Даэрнот: Путь инквизитора. Глава 19. Кошмар под луной⁠⁠1

Капли дождя барабанили по крыше таверны. Дум открыл глаза, не сразу осознавая, что заснул. Несмотря на дождь и завывания ветра за окном, в комнате было довольно тепло и царил уютный полумрак. В воздухе витал слабый, чуть терпкий, с легкой цветочной горчинкой, аромат.

Приподнявшись на кровати, Марагвейн заметил Зэрин, возившуюся возле небольшой жаровни в углу комнаты. Ее силуэт едва угадывался в слабом свете печи, который мягко очерчивал фигуру девушки. Почувствовав взгляд Дума, она обернулась — и даже сквозь полумрак ему почудилось слабое свечение ее алых глаз.

— Я подбросила немного сушеной лаванды, чтобы ты лучше спал, — заботливо произнесла она, аккуратно подойдя к кровати. Пол под ее шагами издавал едва слышный скрип.

— Спасибо, — тихо ответил он, встал с кровати и принялся собирать вещи.

Заметив беспокойство на его лице и то, как он время от времени поглядывал на маленькое окно, прикрытое тканью, Зэрин добавила:

— Можешь не волноваться. Ты проспал чуть больше пары часов. Сейчас поздний вечер, но до полуночи еще далеко.

Дум хотел, что-то сказать, но внезапно почувствовал, как ее пальцы сжали его ладонь. Повернувшись, он встретился с ее взглядом. На лице девушки читались нотки тревоги, а шрам на щеке казался почти невидим в полумраке комнаты.

Тишину нарушало лишь потрескивание жаровни, отбрасывающей тусклые блики на стены. Марагвейн не мог понять, кого она пытается успокоить: себя, его или их обоих. Наверное, со стороны он выглядел напряженным, хотя сам не осознавал этого.

Он опустил взгляд на ее аккуратные, маленькие ладони, сжимающие его собственную. Внутри него зародилось странное чувство удивления. Что он теперь чувствует по отношению к ней? Дум больше не мог называть ее сестрой, но и стать чем-то большим они не могли. Или все же могли? Кем они были друг для друга теперь? Трудно сказать. Любовниками?

Он наклонил голову слегка набок и прищурился, задумчиво разглядывая ее. Прядь волос упала ему на лицо, и Зэрин аккуратно убрала ее в сторону. Ее прикосновение было мягким, почти невесомым.

Да, он поддался порыву эмоций, но что же он чувствовал на самом деле? Сейчас он ощущал лишь слабый намек на желание. В отличие от той, другой, которая сейчас занимала его мысли… Поразительно.

Зэрин же была такой чувственной, умной и красивой, и несмотря на все предрассудки, притягивала взгляды мужчин. Однако сейчас нужно было сосредоточиться на другом. И зачем ему именно сейчас эта головная боль?

Девушка слегка улыбнулась ему, словно читая его мысли.

— Зэрин? — аккуратно освободив руку, наконец спросил он. — Идавол сказал, что вы…

— Да, мы попытаемся покинуть город завтра на рассвете, — в ее голосе проскользнули нотки печали, однако складывалось впечатление словно она была не до конца уверена в своих словах.

— С этим есть трудности, - произнес Дум, внимательно наблюдая за ее реакцией. - То, что произошло сегодня, не осталось незамеченным.

Зэрин нахмурилась, и ее пальцы слегка подрагивали, когда она нервно перебирала край своей одежды. Тем не менее, она продолжала слушать его, хотя в глазах уже начинал зажигаться опасный огонек.

— Чтобы избежать последствий, я договорился с городской стражей, — добавил он, стараясь сохранять спокойствие.

— Погоди, что?! — ее брови взметнулись вверх, а в голосе послышались новые, более резкие ноты. — Ты серьезно? На меня напали, а я просто защищалась!

Ее голос дрожал от гнева, а движения стали более напряженными.

