Багряный дождь⁠⁠

Небо рыдало ледяными каплями, смывая с клинка чужую кровь. Гром заглушал последние хрипы тех, кто посмел встать у него на пути, а молнии освещали одинокую фигуру на краю скалы.

Ронин стоял неподвижно, словно высеченный из камня. Его видавшая виды шляпа промокла насквозь, но он не обращал на это внимания. Взгляд из-под полей был устремлен на древние врата тории, что алели в свете далеких фонарей, как открытая рана. За спиной, скрытый рваным плащом, скалился золотой дракон — герб клана, которого больше не существовало.

Он был последним.

В его руке тяжело лежала катана. С острого лезвия, смешиваясь с дождевой водой, медленно стекали густые красные капли. Еще минуту назад здесь кипела битва. Наемники, посланные новым сегуном, думали, что смогут взять его тепленьким. Они ошибались. Теперь их тела лежали среди камней, а багровые лепестки клена, сорванные порывом ветра, кружились в воздухе, путаясь с кровавыми брызгами.

Красный шарф на его шее трепетал на ветру, словно язык пламени. Это был единственный яркий цвет в его мрачном мире, единственная память о той, кого он не смог защитить. Он дал ей слово, что выживет. И он выживал. Каждый день, каждую ночь, прокладывая себе путь через кровь и предательство.

Вдалеке, за пеленой дождя, послышался новый звук — топот копыт и лязг доспехов. Подкрепление. Они не остановятся, пока не принесут его голову своему господину.

Ронин медленно, с пугающим спокойствием, перехватил рукоять меча обеими руками. Он поднял голову, и холодные капли дождя заструились по его лицу. В глазах не было страха. Не было ярости. Только бесконечная, леденящая душу усталость и стальная решимость.

Он поднял клинок, ловя отблеск далекой молнии.

«Пусть этот дождь станет последним, что они увидят», — пронеслось в его мыслях.

Грянул гром. Ронин шагнул вперед, навстречу новой смерти, готовый снова танцевать свой кровавый вальс под багровой луной.