17

Бабушкина квартира

И снова, товарищи, хотел бы вернуться к крип-историям. Все что пишу тут вполне реально. Но в данном случае попробую описать это в виде рассказа. Историю эту мне поведал мой товарищ, который и был непосредственным участником этих событий. Имена и адреса изменил.


Квартира, небольшая "хрущевская" однушка, которая досталась нам в наследство в начале 90-ых годов, некогда принадлежала бабе Лизе, невысокой, сухонькой старушке лет 80, с небольшой копной седых волос, завязанных сзади в пучок. Точнее такой я ее запомнил, когда видел первый и в последний раз, в тот самый день, когда мама привезла нас к ней много лет назад по случаю какого-то праздника. Сейчас, когда мне почти исполнилось 12, я уже довольно смутно помнил ее образ, но запах ее обиталища почему-то врезался в память очень четко. Это была не вонь, не аромат затхлости, а какой-то непередаваемый запах старости и одиночества. И вот теперь, когда я, вместе со старшим братом, приехал на м. Измайловский Парк (однушка находилась именно там) запах квартиры снова навеял те, давно забытые воспоминания.

Иван, именно так звали моего 16-летнего брата, по-хозяйски прошел, не снимая обуви, на кухню и принялся выгружать принесенные припасы. Я несмело топтался в небольшом коридоре откуда просматривалась комната.


Что стоишь? Заходи - окликнул меня Иван, закончивший раскладывать продукты в небольшом холодильнике и теперь сминавший полиэтиленовые пакеты в один большой ком.


Я поколебался, но все же снял ботинки и робко, прижимая спортивную сумку со своим нехитрым скарбом , прошел в комнату. Квартира явно не блистала роскошью. Маленький цветной телевизор и видеомагнитофон (подарок дочери) были в ней пожалуй самыми дорогостоящими предметами, если не считать хрустального сервиза за пыльными стеклами серванта.

Мама попросила нас приглядеть за квартирой пару дней на выходных, опасаясь как бы у соседей не было запасных ключей и самые ретивые не вынесли все, что могло бы представлять ценность. Брат откликнулся на просьбу с большим энтузиазмом, видимо рассчитывая закатить нереальный хаус-пати. Когда же узнал, что на следующий день мама приедет с инспекцией и к тому же я иду в довесок сразу сник, но отказываться было поздно. Отношения в целом у нас с ним были хорошие, Иван всегда заступался за меня, учил разным подростковым премудростям. В общем и целом играл роль рано ушедшего от нас на тот свет отца.

Я раскидал свои вещи на полку в дальнем от входа углу комнаты не забыв положить стопкой на видеомагнитофон стопку кассет в цветных упаковках (я еще загодя затарился фильмами у одноклассника, чтобы скоротать вечер). За окном уже вечерело. Осеннее солнце лениво клонилось в сторону заката посылая последние теплые лучи остывающему городу.

Брат лежал на разложенном диване справа от меня (я расположился в кресле) и щелкал пультом пытаясь промотать пленку с основательно "зажеванным" куском боевика. Ролики видеомагнитофона натужно гудели пропихивая испорченную ленту все дальше и дальше. Наконец картинка восстановилась и могучая фигура Сильвестра Сталлоне вновь обрела четкость. Минут через 15 Иван негромко засопел и пульт выскользнул из ослабевших пальцев. Проснувшись от резкого звука падения пульта на старую и растрескавшуюся паркетную доску он слегка приоткрыл глаза и вскинув брови пробормотал: "Братишка все, я спать. Если хочешь досматривай сам. Только свет погаси".