— Послушай меня, — твердо произнес Дум, застегивая штаны и накидывая рубаху. Его голос был полон решимости. — Этой ночью все решится. А на рассвете вы сможете спокойно уйти.

Несколько раз девушка удивленно моргнула, будто не веря своим ушам.

— И ты так просто отпускаешь меня? — ее тон стал насмешливым, почти дерзким. Она скрестила руки на груди и чуть наклонила голову. — Не ожидала такого от тебя, Думеник.

— А что я могу еще сделать? — ответил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Я не муж тебе. Да и без меня тебе гораздо безопаснее.

Зэрин фыркнула, но в этом звуке чувствовалась смесь недовольства и чего-то еще — возможно, обиды. Эти странные перемены настроения, вероятно, были связаны с пережитым накануне стрессом. К сожалению, у него сейчас не было времени на подобные разборки.

На улице не переставал барабанить дождь. Она отошла от него и встала лицом к окну. Ее руки легли на деревянный подоконник, а плечи напряглись. Затем, выдохнув и повернувшись, она медленно пробежалась взглядом по комнате и заметила, на полу, свой магический кулон. Подняв его, она повернулась к Думу и протянула ему вещицу.

— Поможешь? — спросила она, подняв волосы и обнажив аккуратную, бледную шею. В полумраке ее кожа казалась почти светящейся.

Дум молча взял кулон.

— Прости меня, — произнесла она нехотя, после чего замешкалась и добавила: — Сколько времени у меня осталось, как думаешь?

— Пара недель, не больше… — Дум хотел задать один вопрос, но так и не нашел нужных слов.

Казалось, будто Зэрин читала его мысли. Дождавшись, пока щелкнет застежка, она повернулась к нему. Ее длинные пальцы ловко застегнули его рубашку.

— Знаешь, ты прав. Пока я с тобой — я в опасности не меньшей, чем если бы была одна. И это хорошо, что ты это понимаешь. Этим ты и отличаешься от Радима, — ее губы тронула легкая улыбка, но в голосе промелькнули твердые нотки. — А еще — мы заметно отклонились от изначального маршрута!

Казалось, что ее настроение сейчас диаметрально противоположно тому, что было, когда он зашел в комнату. Но Дум промолчал.

— Так или иначе, Ид сказал, что в нескольких днях пути есть крепость рыцарей Длани Хорса. Это правда?

— Ид? — переспросил Дум, удивленно подняв бровь.

— Ты знаешь, что это за крепость? — Зэрин проигнорировала его вопрос и решила помочь ему найти оставшуюся одежду.

Не дождавшись ответа, он нахмурился:

— Гораздо дальше, чем он тебе сказал. Около недели пути на север — «Колдовской пик». Честно говоря, я никогда не был в тех краях.

— Ну вот и отлично! Наконец-то я смогу обновить договор! — в тот момент, когда он нашел один из ботинок, она протянула ему второй и направилась к своим дорожным сумкам, начав что-то усердно искать.

— А потом вернешься в Пучай? — спросил Дум, обуваясь.

— Что? Нет! — Зэрин рассмеялась, но смех прозвучал чуть громче, чем следовало. — Наведаюсь в Аркаим, навещу тебя.

Он улыбнулся. Их взгляды встретились, но через мгновение ее улыбка угасла, и она опустила глаза.

— Ты обещал страже, что убьешь Зверя?

Дум ничего не ответил.

Наконец найдя то, что искала, Зэрин достала маленький темный мешочек, завязанный бечевкой. Подойдя к нему, она аккуратно протянула его.

— Пообещай мне, прежде чем мы расстанемся, что расколдуешь этого мальчика.

Затягивая ремешки на одежде, Дум приподнял бровь, изучая протянутый мешочек.

— У меня есть то, что тебе поможет. — произнесла девушка, с явной уверенностью в голосе. Приняв его, он развязал веревку и слегка осторожно вдохнул аромат трав, ощутив резкий, специфичный запах, от которого невольно поморщился.

