Бармалей⁠⁠

-Учебка! Закончить приём пищи! Встать, на выход! Старшина , упивался своей властью, над 80-ю, голодными пацанами, которые проглотив завтрак, даже не поняли, что это было.
-Сержантский взвод! Сидеть! Рявкнул, зам.ком. взвода Бармалей. На мгновение, старшина встретился с ним глазами.
- Я сказал, встать на выход! Проревел, старшина, свирепея. 16 курсантов, взвода по подготовке сержантов, сидели окаменев и боясь пошевелиться.
- Сидеть! Спокойно, повторил Бармалей.
- Вы чё, щенки ебаные, охуели? Вам старшина приказывает! Встать! На выход!
- Я приказываю, сержантский взвод, сидеть! Так-же спокойно, и холодно произнёс Бармалей.
- Ну всё, щенки, готовьтесь! Старшина произнёс, свою коронную угрозу.
- Учебка, на выход, бегом, марш! В колонну по три, становись! Изо всех сил, сдерживая свой гнев, проорал старшина.
Два взвода, гремя берцами, по окантованным железом ступеням, взбегали с цокольного этажа столовой, на улицу. И выстраивались, в три ровные колонны.
Курсанты, сидели и грустили. Каждый из них понимал, что от меряния хуями, старшины учебной группы и заместителя командира, одного из взводов, ничего хорошего, ждать не приходится. Старшину, они ненавидели, всей душой, а Бармалея, наоборот, боготворили. Но Бармалей, и старшина, были как-бы друзья, одного призыва, и вдобавок земляки, поэтому иллюзий никто, не питал, все готовились, к худшему.
- Взвод, встать! Скомандовал, Бармалей.
- На раздачу, за добавкой, шагом марш!
Курсанты, не поверили своим ушам. Добавка, да ну нахуй! Не может быть! С радостными улыбками, переглядываясь, с блаженным почтением, косясь на Бармалея, выстраиваясь в очередь, вдоль перилл, к вращающемуся барабану раздачи пищи.
- Точите спокойно, как закончите, выходите строиться. Сказал Бармалей, и пошёл на улицу.
Через пол часа, в кубрик сержантского взвода, с ПР-ом в руках, вошёл старшина.
- Ну чё, щенки, слабости заебали? По одному, ко мне! Прошипел он. Бармалея в кубрике, не было.
После отбоя, в туалете, бойцы, рисовали йодные сетки, друг-другу, на располосованнных Пр-ом ягодицах. Никто из них, уже не грустил, напротив, в коллективе, царило приподнятое настроение, ведь благодоря Бармалею, было уязвлено самолюбие ненавистного старшины, а вторая порция завтрака, с торицей компенсировала, последующие репрессии.