Я послушно щелкнул выключателем торшера стоявшего вплотную к стене и лишившаяся на мгновение теплого электрического света комната озарилась кроваво-красной вспышкой взрыва. Сильвестр не терял времени даром. Я сделал звук немного потише и с ногами забрался в кресло. Брать отвернулся к стене, на забыв впрочем оставить мне место рядом с собой, и захрапел. События на экране развивались настолько стремительно, что я, полностью ими поглощенный, не сразу услышал звук доносившийся из кухни. Сначала я не придал этому значения, но когда звук повторился сюжет боевика сразу отошел на второй план. То есть, я продолжал пялиться в экран, но теперь происходящее на нем меня занимало мало. Я весь превратился в слух. А звук был довольно интересным. На кухне кто-то двигал ящик со столовыми приборами и слегка погромыхивал ими. Первой моей мыслью было, что это соседи, но я отмел эту мысль, т.к. слышимость, даже в панельном доме, не могла быть настолько явственной. Кроме того, светящиеся стрелки будильника недвусмысленно указывали на начало второго ночи, что надо даже для позднего ужина многовато. Постепенно погромыхивания стали тише, но зато усилился металлический звон - кто то перебирал приборы. Волосы на моей голове зашевелились. Кожа покрылась мурашками вперемешку с пупырышками. Я боялся сдвинуться с места. Позвать Ваню не было даже в мыслях. Я тупо пялился в экран и кажется даже не моргал. И тут все смолкло. Даже киношные герои взяли небольшую паузу и все погрузилось в тишину. Надо отметить, что в квадратном коридорчике, на стене, висело средних размеров зеркало без рамы. Располагалось оно таким образом, что находясь в комнате можно было, под определенным углом, увидеть и кухню и две двери ведущие в туалет и ванную соответственно. Как уже наверное догадывается уважаемый читатель я находился именно под нужным углом к вышеупомянутому зеркалу. Часть бокового ответвления коридора, уходящая на кухню, была отлична видна боковым зрением. И вот в этом отражении потустороннего мира я увидел свет. Нет, не совсем так. Я увидел СВЕТ. Мерцающий сгусток света где-то с полутора метрах над уровнем желтоватого линолеума. Это было похоже на колышашееся пламя свечи, только синевато-белого цвета. Тело застыло в немом напряжении. Помедлив несколько мгновений свет беззвучно и медленно поплыл по коридорчику в сторону комнаты. Прыжок, который я совершил с места, сделал бы честь знаменитому в то время герою-ниндзя Хон Гиль Дону. Я пулей, метеором, раскаленным болидом, по четкой траектории взвился из кресла и, успев в полете с пульта выключить магнитофон, ловко приземлился рядом с братом. Резко сдернув одеяло я накрыл им голову и крепко зажмурив глаза, громко захрапел. Как заснул я не помню, но проснувшись наутро рассказывать брату о происшествии не стал. Я вообще много лет держал эту историю при себе, пока не произошло другое, не менее  странное событие, которое сподвигло меня поведать ее. Но это уже совсем другая история.

Дубликаты не найдены

+1
Иван умер ?
Там так написано. Именно так звали твоего брата. Больше не зовут значит?
раскрыть ветку 1
+1

Хм, если я напишу так ЗОВУТ брата, то выходит, что сейчас. мне кажется придирка необоснована.

-1
И что?
раскрыть ветку 4
+1

Вопрос не понят. Что именно? Чем закончилось? Вот так и закончилось. Я же написал, что история невыдуманная, просто написал в таком стиле. А так парень сделал именно то, что сделал.

раскрыть ветку 3
0
Художественно оформленный рассказ без начала и конца. Собственно, в этом и был вопрос. Что? Почему? Та разбирайтесь сами)
раскрыть ветку 2
Похожие посты
214

Деревня Тихое. Часть пятая. Затерявшиеся в пещерах

Деревня Тихое. Часть первая. Дошкин и тайна колодца

Деревня Тихое. Часть вторая. Туки-туки

Деревня Тихое. Часть третья. Кладбищенская земля

Деревня Тихое. Часть четвертая. Проклятое озеро




Начало сентября в деревне Тихое ознаменовалось отсутствием детей школьного возраста на улице, светящимися золотом листьями берез, терпким запахом опавших яблок в саду, и дымом от костров. А также призывом рядового Зайки на службу Отечеству, и Косте Дошкину в том числе. Красные гроздья рябины нависали над палисадником, воздух был кристально чист и свеж, по утрам трава покрывалась сверкающими бисером росы. Время пролетало незаметно, оставляя лишь след от выученных заговоров в Дошкинской голове.


В один из таких томных дней, когда есть уже не хотелось, а заняться было нечем, Костик как-то неожиданно для себя отметил, что слоняющийся по дому Зайка бродит в очень старых штанах, даже бомжи побрезговали бы надеть такие. Вытертые до сеточки коленки, прорехи на заднице - совершенно не комильфо для помощника борца с нечистью. И парень решил сделать Зайнабару сюрприз. Порыскал в шкафу, и достал свои нежно любимые штаны-карго, с карманами на боках. Костик носил их, когда ему было лет двадцать, и тогда он был гораздо стройнее и тоньше.


Сейчас эти штанцы сидели на нем в обтягон, и пуговица еле застегивалась. Но, с собой он их взял, выгребая все из шкафа в московской квартире, не желая расставаться с любимым предметом гардероба. Покрутив их перед глазами, он понял, что малорослому Зайке они будут в самый раз, нужно только укоротить штанины.