— Это то, о чем я думаю?

— Да! – последовал решительный ответ, Она кивнула так уверенно, словно ее убежденность могла сокрушить любые сомнения.

Марагвейн задумчиво повертел находку в руках, затем перевел взгляд на Зэрин:

- Но разве у нас хватит времени, чтобы использовать это?

Его слова, казалось, лишь позабавили ее. Скрестив руки на груди, она вызывающе смотрела на него:

- Твоих знаний и немного моей магии будет достаточно. Не зря же меня считают одной из лучших травниц за всю историю Пучая!

* * *

Дождь обрушился на город с небывалой силой: капли барабанили по закрытым ставнями окнам, а ветер заставлял деревянные крыши стонать под своим натиском. В одном из глухих переулков, несмотря на позднее время суток, дверь одного из домов раскачивалась в такт дуновениям ветра на единственной уцелевшей петле. Очередная молния озарила ее наружную сторону – там виднелись следы когтей.

Несмотря на то, что окна были закрыты, редкие вспышки молний позволяли увидеть царивший внутри хаос: мебель, посуда и другие пожитки были разбросаны повсюду. Женщина, вжавшись в угол у печи и вооружившись ухватом, прижимала к себе десятилетнюю дочку, которая, дрожа от страха, старалась не кричать. Они обе видели, как Зверь растерзал их мужа и отца, разметав его по комнате, словно тряпичную куклу. Но когда тварь готовилась напасть на матерь с ребенком, в комнату ворвался старший сын — молодой стражник в кожаном доспехе. Он регулярно патрулировал их улицу, хотя она и не была частью его маршрута.

Не раздумывая ни секунды, он бросился в бой, зная, что шансов устоять против этой чудовищной твари у него нет. Его длинный меч мелькнул в свете очередной молнии, пытаясь защитить тех, кто был для него дорог.

Женщина, окаменев от ужаса, смотрела на сына, который сражался за их жизни, но не могла пошевелиться — ноги будто приросли к полу, а горло сжалось так, что дышать стало невыносимо. Каждый удар ее сердца отдавался болью в висках, а мысли путались словно в тумане.

В нескольких шагах от нее, издавая низкий рык, чудовище, сверкая страшными зелеными глазами, в конце концов прижало молодого крепкого парня к полу. Когти, оставившие следы на полу и стенах, казались слишком большими для любого известного женщине существа. Скованная страхом, она была не в силах отвести взгляд от того, как чудовищные когти разрывали кожаный доспех и оставляли раны на теле ее мальчика.

Тварь прижала его голову к деревянным половицам, а с ее клыков стекала кровь вперемешку со слюной. Юноша все еще бился и пытался вырваться, но силы предательски покидали его. Дочка, не выдержав начала тихо всхлипывать шепча имя брата.

Зверь, уже успевший порядком насытиться, играясь находил лазейки в доспехах и вспарывал плоть, оставляя за собой все новые кровавые борозды на теле парня. Обессиленный задыхающийся от тяжести монстра, находящийся на грани потери сознания, стражник не выдержал боли и начал кричать.

Его крики разрывали матери сердце. Она тоже хотела кричать, но крик комом застрял в горле. Слезы застилали глаза, когда она уже готова была потерять надежду, но скрип двери внезапно прекратился, привлекая ее внимание.

Молния разорвала тьму, на мгновение осветив комнату и выхватив из мрака кровавые следы на полу. Спустя мгновение новая вспышка очертила силуэт — массивную высокую фигуру: короткий плащ колыхался под порывами ветра, а по шлему-маске стекали крупные капли дождя. Темный дублет выглядел насквозь промокшим; редкие проблески молний отражались бликами на стальных элементах его снаряжения.

У ног вошедшего жалось слабо сияющее создание, отдаленно напоминавшее зайца. Казалось, что мягкое свечение существа разгоняет не только тьму, но и сам страх.

