Дети и мат1
Предчувствую кучу возмущений в комментах, но " что было, то было". Когда мы в 1976-1979 годах жили в селе, сыну было 4 года. Разговаривать, как и ходить он начал рано. А так как я ему читала постоянно книги, много говорила с ним, речь у него была бойкая. Но вот на беду, пол года жили в доме деревенских родственников и один взялся учит Антошку матерным словам. Сын влёт подхватил, а после того как взрослые смеялись, когда он их употреблял, ему вообще понравилось. Тем более он очень грамотно и виртуозно вставлял их в речь. Куда ни придём везде его просят что- то сказать, а потом ржут. Деревенским нравилось, смешно было. Мои воспитательные потуги не могли победить всеобщее восхищение. Это предисловие.
Приехала ко мне мама, взяла Антошу с собой в отпуск, на море, а потом в Ростов к моей бабушке, Антошиной прабабушке. Мама , такая вся модная, интеллигентная городская женщина, Антоша тоже -визуально ангелочек. Одет красиво, говорит хорошо, знает как себя вести на людях, в дороге. К четырём годам понял, что мат-это очень плохо. Но мама была предупреждена, что в плохом настроении ( устал, обиделся, разозлился) он забывал приличия.
В Ростове поехали они однажды в зоопарк. Антоша сел возле водителя такси ( тогда можно было) и всю дорогу с ним разговаривал.Видимо водителю было интересна взрослая речь такого маленького, потому отвечал на его вопросы и сам его расспрашивал. В основном разговор шёл про машины и трактора, с некоторыми профессиональными подробностями. Антоша то с отцом постоянно ремонтирует , катается. Многого нахватался. Мама моя, как потом рассказывала,сидела в напряжении сзади и держала руку наготове, рот закрыть,если материться начнёт. Боялась, что разговор надоест, устанет и он выдаст. Но видимо из уважения к "коллеге" сын от правил хорошего тона не отступил.
После зоопарка пошли в детскую " Фотографию". Там фотограф женщина сажала его по разному, то куклу в руки, то паровоз,то бескозырку наденет, то шляпу. Короче- надоела Антоше со своими " бабскими глупостями". Он кинул куклу, и сказал " на...доела, иди...". Ужас мамы не передать. Она схватила его на руки, зажала рот и побежала с ним оплачивать фотографии в кассе. Судя по всему, народ что то услышал, потому маму с Антошей под мышкой пропустили без очереди.
Вечером мама "убивалась" по своему позору, а бабушка сказала, что пока сын ругается ,к ней не приезжать.
К шести годам, мы уже жили в городе , он совсем всё понял и этих слов не употреблял. Я даже потом у воспитательниц спрашивала, не выскакивают ли, когда ссорится с детьми . Она даже удивилась, не знала об Антошкином " тайном пороке". Только ещё в 6 лет он со мной поспорил, что "хер" не матюг, пришлось обьяснить, что путает с "хреном".
Вот одна из тех фотографий , сделанных в фотоателье.
Так получилось, что читать и писáть я научился рано, точно сказать не могу, но то, что это было ещё в детском саду - это точно.
Читать, наверное, года в 4, а писáть лет в 5.
Так вот. Была у нас во дворе д/с замечательная хоз. постройка. Замечательная потому, что имела широкую, ровную стену, да к тому же, белого цвета. На которой так и хотелось написать знаменитое слово из трёх букв. Которое, к тому моменту, я уже знал, как пишется))
Вооружившись кирпичами и другими подручными средствами (в основном, острыми камнями), я старательно и усердно, большими советскими буквами вывел слово «ХУЙ». Почти на всю стену.
Довольный своей «работой», я продолжил прогулку с остальными ребятами, после чего нас завели обратно, так как должен был быть «тихий час».
К слову, о моих способностях в детском саду знали, периодически в актовом зале заставляли читать сказки и прочие книжки перед группой, пока они (воспитатели) пили чай, или что там.
Поэтому вопроса «кто это сделал» - не возникло, прямиком с тихого часа я был отправлен к заведующей, которая вместе с воспитательницей чехвостили меня на чем свет стоит.
Я искренне не понимал, чего они бесятся, ведь это слово чуть ли не на каждом заборе написано, лучше бы похвалили - так как больше в саду никто не умеет.
Телефонным звонком были вызваны с работы родители, которые выслушали от заведующей всё, что она обо мне и о них думает, и мы пошли домой. Мама была очень расстроена - как это так, какой позор, а отец, до этого молчавший, сказал только одно - «Зато наш сын научился писáть! Ура!».
Конечно же, тем вечером мне было хорошо разъяснено, что так делать нельзя, я и сейчас, наверное, не смогу это на заборе написать.
А на следующее утро, мне в саду вручили валик и побелку, и я очень долго закрашивал свой труд.
Кстати, так как надпись была ещё и процарапана, она так и не исчезла полностью за последующие годы…