Вооружившись ножницами, ниткой и иглой, Дошкин принялся шить. Обрезал штанины, примерно, как ему казалось, подходяще, подшил их. Пришивать подворотничок к воротничку, менять ландшафты вручную Костик умел, и эти стратегические умения ему очень пригодились.


Пока он подшивал штанины, то в голову лезли разные мысли.

О странном существе, живущем у него в доме, о том, что два заказа, висевших на дедлайне, удалось закончить и получить оплату, о том что дом Шустовых стоит теперь пустой. А ведь он даже на похороны не смог пойти. Они были по-деревенски пышные и громкие. С плакальщицами и подобием оркестра - за гробами, что водрузили на открытый кузов газели, шли три человека, усердно дудящие в духовые инструменты, из которых Костик смог опознать только тромбон, и разухабистый гармонист. Он же на поминках наяривал матерные частушки, а потом, когда его срубила сила притяжения земли, сидя под Костиковом забором, выл, что у Лиды Синячихи был лучший самогон, и теперь ни у кого такой не купишь.


Когда скам-штаны были готовы, окна занавесило бархатное синее небо, с бордовыми полосами заката. Одиноким серебряным гвоздиком сверкала Венера, напоминая о бесконечности миров.


Костик коротал вечер, смотря видео на ютубе. Популярная певица участвовала в шоу, где ведущими были два колоритных персонажа.


"Неистовый зверь, мой повелитель

Моя колыбель - твоя обитель.” — пела девушка, которую обматывали рулонами туалетной бумаги.


Костик почувствовал, как что-то теплое прислонилось к его плечу. Зайнабар завороженно следил за происходящим на мониторе, его мохнатое ухо щекотало щеку Дошкина.


— Вот это женщина… — с придыханием произнес Зайка. Костик удивленно скосил глаза. — Вон та, в платье с блестками и белыми волосами! А грудь…


— Ты че, это же Заза Наполи!

— И имя какое... Красивое. Ты ее знаешь? Может, в гости ее позвать?

— Эмм... Как бы тебе объяснить. Короче, это мужик!


Мохнатый недоверчиво скривился.

— Ага, значит та, что мне нравится - мужик, а те кто тебе - нет, так что ли? Ты давай тут, я еще глаза не потерял!


И пришлось Костику поведать темному селянину из подполья страшную тайну актрис из травести-шоу.


Сначала Зайка кричал, что как так можно - обманывать мужское население, потом, после просмотра разных шоу, сказал, что ну да, может они и играют женщин, но вводят в заблуждение. На пятом видео он решил, что все-таки Заза лучшая, а остальные - отстой. И пригорюнился.


— Ну, что ты, так бывает, — пытался расшевелить его Костик, — смотришь, вроде девушка отличная, а на деле - вылитая змея. Дракон! Спалит твое сердце - и углей не найдешь. Это вот - еще не самое страшное. И в Тайланде у туристов случаи бывали…


— Как меняется мир. Я раньше такое только на ярмарках, в балаганах лицедеев видел. И то, старух там разных, коней играли мужики. А теперь и конь, и мужик в одном платье. Но, хорош, чертяка! Как Заза тому парню: “ Хочешь, я в х.. тебе дуну?” — и мохнатый зашелся от смеха, захрюкав.


— Ну, раз тебе уже весело, у меня для тебя есть еще одна вещь. — Костик сгреб штаны и спрятал руки за спиной.


— Неее.. больше таких дам мне не надо.


— На вот, это тебе. — и Дошкин протянул сверток цвета хаки мохнатому.


Зайка недоверчиво принял презент, развернул его, и обалдевшими глазами уставился на штаны. Карманы их топорщились открытыми клапанами, словно требовали срочно положить в них что-то.


— Это мне? — хриплый голос дрогнул, на карих глазах появились слезы. — Это ты вот - мне?!

— Ну да. Ты чего? Штаны твои старые, я же хотел как лучше. Если тебе неприятно, что это мои штаны, то я их постирать могу, они почти новые!


— Мама, подай дураку хлебца, постирать он собрался! — Зайка стал судорожно сдирать свои серые дырявые штаны и натягивать карго. — Этот поц еще и стирает, поглядите на него, р-р...руки у него золотые, тетя Фира была бы рада…


Заикаясь и трясясь от волнения, мохнатый натянул обновку. Пуговицу застегнуть удалось не сразу. За это время Костик успел заметить на мохнатой заднице маленький хвостик. Завитый крючком и покрытый шерстью.


Сияние довольной рожи разливалось по маленькой комнате. По темным углам вспыхивали и дрожали красные отсветы, золотые звездочки катились по столу и прыгали по полу.


