День когда Ульфрик стал вождем. Часть 9
"Вождём становится не тот, кому дали власть, а тот, кто первым встаёт между тьмой и своим домом. Но запомни: тьма всегда знает, кого нужно сломать первым."
Онмунд, Ульфрик и Балгруф.
Ульфрик несся впереди, и ветер яростно хлестал его по лицу, но он не чувствовал холода. В его голове, в такт тяжелым ударам копыт, билась одна мысль: кто посмел явиться на их остров? Англичане? Франки? Он помнил, что за его голову и голову его отца в Англии обещаны огромные деньги, и охотники за наградой могли рыскать повсюду. Но среди вороха версий, гнева и подозрений, в самом сердце его существа горела лишь одна молитва:
«Лишь бы моя жена и дочь были целы».
Ульфрик кожей чувствовал, как меняется его роль. Теперь он не просто воин, защищающий свой дом - он вождь. Это слово, брошенное гонцом, окончательно вросло в него. Он принимал эту власть не как почесть, а как тяжелый щит, который он обязан держать над всем поселением. Ульфрик знал: сейчас он въедет в ворота и даст всем понять - и своим людям, и затаившемуся врагу, - что здесь хозяин он, и цена за покой его семьи будет кровавой.
Онмунд скакал следом, вглядываясь в широкую спину сына. Он видел, как Ульфрик преображается, как в его позе появляется та самая сталь, что присуща истинным правителям. Онмунд понимал: время сомнений прошло. Беда не просто бродила рядом - она уже стучалась в ворота, и снимать с себя или с сына это бремя ответственности было нельзя. Ему некуда было отступать, и он внушал себе и Балгруфу одним лишь взглядом: мы должны быть готовы к обороне или атаке в ту же секунду, как кони остановятся. Викинг всегда начеку, но сейчас на кону стояла честь их рода.
Балгруф замыкал тройку, и его сердце ныло от тревоги за женщин. Перед глазами стояла его златовласая внучка, его маленькая Сигрид, такая хрупкая в этом суровом мире. Он до боли в груди переживал за нее и за Руду, но в то же время в нем жила суровая гордость. Он знал, что воспитал дочь воительницей. Руда была его кровью, его гордостью, и он верил — пока они мчатся на помощь, она станет тем самым камнем, о который разобьётся любая волна. Но страх за внучку подгонял его, заставляя нещадно бить коня пятками, пока впереди не показались очертания родного частокола.
Чем ближе они подлетали к родным стенам, тем сильнее гул копыт отдавался в самой земле. Дозорные на вышках первыми заметили облако пыли, стремительно катящееся со стороны соседнего поселения.
- Тройка коней! Несутся во весь опор! - выкрикнул караульный, перегибаясь через перила.
Руда, которая в это время была в доме, замерла, вслушиваясь в шум улицы. Сердце предательски ёкнуло.
- Конь моего мужа? - резко спросила она, уже направляясь к выходу.
- Да, белая тяжелая кобыла, вождь впереди... - не успел договорить дружинник, как Руда вихрем вылетела из дверей.
Она неслась к самому сердцу деревни, к площади, где обычно решались судьбы общины. Пыль еще не осела, когда Ульфрик, Онмунд и Балгруф, не жалея коней, ворвались в ворота. Они спешились почти одновременно, и тяжелый топот их сапог по утоптанной земле заставил людей расступиться. Мужчины тяжело дышали, их взгляды встретились - в них читалось немое напряжение и готовность к бою.
Руд вышла им навстречу, её лицо было бледным, но решительным. Не тратя времени на приветствия, она вкратце, рубя слова, как топором, рассказала о девочке, найденной в лесу по локоть в крови, и о страшной вести с хутора Сигурда.
- Дорогая, может, ты что-то перепутала? - подал голос Балгруф, в чьём голосе сквозило недоверие. Ужас, описанный дочерью, не укладывался в голове старого воина.