Сердце женщины замерло в груди. С мольбой в глазах она указала на сына. Мать, не знала, заметил ли ее незнакомец. Зверь на мгновение застыл – его уши настороженно поднялись, а ноздри раздувались, выискивая новый запах. Оставив потерявшего сознание парня, тварь резко отскочила назад, припала к полу и изготовилась к прыжку.

Но едва оборотень начал принюхиваться, как призрачный зайцелоп сорвался с места. За считанные мгновения он преодолел разделявшее их расстояние, когда шерсть на загривке существа встала дыбом. Перед самым прыжком чудовища – зверек бросился прямо в его оскаленную пасть. Вспышка света озарила большую комнату, рассыпаясь снопом искр. Девочка закричала от страха.

Оборотень зафыркал, начав метаться на месте, прикрывая морду изуродованной лапой, на которой не хватало нескольких пальцев.

На мгновение взглянув на молодого стражника, инквизитор, вдруг осознал, что видел его сегодня в оцеплении. Не теряя ни секунды, асест стремительно бросился вперед. В его руке словно из воздуха материализовалась колдовская цепь, сверкнувшая серебристым светом. Ловко раскрутив ее, он захлестнул оборотня стальным кольцом и мощным рывком отшвырнул тварь в сторону окна. Старые ставни не выдержали веса жилистого тела – с треском разлетелись деревянные планки, и чудовище, пробив преграду, вылетело наружу.

Как только Зверь исчез, раненный стражник, скрипя зубами от боли, попытался подняться на дрожащих руках, но силы покинули его, и он со стоном рухнул обратно на пол. Мать и дочь, переборовшие страх, бросились к нему, когда тот вновь попытался подняться, оставляя на досках кровавый след.

- Не лезь. – коротко бросил Дум и выскочил на улицу, быстро наматывая остатки колдовской цепи на руку. Однако тварь не собиралась уходить. Обезумевшая от сожранной плоти и крови, она мгновенно вскочила на лапы. Между ними расстояние составляло чуть больше дюжины шагов.

Чудовище было довольно крупным для своего возраста, его массивное тело покрывали клочья слипшейся шерсти, пропитанной кровью. На боку зияла плохо зажившая рана, а торчащие клыки, на искаженной морде, блестели в отблесках молний. Каждый выдох оборотня сопровождался облачком пара, а глухое рычание разрывало тишину между раскатами грома.

Припав к земле, Зверь выгнул спину, словно готовясь к прыжку. Теперь он казался еще больше, чем прежде. Обычно оборотни опирались на задние лапы и передние кулаки, этот же широко расставил лапы, готовясь обрушить всю свою мощь на противника. Оскалив пасть, еще сильнее обнажая острые клыки. Слюна, смешиваясь с дождем, стекала по подбородку, а зеленые глаза горели опасным светом.

Оборотень скаканул вперед, то припадая к земле, то перепрыгивая с места на место. Дум, выхватив пару метательных ножей, сделал пару быстрых и сильных бросков. Первый клинок вонзился в плечо твари, но второй лишь рассек ее бок, не причинив серьезного вреда. Казалось, что атаки были для чудовища всего лишь досадной помехой.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Зверь теснил инквизитора, используя свою скорость и силу. В один из прыжков он нацелился в горло Марагвейну, но тот вовремя отпрянул в сторону. Не заметив, как они оказались возле одного из зданий, Дум едва успел увернуться, когда жилистая туша, не рассчитав силы, поскользнувшись, влетела в стену, сопровождаемая треском старого дерева.

Однако оборотень мгновенно оказался на ногах. Инквизитор, выхватив еще один нож, отмахнулся. Лезвие просвистело в нескольких пальцах от морды твари, заставив ее отпрянуть назад. Создавалось впечатление, что Зверь был везде: его когти рвали воздух, а зубы клацали прямо перед лицом Дума.

Дождь превратил переулок в сплошное месиво грязи и воды, а в воздухе стоял запах сырости и отчаяния.

