Будущее есть.
7:43. Проснулся. Вчера мир выебал меня в жопу без вазелина. В последнее время наши отношения с миром только такие. У нас не сложившаяся семейная пара. Как муж, приходящий с работы и трахающий свою жену только потому-что член еще стоит.
Надо бы немного добавить конкретики. Вчера также проснулся. В те 7:43. Но с жопой все было нормально. У нас с миром была годовщина. Мне исполнилось 33. Дата не круглая, друзей немного, решил отметить в баре. Да еще и пятница. К пятницам всегда двоякие чувства. Вроде бы и неделя кончилась. Но ведь эта еще одна неделя в копилку проебанной жизни.
На работе все как обычно по пятницам - работы много. Работает только кулер. Начальник выдал праздничную премию. Немного, но на вечер хватит. Вечер должен был быть неплох. Решил заехать домой. Скинуть костюм, надеть джинсы с футболкой. В 33 уже тяжело представить себя в 18. Щетина, костюм, блестящие туфли. Когда-то я мечтал стать космонавтом. День рождения отматывает память назад лучше любого CD-плеера.
Вечер. Я в машине. Бар передовой мной. Друзья в баре. В голове прошлое и неудавшееся будущее. Зашел внутрь. Поздравления, подарки. Подарки в какой-то момент перестали быть подарками, а стали беспроцентной ссудой, которую ты погасишь в день рождения твоего кредитора.
Алкоголь. Девушки. Друзья. Все как раньше. Когда-то в 18. Мы знаем друг-друга больше пятнадцати лет. За это время сменились десятки женщин. Умерли родители. Рано. Не появилось семьи. Нету детей. Но есть друзья. Дружба - что-то охуенно прекрасное, что может связать мужчин сильнее брака, не превращая их в педиков, а создавая крепость.
0:07. Я уже на полпути до своей квартиры. В конце всегда грустно. Но обычно не так. Десять минут назад была разрушена крепость. Десять минут назад у меня появились дети.
Все просто. Как это обычно бывает в дерьмовых историях. Второй курс. Я трахаю бабу. Мой друг трахает ее же. Полгода спустя в ней уже новая жизнь, а у друга семья. Я любил. Он любил. ДНК-тест все рассудит. В те годы это было пиздец как дорого. Я - нищеброд. У него отец - чиновник. Проходит время. Он - отец. Я потерян. Время все лечит. Мы опять друзья. Но я все также пытаюсь ее не видеть. Не знаю ради себя или ради друга.
ДНК-тесты не врут. Врут люди. Ребенок мой. Но у него отец - чиновник. И он узнал это уже тогда. Она пришла к нему первому. Сказала правду. И сказала, что правда для нее ничего не значит, а в ее сердце только он. Его кошелек. Он знал. Знал 15 лет. Его/мой сын отличник, играет в баскетбол и играет на флейте. Я хотел, чтобы мыс сын стал хоккеистом. Несбывшиеся мечты отцов становятся детством их сыновей.
Сегодня. 11:45. Уже не так больно. Но крепости больше не будет. Она пала как Византия, как Римская империя, как замок из песка. В голове только прошлое. Будущего нет. Оно лишь пепел. Как после Везувия. Только в голове.
Во дворе есть коробка. Никогда раньше не замечал. Может не смотрел. Скорее не видел. Если в середине ты каждый день не видишь своих детей, то не видишь ничего.
Оделся. Спустился. Сел на трибуны. Когда мне было 15 трибуна не было. Да они и были не нужны. Если ты пацан - иди играй. Если баба - тебе это не интересно. 77 номер. Обвел одного, второго, вратарь, гол. Красиво. Как я когда-то. Где-то во сне. Еще гол. На вид не больше десяти.
Не заметил, как пришла женщина. Женщина как все. Как все, когда тебе 33. Еще гол. Женщина вскочила. Ее сын. Отец должен быть счастлив. Но его здесь нет. Значит есть работа, карьера, светлое будущее и пенсия в элитным доме престарелых.
- 77 номер ваш сын?
- Да
- Отец должно быть счастлив.
- Мой счастлив. Его где-то на Кипре.
"Сын-хоккеист стоит сотни Кипров". Разговор завязался. Когда опустошен, слова выходят из головы как будто зная себе место.