— Ну, как тебе? Может штанины подвернуть еще? Вроде длинноваты? — Костик оценивал свое творение, как придирчивый кутюрье.

— Да ты… Да ты…— тут пятак бросился обниматься, извозив соплями щеки парня.


Зайка сел на пол, и закрыв глаза лапами, хрипло сказал:


— Ты ведь даже не понимаешь, что сделал, да?


Дошкин напрягся, но ничего дельного выдавить на этот счет не смог. Может обидел мохнатого? Так кто же знал, хотел ведь как лучше.


— Если нам человек подарит свою вещь, то значит он берет нас в свои помощники, ныне, присно и вовеки веков. Для нас принять такой подарок - за счастье, отказаться мы по своей природе не можем. Но, и просить об этом не можем. Так что, ты - первый, кто за последние двести тридцать лет подарил мне свою вещь. Другие считали, что клятва будет держать меня, как собаку на цепи, да только это не так. Говорить я могу все что угодно, и действовать тогда буду на своих условиях. Было выгодно - помогал твоему прадеду и деду. Но, не сказать, чтоб сильно старался.


Зайка встал, одернул штаны.


— Покажу тебе сейчас одну вещь, только ты не сильно пугайся, и не кричи, там все слышно.

Мохнатый оскалился, смотря в пустоту перед собой, заводил лапами, чертя в воздухе какие-то знаки. В комнате открылся портал. Светящееся кольцо становилось все больше и больше, и вот уже в нем видно, как Анна Борисовна Дошкина в своей московской квартире, ходит с бокалом вина в руке, напевая что-то под нос. В большой комнате висели новые шторы, у стены освоился незнакомый Костику бежевый диван округлых форм, а на диване сидел представительный мужчина в семейных трусах. Тоже Костику незнакомый. Он призывно потряхивал бутылкой с вином и куриной ножкой, зажатой в руке.


— Нюююсик, ну где ты? Твой гусик уже готов! — игриво призывал он Дошкнинскую маму.


— Хватит! Хватит уже! — кольцо портала схлопнулось, оставив на сетчатке Костиковых глаз удивленное лицо матери. Видать, реально было слышно.


— Так ты и это можешь? А прибеднялся, как мать Тереза - ой! огонечек могу тока. Свинья ты, и еще какая! — обиделся Костик, но больше на свою мать, что оказывается прекрасно чувствует себя и без ненаглядного сыночка.


И тут у Дошкина созрел план мести.


На следующий день, во дворе, было организовано место воинской присяги. В одной из дедовских книг был написан текст, найдена выгоревшая на солнце, невесть как и зачем сохранившаяся пилотка с потертой звездой, и древние яловые сапоги, что валялись у деда в кладовке. Кожа на них рассыпалась при попытке распрямить их.


— Рядовой… Ну, так как твоим именем звать тебя чревато молнией в башку, то будешь - Зайкин. — безжалостно произнес Костик. — Рядовой Зайкин, выйти из строя для принятия присяги Отечеству!


Рядовой Зайкин, облаченный в почти новые штаны, старую пилотку, поправляя ремень от мосинки, что болталась поперек шерстяного живота, чеканя шаг вышел из сарая.


— Где обувь, рядовой?! — рявкнул вошедший в образ Дошкин.

— Дык, не влезаеть, таарщ майор. Прапорщик сказал - размеру нету.

— Ладно, но выданные сапоги чистить извольте! Для принятия присяги - ко мне!

— Кооостя, а может не надо? Ну что за балаган, я ж и так буду…


Тут мохнатого прервали.


— Выйти для принятия воинской присяги!


Зайка прошаркал к месту, которое Костик обозначил, начертив палкой круг. Взял с тумбочки, что стояла у круга, книгу в ободранной обложке, и начал зачитывать.


— Я, Зайнабар Зайкин, — в небе загромыхало, собрались тучи, — торжественно присягаю на верность своему Отечеству. Клянусь свято соблюдать заповеди предков, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров в лице Константина Дошкина. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, народ и Отечество.


Ливануло, как из ведра, два новоиспеченных военнослужащих ломанулись в дом.


Дома было тепло и сухо, деревянные стены уютно потрескивали, остывая, располагая к серьезному разговору.


— А ты, значит, врал мне. — начал Костик. — Немощный старик, только знания, умения на знаниях, да? А сам? Порталы куда угодно, что еще? Может банк с тобой ограбить?


— Ну, че ты как не родной, не понимаешь, что не мог я тебе все и сразу рассказать. Мы, помощники, многое можем. Я могу накапливать силу, а могу израсходовать ее всю, и тогда - да, все что можно от меня добиться - маленький огонек на ладошке.


