Да в вашей Африке людей жрут!
Частенько можно увидеть такие заявления, будто в Африке чуть ли не каждое второе племя практикует каннибализм. На деле же это укоренившийся миф о «тёмной Африке, полной дикарей-людоедов», который имеет довольно древние корни.
Откуда он появился?
Вообще, слово «каннибал» появилось по ошибке, причём не в Африке: ещё в дневниках Христофора Колумба содержится информация о свирепых людях (каниба или кариба), которые едят других людей на острове Гаити. На самом деле, слово «caniba» на местном языке означало «смелый» или «храбрый», и только со временем закрепилось за людоедами по всему миру, в том числе и в Африке. Это, конечно, не значит, что в Африке совсем нет примеров подобного: антропофагия вообще была распространена во многих частях света, и причины этого были разными, начиная от тяжёлого голода, заканчивая какими-нибудь ритуалами, а также банальными психическими отклонениями у отдельного индивида, который захотел вдруг полакомиться себе подобным.
Однако именно в эпоху колониализма миф достиг своего расцвета и стал мощным оружием.
Образ Африки как «тёмного континента», кишащего людоедами, был невероятно выгоден европейцам, ведь так можно было оправдывать творящееся там бесчинство знакомство варваров с цивилизацией. К тому же пугающий образ «соседей-людоедов» использовался для разжигания вражды между племенами, что помогало колонизаторам управлять ими по принципу «разделяй и властвуй».
Ну и куда же без принципа «делать деньги просто так»: книги с сенсационными описаниями людоедства в Африке были настоящим феноменом в книгоиздании XIX-начала XX века. Их коммерческий успех объяснялся не только «экзотическими ужасами», но и идеальным попаданием в общественные настроения того времени. Описания ритуальных убийств и людоедства вызывали у викторианской публики чувство страха, ужаса и одновременно восторга от прикосновения к чему-то «запретному». Такие книги подавались как правдивые мемуары исследователей и путешественников, что придавало сенсационным сюжетам атмосферу достоверности, от которой публика была без ума.