Часть 7. Первое столкновение
– Нет, это исключено. Мы не будем рисковать Аман Рух ради вашего безумного плана - Асха сидела на троне, нервно сцепив сухие морщинистые пальцы. Ее венец тихо позвякивал голубыми стеклянными бусинами - Я уже выслала все наши войска в помощь Вереску, но Лора останется здесь, в безопасности подземного города. Морт, благодаря Марике, так и не нашел наше убежище. И не найдет. Лучше места для Лоры пока нет.
Лора сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает горячая волна протеста. Её пальцы дрожали, а дыхание участилось — она едва сдерживалась.
- Но вы же сказали, что знаете как заставить вылупиться яйца Рух?! - возмутилась Лора - гораздо быстрее будет мне отправится к кладке, забрать их все и перенести сюда, чем отправлять туда людей?
Асха медленно подняла взгляд, и в её глазах Лора увидела не просто упрямство — там читалась глубокая, выстраданная тревога. Старуха словно видела что‑то за пределами настоящего момента, что‑то, чего Лора пока не могла осознать.
- Быстрее — да, — тихо произнесла Асха, и её голос прозвучал неожиданно мягко, почти устало. — Безопаснее — нет. Марика передала информацию, что Морт с подкреплением уже возвращается из Вулканара и пересёк великую Топь. Сегодня‑завтра они будут тут. Мы не можем рисковать тобой, Лора.
Лора отвернулась, пытаясь унять бурю эмоций внутри. В груди что‑то сжалось, стало трудно дышать. Она подошла к карте пустыни, разложенной на массивном каменном столе, и принялась нервно переставлять фигурки, изображавшие войска. Каждая миниатюра — это жизни, судьбы, люди, которые верили в неё.
— Михо бы поддержал меня, — вздохнула она, глядя на второй, пустующий трон.
Старуха опустила голову, и на мгновение маска непреклонности сползла с её лица, обнажив глубокую скорбь.
— Да, это так, — выдохнула она, и её плечи чуть опустились. — Поэтому его с нами и нет. Безрассудство ведёт к смерти!
Тишина повисла в зале, густая и тяжёлая, словно дым от затухающих факелов. Лора почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки.
— У нас и так не очень много людей, — сказала она, стараясь говорить ровно, но голос всё равно слегка дрожал. — Отправляя их за яйцами Рух, мы лишим Вереск сил обороны.
Элес, до этого молча стоявший у стены, сделал шаг вперёд. Его лицо было серьёзным, а взгляд — внимательным, изучающим. Он подошёл ближе к столу, склонился над картой, провёл пальцем вдоль линии, обозначавшей путь к вулкану.
— Асха права, — вздохнул он, поднимая глаза на Лору. В его взгляде читалась искренняя забота, смешанная с тревогой. — Твоя связь с Рух только наладилась, она ненадёжна. Что будет, если нападут чёрные? Рух может скинуть тебя. В истории такое было. Всадники падали с великих драконов, с Рух в том числе. Но тогда были наследники, кто мог перенять управление драконом. У нас же есть только ты.
Лора замерла, вслушиваясь в его слова. Она посмотрела на свои руки — они всё ещё дрожали. Внутри боролись два чувства: горячее желание действовать, идти вперёд, спасать, и холодный, трезвый голос разума, напоминавший о рисках.
— Я подумаю, — наконец сдалась она, и её голос прозвучал тише, чем она ожидала. В нём всё ещё звучала нотка упрямого сопротивления, но усталость брала своё. Девушка опустила взгляд на свои руки — пальцы, только что сжимавшие край карты, теперь слегка подрагивали. Внутри всё бурлило: страх за судьбу Вереска, отчаяние от невозможности действовать, горечь от вынужденного бездействия… и где‑то глубоко — стыд за то, что она хоть на миг позволила себе усомниться в мудрости Асхи.
— Элес, — Старейшина перевела взгляд на мужчину, её голос прозвучал неожиданно мягко, почти устало, — Марика просила о встрече с тобой.
— Да, конечно, — Элес кивнул, но Лора заметила, как напряглись его плечи, а пальцы на мгновение сжались в кулак. В глазах мужчины мелькнуло что‑то тёмное, почти болезненное — чувство, которое он обычно тщательно скрывал.
— Марику нужно спасти, — твёрдо произнесла Лора, поднимая голову. Её голос зазвучал увереннее, а спина выпрямилась. — Скоро война, а она в стане врага, ещё и беременна. Мы не можем её там оставить!