— А откуда вы взялись-то? Почему ты деду помогал?

— Тут ведь как, нас делают из домашних животных, в основном, из котов, собак, да из тех, кто в хлеву стоит. Вот меня из поросенка сделали. Могучий волхв был. Смог создать меня получеловеком. Правда, так я и не узнал, был ли человеческий младенец в этом задействован, так и не признался он. Но, как видишь, копыт у меня нет.


— Хвост у тебя есть. Я видел. — Зайка рефлекторно схватился за задницу. — Нет - нет, я уже знаю, тайны закончились, теперь можешь не притворяться. Тебе штаны для этого нужны были?


— Ну, ты бы не стал такое выставлять на всеобщее обозрение.

— Ага, а уши и пятак не наводят на мысли о твоем происхождении, да?


Зайка насупился. И молча, превратившись в сгусток тьмы, провалился сквозь пол.

Дошкин немного посидел, ожидая возвращения новобранца, а потом плюнул и пошел в магазин. Хлеб и яйца закончились.


Прогулочным шагом, периодически останавливаясь посозерцать резные палисады в рябиновых красноягодных узорах, белую стену в серых разводах, греющихся в лучах осеннего солнца кошек, что сидели на воротах, Костик незаметно добрел до перекрестка, на котором расположился художник с мольбертом.


На голове у мастера была шляпа-зонтик, облачен он был свободную длинную рубаху, шаровары, на руках тканевые перчатки, перепачканные краской. Мольберт был развернут в сторону живописных старых домиков, что жались друг к другу заборами.


Засмотревшись на то, как художник кладет мазки краски на холст, Дошкин перестал думать вообще о чем-либо, и тут же за это поплатился.


— Ну что вы, дорогой пейзанин, застыли? Потрясены талантом? Понимаю, понимаю... Вы посмотрите как играет тень на стекле, как дышат солнцем краски забора! — художник вскочил со своей складной табуретки и заходил вокруг парня. — Обратите внимание, как удалось передать охру палой листвы. Как сама идея трансцендентальности жития передается в этой пасторали. А? Как вам?


— Амбивалентно. — Костик напряг все свои мыслительные процессы, чтобы соответствовать.


Живописец нахмурился, но не потерял оптимизм.


Наворачивая круги вокруг Дошкина, он болтал без умолку. Про оттенки хвои, про то, что на солнце ему нужно носить одежду с длинным рукавом, и чтоб полностью закрывало тело, предлагал выпить по стаканчику, вот тут у него в сумке отличный портвейн, и все время цыкал зубом. Странный тип, подумал Костик. Но, художники, они все такие.


Тем временем, новоявленный знакомый уже тряс руку Дошкина, и как будто принюхивался, притягивая парня все ближе и ближе.


— Ах, вот чудесно, что мы повстречались, Константин. Здесь так скучно после Питера. Вы не представляете, даже не с кем обсудить последние новости. Вы слышали о пожаре в Нойбахской галерее? Чудовищно! Там сгорела моя картина.

“Доярки в бане.” Это такой парафраз на тему Рубенса. Моющиеся женщины с тазами. Герои труда. — он схватился за виски, потом зажал пальцами переносицу. — Это меня подкосило. Пришлось уехать в ваши ебе... в ваши края, простите.. Здесь так тихо, спокойно. Вот только за едой далеко ездить.


— В смысле? Зачем далеко? Вот у нас магазин, там моя соседка продавец, все есть.

— О, да вы не поймете. Мне нужна еда... ну, в общем, здесь такое нельзя, деревня у вас маленькая.


В это время к художнику подбежал парнишка, одетый по местным традициям в майку-сеточку и треники с белыми полосками. Костик его видел раньше, тусовавшегося с местной гопотой, что покупала у Синячихи самогонку.


— Мастер, вы просили свеженькой! — он протянул художнику бидончик, закрытый крышкой. — Вота, прямо с бойни. Как “Жигулевское”, еще с пузыриками!


Гопник гыгыкнул, черканул рукой по челочке, что торчала на обритой наголо голове. Мастер кисти взял бидон и принюхался. Его передернуло, но он все же отхлебнул из эмалированного сосуда.


— М-да... В Челябинск ехать все же придется. Этим жить нельзя. Так и замычать недолго. Не составите компанию, Константин? — художник подхватил Костика под руку, защитный зонтик мастера прижался к голове Дошкина. Очень близко. Костик почувствовал что в голову ему лезут странные мысли. Срочно захотелось ехать в Челябинск. И там - рвать и метать. Сочные алые капли разлетались вокруг в слоу-мо, кровь насыщала, давала жизнь новым проектам.