Марагвейн уклонялся, отступал и блокировал удары. Пару раз он чувствовал, как когти, найдя лазейку, скользят по его кольчуге, но асест не обращал на них внимания и продолжай бой, хотя и понимал, что малые раны ослабляют его. Однако, поглощенный схваткой, он попал ногой в полузатопленную яму и начал падать. Воспользовавшись моментом, оборотень налетел всем весом, повалив инквизитора на спину. Когти впились в наплечник, а клыки начали рвать ткань дублета.

Не теряя ни секунды, Дум вогнал нож в раненый бок твари. От боли оборотень выгнулся дугой, и инквизитор, воспользовавшись моментом, сбросил его с себя. Едва чудовище коснулось земли, Дум вскочил и обрушился на него сверху, вырывая оба ножа из тела.

Тварь извивалась, пытаясь вырваться и контратаковать, но Марагвейн, уловив момент, схватил ее за лапу и с хрустом вывернул сустав. Оборотень истошно завыл, но продолжал брыкаться, щелкая зубами перед маской инквизитора.

Грохот бури заглушал звуки битвы. Холод пробирал до костей.

Дум отбросил тварь в сторону, но та моментально вскочила, готовясь разорвать его на части. Инквизитор просчитал ее следующую атаку - с размаха он ударил оборотня по морде, повалив его в грязь. Не давая времени опомниться, он снова атаковал кинжалом. Затем последовал еще один мощный удар в челюсть. Во вспышке молнии ассест заметил, как у оборотня вылетело несколько зубов.

Уличив момент, оборотень все же смог подняться, но был вынужден отступать, пятясь назад. Дум же наступал, методично нанося удары. Движения твари становились все медленнее, ее лапы скользили по грязи. Когда чудовище уже едва держалось на ногах, инквизитор сделал резкий выпад, сбил его наземь и оседлал сверху. Прижав Зверя к земле, он использовал колдовскую цепь, накинув ее на шею твари.

Оборотень забился в ярости, пытаясь вырваться, но цепь все больше наматывалась по его телу, удушая и сковывая движения. Через несколько мгновений он обмяк, и бой закончился.

Все еще прижимая тварь к земле, Марагвейн извлек из походной сумки маленький пузырек с темной жидкостью, откупорил его и вылил его содержимое в пасть Зверя, сопроводив шепотом особого таинства, что должно было ускорить эффект. Как только первые капли настойки коснулись языка оборотня, казалось, что в нем проснулись новые силы и в какой-то момент у инквизитора даже промелькнула мысль, что он не удержит его, однако как быстро приступ ярости появился, также быстро и все прошло.

Настойка из аконита. Зэрин была права – их совместные усилия, сплетение его знаний и ее колдовских умений, ускорили процесс приготовления. Хоть настой и получился слабее, его эффективности должно было хватить, чтобы ослабить оборотня.

Затем, подождав еще несколько мгновений, Дум рывком снял перчатку с руки. Он не ожидал, что настойка подействует настолько быстро, однако нужно было действовать. На руке уже были нанесены специальные магические письмена, которые какое-то время должны были продержаться под таким дождем.

Он собирался использовать более агрессивный вариант таинств. С другими заклинаниями, он совершал подобное, но не с этим таинством конкретно. Влиять на чужое тело, как на свое он не мог. Однако были лазейки разного толка и характера.

Закрыв глаза, инквизитор начал читать заговор. Дождь барабанил по его шлему, но он не обращал на это никакого внимания. Крепко держа цепь, сковавшую монстра, асест замер. Рука его легла по верх морды монстра.

Главным оставалось – не забыть, кто ты есть, в том месте куда он отправится. Ведь суть таинства заключалась в том, что погружение в разум одержимого требовалось для поиска и уничтожить внутреннего Зверя. Однако опасность крылась в том, что сознание монстра могло оказаться сильнее, а разум инквизитора может не справиться. Все, происходящее в чертогах разума, могло отразиться и на физическом теле.