ЧИТАЮ ЛИ Я ПЬЕСЫ КОЛЛЕГ?
Конечно читаю. И вам советую читать, если вы собираетесь писать для сцены: драматургия плохо растёт в одиночестве. Можно годами придумывать собственные правила, а потом одна хорошая пьеса покажет, что вы изобрели велосипед, причём с квадратными колёсами. Это не повод огорчаться. Это повод посмотреть, как устроены круглые.
Читаю я по-разному. Иногда целиком и без остановок, как зритель, которому важно понять, куда его ведут и что с ним происходит по дороге. Иногда медленно, с карандашом: разбираю, где меняется положение героя, почему сцена начинается именно здесь, как автор распределяет знание между персонажами и зрителем. Бывает, возвращаюсь к пьесе спустя годы и обнаруживаю, что раньше считал её историей одного человека, а теперь слышу в ней разговор целого общества. Хороший текст не обязан каждый раз открываться заново, но он часто выдерживает повторное чтение лучше, чем многие наши первые восторги.
Чужие пьесы читают не для того, чтобы выдать автору оценку, будто он сдал экзамен комиссии из одного человека. Читают, чтобы расширить собственный слух. У каждого драматурга есть привычные ходы, любимая температура, безопасная длина сцены, знакомый способ заставить героя заговорить. Свой почерк иногда похож на комнату, где давно переставили мебель и уже не замечают, что за шкафом не открывается дверь. Чужая пьеса выводит из этой комнаты. Она может показать, что конфликт держится не на ссоре, а на невозможности договориться о самом значении слов; что действие бывает тихим, почти невидимым; что пауза способна изменить отношения сильнее, чем признание, произнесённое под музыку.
Я читаю пьесы коллег, в том числе тех, чьи решения мне не близки. Это полезно: согласие легко принять за понимание, а несогласие заставляет точнее объяснить себе, что именно не работает для меня и почему. Только здесь нужна осторожность. «Мне не нравится» - хорошее начало разговора, но слабый вывод. Я стараюсь спросить: что пьеса обещает в начале, выполняет ли это обещание, где меняется моё внимание, в какой момент я перестаю верить персонажу и связано ли это с его поступком или с тем, как автор устроил сцену. Так личная реакция становится инструментом, а не приговором.
При этом пьеса - не инструкция по сборке театрального шкафа. Нельзя взять из чужого текста один удачный поворот и прикрутить к своей истории, надеясь, что мебель встанет. Приём работает только внутри живого целого: он вырастает из характера, обстоятельств, ритма, авторского взгляда. Поэтому мне интереснее не спрашивать «как он это сделал?», а спрашивать «почему именно здесь это стало необходимым?». Почему персонаж молчит именно сейчас? Почему сцена обрывается на этой фразе? Почему автор позволяет одному герою знать больше другого? Ответы не всегда можно сформулировать сразу, и это нормально. Иногда пьеса сначала действует на вас, а понимание догоняет уже по дороге домой, когда вы чистите картошку и вдруг замечаете, что всё ещё спорите с её финалом.
Читать надо не только новых и модных авторов, хотя за современной драматургией стоит следить: она отвечает на вопросы и предлагает форму, которые живут в сегодняшнем воздухе. Надо читать и старые пьесы, потому что они напоминают, как долго люди приносят в театр одни и те же беды, меняя одежду и адрес. Власть, любовь, страх, стыд, зависть, семья, деньги, вера, право распоряжаться чужой жизнью - история меняет декорации быстрее, чем человеческие способы мучить друг друга. Но классика не музейный экспонат, который нужно уважительно обойти по периметру. Читайте её как действующую пьесу: где здесь борьба, чего хочет каждый человек, что он готов поставить на кон, и почему его решение тогда казалось неизбежным. У Шекспира тоже не все персонажи произносят реплики ради красивого цитирования, хотя иногда складывается впечатление, что они заранее знали о том, что их будут цитировать.
Полезно читать пьесу сначала как зритель, а затем как ремесленник. В первом проходе не останавливайтесь на каждой удачной реплике и не пытайтесь немедленно разобрать механизм; следите за тем, кому вы сочувствуете, чего ждёте, где скучаете, где начинаете сопротивляться. Потом вернитесь и посмотрите на конструкцию: что запускает действие, как меняются отношения, где сцена действительно переворачивает положение, а где персонажи лишь сообщают друг другу то, что уже знают. Отдельно прислушайтесь к речи. У каждого ли героя есть собственный способ мыслить и говорить, или автор просто выдал всем один хороший словарь? Что персонаж скрывает за словами, и слышно ли это зрителю? На сцене реплика всегда живёт между произнесённым и намеренным, между тем, что человек говорит, и тем, что ему опасно сказать прямо.