Затрепыхавшись, словно вырываясь из сонного плена, парень замотал рукой, стряхнув наваждение.


— Да вы кто еще? Я же понял, что вы кровь жрете!

— Ооо... — закатил глаза художник. — Ну еще один морализатор! Вы-то куда? Я же чувствую в вас магическое, вы наш. Да, я питаюсь кровью, что тут удивительного?


— Я не ваш! — заорал Дошкин, — Я нормальный!


Тут стоявший до сих пор гопник словно очнулся, замотал головой.


— Хозяин... — заблеял он, — вы же обещали меня взять в Челябинск! Не этого…

— Это только для высших, Колян. Прогулка для высших. Тебе еще рано. Иди в дом, подготовь там все для ужина.

— Но, вы же не высший, господин. Вы же просто уп…


Художник взмахнул рукой, перепачканной в красках, и парень в трениках захлопнул рот.

Колян, сверкая белыми носками в сгущающихся сумерках, побрел по улице вдаль. Его хозяин с сожалением смотрел ему вслед.


— Очень исполнительный идиот. Придется от него избавится. Или оставить, как вы думаете, Константин?


Дошкин задохнулся от возмущения. Эта тварь жрала людей и даже не стеснялась этого. Пила кровь, как воду. Кровь - не водица, как говорят. Но, если попробовать?


— Убывает вода! — крикнул Костик. — Убывает кровь, кровь в землю вошла, железо нашла, кровь на железо, ржа пошла, рассыпалось железо на кусочки, на малые листочки, понесло железо по ветру. Прими, ветер пыль от крови, унеси с собою.


Откуда что взялось…


Ошалевший Дошкин смотрел, как сморщивается тело художника. Ему явно было худо жить. Точнее, жизнь его здесь заканчивалась. Высыхала кожа, обтягивая кости, кривился черный рот, обнажая зубы с длинными клыками, скрючивались руки, выворачиваясь в суставах, с тихим треском разрывалась сухая плоть, шляпа-зонтик слетела с усохшего черепа, и покатилась, гонимая ветром, по деревенской пыльной улице. Пылью рассыпались кости. Одежду упыря парень запинал ногой за ближайшие кусты. Не дождется его Колян на ужин, точно.


А картину с двумя уютными домиками Дошкин забрал себе и понес подмышкой. Ирке она тоже понравилась, но Костик не подарил, сказал что это память о внезапно почившем друге. Талалихина налила ему полстаканчика по этому поводу. Пока Дошкин тыкал пальцем в нужные продукты, Ирка пожаловалась, что квартиранты уже вторую ночь как не дома ночуют. Хотя уходили в пещеру на сутки.


— Может случилось с ними что, а, Кость? Раньше-то все возвращались. Пошорохаются там денек, и вечером уже макароны по-флотски мои едят. Всегда так было. А вот сейчас что? Может в МЧС позвонить?


— А где эти пещеры? Может, я съезжу? Ну там, гляну что и как. Может они там лагерь разбили и сидят себе, костерок развели, тушенку с макаронами едят. Чего ты беспокоишься?


— Да те, что раньше приезжали, далеко в пещеру-то не лазили, а эти хотели карту ходов составить. Может занесло их куда? Да и слухи про пещеру скверные.

— Как туда ехать? — Костик достал телефон и развернул гугл карты.


Получалось что до пещеры было всего ничего, через соседнюю деревню проехать, а там до скал рукой подать.


Ирка запричитала, стала хватать за руки, но Костик был уверен, что ему точно туда надо. Больше, чем в Челябинск тому упырю.


Дома он стал собираться. Нашел старый дедовский туристический рюкзак, сложил туда запасную теплую одежду, фонари, упаковку печенья, термос с чаем. Костик прекрасно понимал, что долго он в пещере не пробудет - опыта нет, да и опасно это - соваться туда в одиночку. Решил, что просто посмотрит, что там с ребятами, если поймет что беда - вызовет помощь.


Ближе к ночи из угла вышел Зайка и стал молча демонстративно прогуливаться по комнате, мешая сборам.


— Ну чего ты бродишь как неприкаянный, мешаешь только. — Костик в очередной раз чуть не споткнулся об ноги мохнатого.


— И куда это мы собрались?

— На Кудыкину гору. У Ирки квартиранты пропали. В пещеру за Хлыстовкой полезли. Уже два дня нет.

