ему ответили быстро. Небезызвестный в городе бандит Еремей по кличке Рыжий. Рыжий потому что золото любил. А ещё Еремей приторговывал оружием.

- О, какие люди! – приветствовал он звонившего. – Товарищ майор!

- Уже подполковник, - поправил Виктор безэмоционально. – А что, Лёха Сидоров не трудится больше?

- Посадили его, - засопел Еремей в трубку. – За дело. Начал стволы приезжим толкать, вот его и убрали.

Кобзарев усмехнулся.

- Главное что ты наплаву. Поможешь чистой машинкой?

- Одну?

- Одну плюс расходники. Должен буду. Куда подъехать?

Еремей неопределенно замычал.

- Да не бзди, у меня личное, - правильно понял его затруднения Виктор. – Новости, что ли, не смотришь?

- А, ты про это. Ладно, подъезжай. Адрес скину смс-кой.

- Скоро буду.

У Еремея Кобзарев задержался почти на час, выбирая пистолет и смакуя кофе со сладостями. Рыжий ещё больше располнел с тех пор, как они виделись последний раз. Дородный лысый детина с толстенной, едва ли не якорной цепью на шее, - бандит никак не мог отойти от 90-х, и всё ностальгически вздыхал по бесшабашной юности. Сейчас у него воли не было: он, по сути, работал на контору, и только потому ещё не чалился на зоне и не мерз в земле. Если в поле его зрения появлялись какие-то мутные типы и желали приобрести оружие, либо же продать, Еремей стучал, за что и получал различные преференции в своем деле. А в остальном, бандит он и есть бандит. Осторожный, хваткий, жестокий. И тот факт, что все эти годы Рыжий находился «в теме» и не спалился перед своими, кое о чем говорил.

В итоге, перебрав с десяток стволов, Виктор выбрал МР-443 «Грач», он же пистолет Ярыгина. Хорошая рабочая машинка с магазином на 18 патронов. Плюс кобура, боеприпасы и запасная обойма.

- А твои в курсе? – между делом поинтересовался Рыжий. – У меня проблем из-за этого не будет?

Виктор закурил и открыл одолженный ноутбук.

- Не, Семенов обещал прикрыть. В меня сегодня стреляли, - разоткровенничался Кобзарев. – Какой-то безносый пиздюк. Не в курсе, что за тема?

Рыжий откупорил бутылку пива и шумно её всосал. Он явно посмурнел.

- Слыхал. Они борзо сунулись в город, даже успели кое с кем поцапаться. Пошумели, слышал, на вотчине покойного Генки Тарских. Но с ними никто не связывается. Во-первых, у них свои темы. Клуб в основном. Был какой-то интерес в порту. Пацаны хотели с них лавэ стрясти, ну, как водится. Так вся бригада Звонкого пропала. Сивый и вовсе куку, повредился умом, - бандит хохотнул, - если он у него вообще был. Что-то про демона лопотал. Ну, и, во-вторых, быстро выяснилось, что у этих московских мохнатая лапа. Кому надо тут они занесли щедро. Так что сейчас от них никакого вреда. Тем более, хе-хе, что клуб сгорел к хуям.

Виктор кивнул и уткнулся в ноутбук. Сказанное Рыжим только подтверждало его версию.

Он внимательно прочитал присланный на почту файл. Права водителя, фото с камер слежения по городу. Парень вообще не прятался. Авто и вовсе числится за мелкой конторой ООО «Спецглавпродукт», базирующейся в промышленном районе. Судя по снимку (а камера засекла безносого стрелка 20 минут назад), преследователь как раз и поехал туда.

Прихлебывая кофе, Кобзарев подчистил ноутбук, и захлопнул лэптоп.

- Спасибо, Еремей! – он поднялся и протянул бандиту руку. – Не прощаюсь.

Рыжий, кряхтя, поднялся с дивана и пожал сухую жилистую ладонь подполковника своей лапищей.

- Ага, - отозвался хозяин, - заглядывай.

Кобзарев вышел во двор усадьбы Рыжего, прошел мимо будки вооруженной охраны и со спокойной совестью сел за руль. Наводку он получил. Так отчего бы не заглянуть на огонек к стрелку? Это может быть весело. Да и за попытку его убить следует спросить.

*

Автомобиль Виктор припарковал на стоянке возле торгового центра, а дальше отправился пешком. Всего-то и нужно было перейти проезжую часть, пройти метров триста по короткой улочке, свернуть за точкой заправки газовых баллонов, как уже после вспомогательной ветки железной дороги начинались промышленные джунгли.

Завод громоздился на заводе, небольшие площадки перемежались то строительными базами, то пунктами приема металлолома. Рабочий день. Из-за высоких бетонных заборов доносились звуки механизмов и тяжелой техники. По дороге, поднимая пыль, проносились груженые и пустые фуры и грузовики. Жизнь кипела. Свой мир, в котором легко запутаться и потеряться.

Дорогу ему подсказал сторож-охранник одной из баз. Старик в фуфайке, одетой несмотря на летнюю пору, курил и ждал, пока загрузят транспорт, настежь распахнув ворота. Вопрос Виктора его удивил, но путь сторож указал, отчего-то скривившись и сплюнув Кобзареву под ноги.