Но не превращайте чтение в охоту за формулами. Начинающий автор часто хочет немедленно вынести из каждой пьесы правило: в третьей сцене нужен поворот, в конце первого акта - катастрофа, в финале - неожиданное открытие. Схемы могут помогать, пока вы помните, что они описывают некоторые способы организации материала, а не выдают драматургу разрешение на жизнь. Если вы читаете только ради рецепта, вы пропустите главное: как автор видит человека. Техника важна, но она не нейтральна. Одну и ту же ситуацию можно поставить как комедию неловкости, как семейную трагедию или как политический фарс; форма уже выражает отношение к происходящему, ещё до того, как персонаж успел объяснить свою позицию.
Чужие тексты особенно важны, когда вы учитесь выдерживать неоднозначность. В жизни мы редко знаем всё о человеке, с которым спорим, а на сцене тем более не должны получать справку о нём перед каждой репликой. Хорошая пьеса оставляет зрителю работу: собрать поступки, услышать противоречия, решить, кому верить, а потом, возможно, пересмотреть решение. Читая, замечайте, как автор дозирует сочувствие и знание. Он может дать нам понять мотив героя, не оправдывая его; показать жестокость, не превращая человека в чудовище; удержать сразу две правды, которые не помещаются в удобный вывод. Это трудная работа и для автора, и для зрителя. Зато именно там театр перестаёт быть витриной правильных мнений и становится местом встречи.
Есть ещё одна причина читать коллег: профессия не должна превращаться в соревнование за право первым занять тему. Если другой автор написал пьесу о семье, войне, одиночестве или человеке, который не умеет вовремя уйти с вечеринки, тема не закрыта. Важны не только предмет разговора, но и угол зрения, человеческая подробность, форма внимания. Две пьесы об одном событии могут оказаться совершенно разными, потому что один автор слышит в нём вопрос о вине, другой - о памяти, третий - о том, кто после всего этого будет выносить мусор. Последний вопрос иногда оказывается самым театральным.
А читать коллег, с которыми вы лично знакомы, бывает неловко. Хочется поддержать, и это естественно; хочется быть беспощадно честным, и здесь уже стоит подумать, просили ли вас о таком чтении. Если просят отзыв, уточните, что человеку сейчас нужно: первое впечатление, разбор структуры, разговор о персонажах, замечания к конкретной сцене. Не надо изображать беспристрастный прибор: вы читатель с собственным вкусом, опытом и усталостью. Скажите, где именно текст вас удержал, где потерял и какие вопросы остались. Чем точнее вы говорите о собственном чтении, тем меньше шансов, что ваш отзыв превратится в попытку переписать чужую пьесу под себя.
И, пожалуйста, не читайте только пьесы. Слушайте, как разговаривают люди, которые ничего не знают о драматургии и не обязаны красиво формулировать собственную боль. Читайте прозу, мемуары, судебные материалы, письма, смотрите кино и спектакли, ходите по улицам без задания добыть оттуда персонажа. Чужие тексты помогают увидеть возможности формы, а жизнь напоминает, ради кого вся эта форма нужна. Театр не возникает из приёма, аккуратно перенесённого из одной пьесы в другую. Он возникает, когда вы достаточно внимательно посмотрели на человека и нашли способ дать его противоречию прозвучать перед другими людьми.
Так что да, я читаю коллег. Читаю из любопытства, из профессиональной необходимости и из уважения к работе, которая всегда требует от автора выставить наружу часть своего внутреннего устройства. Иногда пьеса оказывается близкой, иногда раздражает, иногда заставляет завидовать одной точной сцене, а затем - если повезёт - возвращает к собственному столу с новым вопросом. Зависть, кстати, тоже можно использовать по назначению: не как повод обидеться на чужой талант, а как указатель на то, чего вы сами пока не умеете или не решаетесь сделать. Только после этого стоит закрыть книгу и писать дальше. Голос появляется не от того, что вы перестали слушать других, а от того, что долго слушали внимательно и в конце концов нашли, что именно должны сказать сами.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "ПЬЕСА"
(ссылка в профиле)
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!