Асха медленно повернулась к ней. В её глазах, глубоких и мудрых, читалась не просто усталость — там была целая история потерь, решений, которые приходилось принимать, и боли, которую приходилось нести в одиночку.
— Я уже отвечала на это Элесу много раз, — вздохнула она, и этот вздох, казалось, вышел из самой глубины души. — Это решение Марики. Если она сама захочет, её миссию мы закончим. Хотя она очень полезна нам. Без неё и её способностей плести интриги среди чёрных будет очень тяжело вести войну.
Лора сжала губы, чувствуя, как внутри закипает протест. Но она сдержалась — вместо этого лишь кивнула, пытаясь унять бурю эмоций.
— Пойдём со мной, — попросил Элес, поворачиваясь к Лоре. В его голосе прозвучала непривычная мольба. — Может, ты её убедишь?
Девушка кивнула, не говоря ни слова.
---
Они встретились после полудня, недалеко от места, где Лора впервые пришла в себя. Солнце стояло в зените, заливая пустыню золотистым светом. Песок под ногами был горячим даже сквозь подошвы сапог, а воздух дрожал от зноя.
Марика стояла на верху бархана — высокая, стройная, несмотря на беременность. Ветер трепал её золотые волосы, развевал плащ, бросал песчинки в лицо. Женщина не шевелилась, словно статуя, вглядываясь вдаль.
Лора замерла на мгновение, разглядывая её. Срок был уже большим — живот заметно округлил силуэт, подчёркивая контраст между хрупкостью женщины и той тяжестью, что она несла на своих плечах. Но в осанке Марики не было слабости — спина прямая, голова высоко поднята, взгляд твёрдый, почти стальной.
Элес сделал шаг вперёд, но Лора положила руку ему на плечо, останавливая. Она подошла ближе к Марике, остановилась рядом.
— Ты знаешь, что мы пришли просить тебя вернуться, — тихо сказала Лора. Её голос прозвучал мягко. — Мы не можем позволить тебе оставаться там. Не сейчас. Не в таком состоянии.
Марика медленно повернула голову. Её глаза, голубые и холодные, встретились со взглядом Лоры. В них не было ни страха, ни сомнений — только холодная решимость и что‑то ещё, что‑то, что Лора не могла сразу распознать.
— Вернуться? — переспросила Марика, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Чтобы прятаться в подземельях Ратова, пока мои сведения спасают жизни? Чтобы бросить то, ради чего я пожертвовала всем?
- Но твой ребенок... - Лора протянула ладонь, не решаясь коснутся
Лицо женщины, невероятно прекрасное, исказила ненависть
- Если бы я могла, я бы ножом вырезала порождение Морта из своего чрева. - Элес побледнел. В голосе Марики была боль, гнев и ярость
— Каждый день, что я там, — продолжила она , вернув маску холодности, — я узнаю что‑то новое. Планы Морта, расположение войск, слабости их командования.
Элес подошёл ближе. Его голос прозвучал хрипло, почти надломленно:
— Но ты можешь погибнуть.
Марика повернулась к нему. В её взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное, но тут же исчезло.
- Поэтому я и пришла. Попрощаться. Я не знаю, выживу ли в родах, не знаю, смогу ли лгать до конца, поймают меня или нет. Но я не уйду пока Морт жив. Этот ублюдок должен умереть, какой бы цены мне это не стоило. И все, ради чего он живет - тоже.
Лора почувствовала, как к горлу подступает комок. Она посмотрела на Элеса — его лицо исказилось от боли, но он молчал, сжимая кулаки.
— Мы найдём другой способ, — прошептала Лора, делая шаг к Марике и осторожно беря её за руку. — Вместе. Ты не должна нести это в одиночку.
Марика на мгновение замерла, затем медленно кивнула. В её глазах промелькнуло что‑то уязвимое, почти детское — но тут же скрылось за привычной маской.
— Посмотрим, — тихо ответила она. — Время покажет. А теперь, Аман Рух, прошу оставить нас - она поклонилась с глубоким уважением. Лора отошла. Она видела как Элес обнял сестру и как ее плечи вздрагивают от слез. К горлу самой Лоры подступил комок. Судьба Марики была жестокой.