- Нет, я передаю слова воинов, - отрезала Руда, и в её глазах сверкнула холодная искра. - А если думаешь, что пока вас не было, я сидела тут и сказки выдумывала, то ты плохо меня знаешь.
Резким, властным голосом их спор прервал Онмунд:
- Тихо! - он обвёл всех тяжёлым взглядом. - Паника - это стервятник на нашем плече. Не дайте ему клевать себя. Нам нужно обдумать всё и быть готовыми.
Руда повернулась к отцу мужа, чеканя каждое слово:
- Я выставила дежурных. Деревню стерегут мужчины и двое всадников на внешнем круге. Каждый подход под прицелом.
Она отчитывалась перед ним как перед старшим воином, а Онмунд лишь молча кивал, не перебивая её. Руда чётко излагала всё, что было сделано: от охраны до распоряжений женщинам. Она не упустила ни одной детали, и Балгруф, глядя на неё, почувствовал, как в груди разливается суровая гордость. Его дочь не просто удержала порядок - она стала щитом для своего народа и, что самое важное, для своей семьи.
- Вы идите в дом, - распорядился Онмунд, кладя руку на плечо Ульфрика. - Я переговорю с Балгруфом, проверю воинов на постах, и мы вернёмся. Нам нужно знать, с чем мы столкнулись.
Онмунду не нужно было лишних слов - Ульфрик и так понял отца с полувзгляда, по тому, как сузились его глаза и как твердо легла рука на плечо. Крепко обняв жену за плечи, Ульфрик направил её к дому, чувствуя, как под пальцами подрагивают её напряжённые мышцы.
Два старых волка, оставшись на площади, обменялись долгим, тяжёлым взглядом. Не сговариваясь, они двинулись по деревне, обходя патрульных. Их шаги были размеренными, а глаза подмечали каждую деталь: как натянуты тетивы, как выставлены щиты у ворот. Проверив посты, они направились к подворью Ульфрика и замерли у ограды, глядя на темную, непроницаемую стену леса, подступавшую к самому поселению.
- Твоя дочь большая молодец, Балгруф, - первым прервал тишину Онмунд, не отрывая взгляда от чащи. - Так быстро сориентироваться, выйти и прочесать лес с девами... - он одобрительно кивнул, вспоминая рассказ Руды. - Не побоялась встретить то, что там затаилось.
- Ты будто её только первый день узнал, - тихо ухмыльнулся Балгруф, и в его голосе прорезалась едва уловимая теплота. - Все мои дети - воины, но в ней огня хватит на троих. Главное, что они целы и невредимы, слава богам.
- Согласен, - коротко отозвался Онмунд.
Оба друга чувствовали суровую, мужскую гордость за своих детей. Они понимали, что на их глазах происходит смена времен: те, кого они когда-то учили держать меч, теперь сами стали опорой для целого народа.
- Ульфрика назвали вождем? - тихо спросил Балгруф, поворачиваясь к другу.
- Да, - Онмунд выпрямился, и в его суровом лице мелькнула тень удовлетворения. - Теперь у него тут свои люди... и свои обязанности. Бремя власти легло на его плечи, и он его не сбросит.
Они стояли у порога дома, два старых воителя, охраняя покой тех, кто был им дороже жизни, пока лето снаружи продолжало дышать жаром и невидимой угрозой.
Продолжение следует....
Оно пришло по зову из леса. Часть 1
Славянская мифология и сказки
659 постов3.6K подписчиков
Правила сообщества
1. Пожалуйста, по возможности указывайте авторов или исходники, если пост без тега моё, уважайте чужой труд.
2. Баяны не приветствуются, но если это большая тематическая сборка и баяны занимают не основную часть поста, то допустимо, что бы не рушить целостность.
3. Оскорбления, угрозы, продвижение политических и религиозных взглядов будут караться.
4. Уважайте себя и окружающих.