— А ты у нас значит теперь спасатель? Ты вообще понимаешь, что это за место? Там такая система ходов, что этих квартирантов можно никогда не найти. Я с тобой поеду. Никогда там не был. Заодно и осмотрим достопримечательности.


— Слушай… — прищурился Костик, глядя на помощника. — А ты же можешь туда портал сделать? Чего нам по дороге трястись, может - раз! и туда?

— Не, так я не могу. Мне нужно чтоб или я там побывал, или ты. Место, знакомое кому-то. Очень опасно делать дырку в пространстве туда, где ничего неизвестно. А тем более - в пещеру. А если портал откроется над провалом? И тогда все - привет, Костик, а мне нового хозяина еще лет двести ждать? Нет уж.


— Ладно. Но как тебя везти? Надо же тебя как-то замаскировать?


— О! У меня вот что есть. — мохнатый метнулся под дедову кровать и вытащил оттуда мешок, чем-то плотно набитый. Долго там копался, а потом с победным воплем вытащил старый лётный шлем, пожелтевшую картонную коробку с очками пилота образца 30-х годов, и белый шелковый шарф.


Натянув шлем на башку, очки на глаза, он обмотал пятак шарфом и гордо выпятив грудь, отставил ножку вбок.


— Ну? Как тебе? А еще я курточку надену и вообще никто ничего не заметит.

— Героиццкий летчик прям. Чего только в нашей деревне забыл. — Костик старался не заржать в голос. — А скажи мне, любезный друг мой, откуда тебя такие богатства?


Зайка замялся, поплотнее замотался в шарф, скрестил руки на груди.


— Да тут это... Позаимствовал у одного. Ему уже не нужно было. Я же не спрашиваю тебя, откуда эта картина с домиками, хотя я знаю, кто такое у нас малюет. И знаю, что картины он не дарит.


— Ладно, с этим мы потом разберемся, — Дошкин зевнул, — а сейчас - спать. Утром выезжаем.



Дальше едем , все не влезло

Показать полностью
176

Васильевна

Когда у меня спрашивают, что случилось с моей правой рукой, я каждый раз отвечаю одно и то же: в детстве меня покусала собака, злая и кровожадная. После многих лет повторения этой «липы» я и сам хотел бы верить, что так оно и было, но никакая собака меня не кусала.


Моя рука, от запястья и почти до плеча, покрыта хаотичным узором из отвратительных шрамов и рубцов, поэтому я не ношу обычные футболки, даже в жару предпочитаю длинные рукава. Пострадали сухожилия, связки и суставы, но руку каким-то чудом врачи спасли. Двигательная функция так и не восстановилась: рука почти не сгибается в локте, а пальцы не сжимаются в кулак. Со временем я привык использовать левую руку при выполнении повседневных задач, с которыми правая не могла справиться, но к чему я так и не смог привыкнуть, так это к тому, что рука болит и ноет в сырую и холодную погоду, перед снегом или дождём. А ещё боль приносит с собой воспоминания о том, что произошло на самом деле.


Васильевна выглядела лет на сто, и её боялись все – как дети, так и взрослые. Никто точно не знал, когда она поселилась в нашем городе, откуда приехала и чем занималась в молодости. Но откуда-то приехать она должна была, потому что город образовался вокруг крупного месторождения медной руды намного позже её появления на свет.


Обычно старушки в столь преклонном воздухе маленькие, хрупкие и невесомые, уже готовые проститься с долгой жизнью, но Васильевна была другой. Под два метра ростом, с костлявыми, но широкими плечами, массивной грудной клеткой и длинными руками. Носила она всегда одно и то же, чередуя засаленный домашний халат с синей юбкой и кофтой на пуговицах, а седые волосы, похожие на жёсткую проволоку, прятала под белой косынкой.


Халат и юбка хоть и доходили старухе почти до пят, но иногда её икры оголялись, и от вида серой, морщинистой кожи, оплетённой набухшими синими и фиолетовыми венами, мне становилось дурно. Такими же были её руки, но, несмотря на дряблость и атрофировавшиеся мышечные ткани, в них ощущалась скрытая сила. Лицо Васильевны, исчерченное множественными морщинами, походило скорее на топографическую карту местности или на причудливый ледяной рисунок на замёрзшем стекле. Из-под складчатых, опухших век, с ненавистью и презрением ко всему живому смотрели её выцветшие глаза. Под мясистым носом с багровыми прожилками, шевелились, постоянно что-то нашёптывая, синюшные губы.


Но самое жуткое в образе старухи – железные блестящие зубы, из-за искривлённой формы похожие не на простые металлические протезы, а на «родные», естественным образом выросшие резцы, клыки и моляры. В моём присутствии она любила прищёлкивать зубами и с отвратительной ухмылкой наслаждаться моим ужасом.