Наконец они разошлись. Марика осталась стоять на бархане — маленькая одинокая фигура на фоне бескрайней пустыни, а Лора и Элес направились обратно к подземному городу Ратову. Весь оставшийся путь лицо Элеса было непроницаемо. Он молчал, и это молчание давило на Лору сильнее любых слов. Его плечи были напряжены, спина — неестественно прямая, словно он пытался сдержать внутри бурю эмоций, готовую вырваться наружу.
У самого входа в подземный город Элес остановился. Здесь, в тени скал, ветер уже не так свистел в ушах, а песок не бил в лицо — только далёкий гул механизмов доносился из глубины, напоминая, что война приближается с каждой секундой. Мужчина резко повернулся к Лоре и взял её за руку. Его пальцы были горячими и слегка дрожали — единственное проявление того, что творилось у него внутри.
— Обещай мне, — произнёс он хрипло, почти шёпотом, но в этом шёпоте звучала стальная решимость. — Нет, поклянись. Впереди война. Даже если… Даже если я погибну, не смей так мстить за меня, как Марика. Не смей сжигать себя изнутри этой ненавистью. Ты поняла меня?
Лора посмотрела в глаза мужчины — и замерла. В них было столько боли, столько невысказанной тревоги и страха за неё, что у девушки перехватило дыхание. Она увидела там и горечь утраты, и страх потерять ещё кого‑то, и отчаянную надежду, что хотя бы она останется целой — не сломленной, не испепелённой ненавистью. Эта боль была такой глубокой, такой искренней, что Лора могла только согласиться.
— Клянусь, — прошептала она, сжимая его руку в ответ. Её голос дрогнул, а в горле встал ком. — Я не стану такой. Я буду бороться, но не ради мести. Ради жизни. Ради того, чтобы всё это… — она обвела взглядом пустыню, скалы, вход в город, — …чтобы всё это продолжало жить
Элес на мгновение прикрыл глаза, затем кивнул, отпустил её руку и выдохнул — так, словно сбросил с плеч невидимую тяжесть.
— А теперь идём скорее, — сказал он. — Марика сказала: Морт знает о ладьярах, он нападёт на них, чтобы не дать добраться до Вереска.
Лора сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В этот момент она вдруг поняла Асху — ту холодную, расчётливую мудрость, которая заставляла старейшину думать не о чувствах, а о шансах на победу.
— Я знаю, ты предложишь их защитить, — начал было Элес, хмуря брови. В его голосе прозвучала знакомая решимость — он уже готовился спорить, убеждать её, что долг прежде всего.
Но Лора решительно остановила его, подняв руку:
— Нет, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Она сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Мне больно говорить это, но нет. Пока Морт отвлечён, мы должны забрать яйца Рух. Драконов нужно получить как можно быстрее.
— Если у нас будут драконы, — продолжила Лора тише, но с новой силой в голосе, — если мы сможем вырастить их хотя бы за полгода… У нас появится шанс не просто защищаться, а атаковать. Морт рассчитывает на нашу слабость, на то, что мы будем метаться между Вереском, ладьярами и костяными певцами. Но если мы нанесём удар там, где он не ждёт… Если покажем, что Рух — это не символ, а реальная сила.
Элес смотрел на неё долго, изучающе.
— Ты изменилась, — наконец произнёс он тихо. — Совсем недавно ты была той, кто хотел броситься в бой, не думая о последствиях. А теперь… Теперь ты видишь картину целиком.
Лора чуть улыбнулась — грустно и одновременно гордо.
— Наверное, это и значит стать Аман Рух, — сказала она. — Не просто вести за собой, а понимать, когда нужно идти вперёд, а когда — отступить. Когда нужно сражаться, а когда… когда нужно рискнуть чем‑то меньшим, чтобы спасти большее.
Элес молча кивнул. Он больше не спорил. Вместо этого он положил руку ей на плечо — крепко, уверенно.
— Тогда идём, — сказал он. — Подготовим всё для похода к вулкану. И пусть Рух ведёт нас.
____
Песок под ногами дрожал от топота тысяч ног и лап ящеров. Войска Морта наступали неумолимо — чёрные доспехи сливались в сплошную волну, над которой реяли знамёна с изображением их великого дракона Гора.
Ладьяры встретили их на открытой равнине, выстроив свои ладьи в три ряда: огромные конструкции, усиленные закалённым стеклом на бортах, они летели по барханам на антигравах, направляясь к Вереску. Тридцать ладей против огромного войска. К счастью драконов у черных было пока всего пять. Но и они - страшная угроза.