19:56. 77 номер уже дома. Как и все остальные. Коробка пуста. Но не я. Нас двое. И вдвоем мы больше. Может это фундамент? Новой крепости. Другой.
Будущее есть.
Надо бы немного добавить конкретики. Вчера также проснулся. В те 7:43. Но с жопой все было нормально. У нас с миром была годовщина. Мне исполнилось 33. Дата не круглая, друзей немного, решил отметить в баре. Да еще и пятница. К пятницам всегда двоякие чувства. Вроде бы и неделя кончилась. Но ведь эта еще одна неделя в копилку проебанной жизни.
На работе все как обычно по пятницам - работы много. Работает только кулер. Начальник выдал праздничную премию. Немного, но на вечер хватит. Вечер должен был быть неплох. Решил заехать домой. Скинуть костюм, надеть джинсы с футболкой. В 33 уже тяжело представить себя в 18. Щетина, костюм, блестящие туфли. Когда-то я мечтал стать космонавтом. День рождения отматывает память назад лучше любого CD-плеера.
Вечер. Я в машине. Бар передовой мной. Друзья в баре. В голове прошлое и неудавшееся будущее. Зашел внутрь. Поздравления, подарки. Подарки в какой-то момент перестали быть подарками, а стали беспроцентной ссудой, которую ты погасишь в день рождения твоего кредитора.
Алкоголь. Девушки. Друзья. Все как раньше. Когда-то в 18. Мы знаем друг-друга больше пятнадцати лет. За это время сменились десятки женщин. Умерли родители. Рано. Не появилось семьи. Нету детей. Но есть друзья. Дружба - что-то охуенно прекрасное, что может связать мужчин сильнее брака, не превращая их в педиков, а создавая крепость.
0:07. Я уже на полпути до своей квартиры. В конце всегда грустно. Но обычно не так. Десять минут назад была разрушена крепость. Десять минут назад у меня появились дети.
Все просто. Как это обычно бывает в дерьмовых историях. Второй курс. Я трахаю бабу. Мой друг трахает ее же. Полгода спустя в ней уже новая жизнь, а у друга семья. Я любил. Он любил. ДНК-тест все рассудит. В те годы это было пиздец как дорого. Я - нищеброд. У него отец - чиновник. Проходит время. Он - отец. Я потерян. Время все лечит. Мы опять друзья. Но я все также пытаюсь ее не видеть. Не знаю ради себя или ради друга.
ДНК-тесты не врут. Врут люди. Ребенок мой. Но у него отец - чиновник. И он узнал это уже тогда. Она пришла к нему первому. Сказала правду. И сказала, что правда для нее ничего не значит, а в ее сердце только он. Его кошелек. Он знал. Знал 15 лет. Его/мой сын отличник, играет в баскетбол и играет на флейте. Я хотел, чтобы мыс сын стал хоккеистом. Несбывшиеся мечты отцов становятся детством их сыновей.
Сегодня. 11:45. Уже не так больно. Но крепости больше не будет. Она пала как Византия, как Римская империя, как замок из песка. В голове только прошлое. Будущего нет. Оно лишь пепел. Как после Везувия. Только в голове.
Во дворе есть коробка. Никогда раньше не замечал. Может не смотрел. Скорее не видел. Если в середине ты каждый день не видишь своих детей, то не видишь ничего.
Оделся. Спустился. Сел на трибуны. Когда мне было 15 трибуна не было. Да они и были не нужны. Если ты пацан - иди играй. Если баба - тебе это не интересно. 77 номер. Обвел одного, второго, вратарь, гол. Красиво. Как я когда-то. Где-то во сне. Еще гол. На вид не больше десяти.
Не заметил, как пришла женщина. Женщина как все. Как все, когда тебе 33. Еще гол. Женщина вскочила. Ее сын. Отец должен быть счастлив. Но его здесь нет. Значит есть работа, карьера, светлое будущее и пенсия в элитным доме престарелых.
- 77 номер ваш сын?
- Да
- Отец должно быть счастлив.
- Мой счастлив. Его где-то на Кипре.
"Сын-хоккеист стоит сотни Кипров". Разговор завязался. Когда опустошен, слова выходят из головы как будто зная себе место.
19:56. 77 номер уже дома. Как и все остальные. Коробка пуста. Но не я. Нас двое. И вдвоем мы больше. Может это фундамент? Новой крепости. Другой.
Будущее есть.