Тупиковая улица, по краям которой стояли явно закрытые цеха, привела его к промплощадке с искомой табличкой. Ворота внутрь были закрыты, но имелась металлическая желтая дверь, явно не так давно покрашенная.

Никакого транспорта рядом. Нет камер слежения. И тишина. Разительный контраст по сравнению с тем, что осталось позади. Так и не скажешь, что завод работает.

Виктор толкнул дверь. Она оказалась не заперта.  Дальше – пустая площадка и пыльные здания по краям. Ничего лишнего. А вот это странно. Всегда в таких местах присутствует строительный и прочий мусор, окурки, транспорт, разбросанные шины. Ничего этого не было. Только потрескавшийся асфальт и растущая трава.

Пришлось двигаться дальше, огибая здания.

Вот оно! У последнего цеха с заколоченными окнами оказался припаркован давешний Ниссан, на котором безносый подрезал Кобзарева, рядом с ГАЗелькой. Огромные ворота в цех закрыты. Серая краска давно облупилась. И лишь приблизившись к стене, он услышал доносящийся гул изнутри здания.

Жаль, нет возможности посмотреть в окна, чтобы понять, сколько там находится людей. Единственный доступный вход, так же как на промплощадку, только через дверь в воротах из металлического уголка, обитого досками. Виктор, проверив оружие, шагнул внутрь.

А вот здесь уже слышались производственные мощности. Где-то за стеной работали механизмы, что-то лязгало и пыхтело. Кобзарев осторожно миновал первую площадку, заставленную ящиками, среди которых прятались прикрытые пленкой разобранные станки. Среди этого хлама оставался один проход, заканчивающийся широким проёмом с эстакадой. Проём был закрыт полосами полупрозрачного пластика, висящего впритык так, что не оставалось щелей.

За этой завесой его ожидал неприятный сюрприз. Он явно попал в цех кровесбора. Пол и стены выложены светлой плиткой. В центре – длинная выемка с темными сливными отверстиями. Сверху с низкого потолка свисают крюки. И без этого, по въедливому металлическому запаху понятно, что здесь с животных выкачивали кровь, а после наскоро помыли пол и крюки со шланга. Вот он валяется - черный гибкий хвост, торчащий из стены.

Большую часть крови собирали с помощью установки В2-ФВУ-100 – об этом красноречиво говорила табличка на агрегате, увешанном шлангами с двумя полыми ножами.

Виктор осмотрелся. У дальней стены – аналогичный проход, завешанный пластиком. Только туда ведет металлическая направляющая конвейера, к которой и крепятся подвижные крюки. У входа тележки. Небольшой пульт управления. Всё понятно: здесь туши цепляли на крюки, давали крови слиться, а после отправляли мясо дальше. Что здесь делают? Колбасу или консервы?

Справа его внимание привлекла пластиковая ёмкость высотой в половину его роста. Виктор заглянул внутрь и тут же отпрянул. На лбу  выступила испарина. Не может быть!

Вся ёмкость была завалена одеждой и обувью! Окровавленной. Вот почему здесь нет убойного цеха. Тела привозили откуда-то, перегружали на ручные тележки, вешали на крюки и сливали кровь. Кобзарев достал «Грач», снял с предохранителя и дослал патрон в патронник. Весело тут живут! Понятно, почему давешний сторож плюнул ему под ноги. Видать, слухи-то расходятся.

Следующий цех оказался разделочным. Тут уже было прохладно. И снова пустота, тишина и чистота. Очевидно, рабочий день заканчивается – Виктор бросил взгляд на наручные часы: 16.27, – и основная деятельность перенесена дальше. А что там дальше думать не хотелось. И так понятно. Станки лязгали всё громче, перерабатывая мясо.

Он с опаской заглянул в цех, раздвинул полог. В ноздри тут же шибанула вонь разваренной плоти и специй. От котлов вдаль уходил конвейер. Огромные мясорубки перерабатывали плоть в фарш, который поступал дальше, чтобы механизм упаковал готовый продукт в банки. И вот там Кобзарев заметил нескольких человек, сгружавших жестяные банки в коробки. Каждый из этих людей был прикован цепью к своему рабочему месту. Подневольные выглядели изможденными, но шевелились бойко.

Также работали ещё два конвейера. Виктор прокрался между агрегатов и посмотрел на процесс. В одном шестерни дробилки перемалывали кости, а другая линия перерабатывала кровь – прозрачные баки с красными разводами на слетках показывали дно. Всё шло в дело.

Бородатый мужик, бросавший останки людей в костедробилку, заметил гостя. Виктор прикоснулся указательным пальцем к губам. Рабочий кивнул. Тогда Кобзарев нарисовал рукой в воздухе вопросительный знак и сделал такой жест, будто отрезал себе нос. И снова мужик его понял, указав в дальний угол цеха, где для экономии места и лучшего обзора возвышалась небольшая пристройка с окнами. Подневольный показал три пальца. Теперь уже кивнул Виктор. Понятно: их там трое.

Поглядывая на окна, Виктор дошел до прямой наклонной металлической лестницы и, держа пистолет наготове, начал подниматься. Агрегаты всё так же грохотали, особенно аппарат, выбивавший из листов жести консервные банки, - так что его шаги не были слышны даже ему самому. Остановившись у двери, Виктор, поддавшись куражу, постучал в дверь.

ДИФФУЗИЯ - 5\5 (вторая треть пятой части)