- Развернуть гарпуны! - ладьи сбавили ход, орудия развернулись в сторону драконов
Ладьи сбавили ход, орудия развернулись в сторону драконов. На бортах замелькали силуэты воинов — они заряжали гарпуны, проверяли тросы, натягивали тетивы баллист.
Первый огненный дракон, самый большой, взмыл в воздух, расправив крылья. Его рёв сотряс пустыню, заставив песок подняться вихрем. Он открыл пасть, и из неё вырвался столб пламени, ударивший в переднюю ладью. Стекло на борту выдержало, но парус загорелся, — экипаж быстро потушил огонь, а лучники ответили градом стрел.
— Огонь! — снова прозвучала команда.
Гарпуны взлетели в воздух. Один вонзился в крыло, другой зацепил бок. Тросы натянулись, ладья дёрнулась, но удержалась. Дракон взревел, пытаясь вырваться, но его уже тянули вниз — к песку, к ожидающим воинам с копьями и мечами.
В это время остальные ладьи перестроились, образуя полукруг. Баллисты выстрелили одновременно — тяжёлые каменные ядра полетели в строй чёрных пехотинцев. Взрывы подняли тучи песка, крики боли смешались с рёвом раненых ящеров.
Но не смотря на хорошую оборону, черных все равно было слишком много. Морт на драконе сел на ладью, сжигая людей заживо. Крики, хаос. Ладья замедлила ход, и ее взяли на абордаж черные.
Войско Вулканара наступало, сжимая клещи вокруг ладей. Драконы стремились поджечь паруса, отчего их пришлось свернуть, и ладьи замедлились. Всадники уже догоняли их. То тут то там вспыхивали бои.
Вдруг зазвучал звук костяного горна.
С севера из‑за барханов, появились новые силуэты. Костяные певцы — их копья светились в солнечном свете, а голоса сливались в единый боевой гимн, от которого даже песок вибрировал.
Ряды чёрных заколебались. Пехотинцы, только что наступавшие с неумолимой решимостью, начали оборачиваться, выискивая источник нового звука. Ящеры нервно переступали, принюхивались к воздуху, в котором вдруг разлилась странная, тревожная вибрация.
Костяные певцы шли ровным строем — не спеша, но неотвратимо. Пение их музыки нарастало, проникая в кости, заставляя кровь стынуть в жилах. От этого звука ящеры под всадниками начали пятится, бесится, скидывать наездников
Певцы врезались во фланг войска Морта, рубя с чудовищной силой разрывая строй.
Чёрные командиры пытались перестроить войска, но хаос уже охватил ряды.
Драконы поливали поле боя огнем. Смерть и пепел. Звуки горнов, звон мечей.
Ладьи снова пришли в движение. Гарпуны полетели в оставшихся драконов, баллисты обрушили град камней на пехоту. Одна из ладей, потерявшая парус, развернулась бортом и выпустила сеть с шипами — она накрыла группу всадников, пригвоздив их к песку.
Драконы, лишившись координации, начали отступать. Один, раненый, попытался взлететь, но упал, подминая под себя несколько чёрных воинов. Другой, получив гарпун в крыло, с рёвом рухнул на землю, поджигая ближайшие ряды.
И тут раздался рык Рух. Разряды побежали по песку.
Войска Морта дрогнули. Сначала один отряд, затем другой начали отступать, сначала медленно, потом всё быстрее. Командиры кричали, пытались остановить бегство, но паника уже охватила армию.
— Отходим! — приказал Морт. — Отходим к Топи!
Воины Вулканара, ещё недавно наступавшие с уверенностью победителей, теперь бежали, бросая оружие, оставляя раненых. Ящеры, потерявшие всадников, метались по пустыне, топча собственных солдат.
Над полем боя повисло облако пыли, смешанное с дымом и пеплом. Ладьи ладьяров медленно перестраивались, готовясь к отправлению в Вереск.
Высоко в небесах над ними, за облаками пролетела Рух. Лора как и обещала не вмешивалась, тем более везла ценный груз - корзины с яйцами драконов. Но оставить своих она так и не смогла, наблюдая за боем с огромной высоты.
Песок остывал, впитывая кровь. Ветер гнал по барханам клочья знамён, обрывки парусов и обломки копий. Первая победа была одержана, но цена её была высокой. Они лишлись десяти ладей.