Кем она мне приходилась? Никем. На выходные родители частенько отправляли меня в гости к бабушке – она жила на другом конце города в двухэтажном деревянном бараке из тех, что наскоро строились для жителей рабочего посёлка, чтобы обеспечить кровом прибывающих со всего Союза людей. Рассчитанные на несколько лет и построенные руками «зэков», многие из них до сих пор являются жилыми; в таких домах два подъезда по три квартиры на этаж, плюс два нулевых этажа по четыре или пять квартир – самые настоящие трущобы. Бабушка жила на первом этаже, соседствуя с инвалидом, почти не выходившим на улицу, и алкоголиком, выходившим в магазин и обратно. Наверху квартировала одна из многочисленных местных сумасшедших (говорили, что она сошла с ума после смерти единственного сына), а также средних лет женщина, зарабатывавшая на том, что гнала и по-дешёвке продавала самогон. В квартире номер шесть, прямо над жильём бабушки, обитала Васильевна.


Но картина, на которой прилежный внук с удовольствием навещает любимую бабушку на выходных, не соответствует реальности – родители просто-напросто сбывали меня с рук на два дня или даже на целые школьные каникулы, не обращая внимание на мои протесты. Бабушку я не любил, и она отвечала взаимностью, но на глазах у родителей непременно делала вид, что души во мне не чает. Домой я возвращался в одежде, насквозь провонявшей дымом папирос «Прима», которые она безостановочно курила прямо в квартире.


Бабушка дружила с Васильевной, они проводили вместе много времени, но мне всегда казалось, что это не обычная человеческая дружба, основанная на симпатии, общности взглядов на жизнь и так далее, а нечто другое, будто Васильевна имела над моей бабушкой существенную, гипнотическую власть. Когда та говорила, она всегда соглашалась и поддакивала, и вообще, всячески прислуживала и заискивала.


Любили они и выпить вместе, точнее, напиться соседкиной самогонки, и чаще всего делали это в квартире Васильевны. Если моя бабка после такого застолья едва могла добраться до квартиры, опираясь на стены, чтобы не упасть, то подруга её совершенно спокойно спускалась по лестнице и садилась на лавочку, не выказывая ни малейших признаков опьянения. Или, оставив мою бабушку за столом, бодрым шагом уходила и поднималась к себе.


Васильевна словно чувствовала моё приближение к дому и каждый раз поджидала меня на крыльце, встречая фразами вроде таких:


– Явился! Как мать-отец, не подохли ещё? Ну погоди, первым подохнешь…


Или:


– Милок, давеча бабке-то твоей, Игнатьевне, голову отрезала. Зайди, погляди…


Ещё я считал, что проклятая старуха никогда не спала, потому что днём она, по обыкновению, сидела у подъезда, а ночью туда-сюда расхаживала по квартире так, что половицы под ней отчаянно скрипели, а люстра на белёном потолке качалась точно маятник. Васильевна знала, где я сплю, и не раз и не два я слышал, как она ложилась на пол прямо надо мной и клацала железными зубами.


И всё-таки она умерла первой, среди бела дня околев на лавочке. Я обрадовался, как никогда в жизни: небо, затянутое чёрными тучами, вмиг прояснилось, и вышло солнце, а каменная глыба сошла с души и обернулась в пыль.


Самое интересное началось после её смерти. Выяснилось, что по бумагам в квартире номер шесть проживал совершенно другой человек, давным-давно пропавший без вести. Жил он «бобылём», родственников и друзей не имел, и после исчезновения про него благополучно забыли все ответственные лица. Кто такая Васильевна, когда именно и откуда взялась, никто точно сказать не мог. Никаких сведений о ней в органах государственной власти не обнаружилось, пенсию она не получала, документов в квартире не оказалось. Да что уж тут, даже имени-фамилии её никто не знал – Васильевна да Васильевна.


Бабушке явно было известно больше, чем остальным, но она предпочитала молчать. Но вот что она сделала: сняла со сберкнижки свои скудные сбережения, выгребла наличность из-под матраса и пришла с этим в морг – просить, чтобы её подругу кремировали, а прах выдали ей на руки, и она, якобы повинуясь последней воле усопшей, развеяла бы прах над рекой. То ли денег она предложила мало, то ли работники оказались принципиальными, но ей отказали. Мол, закон запрещает сжигать неопознанные тела, а она покойнице никем не приходится, поэтому не положено.


Родители посчитали, что кремация – это ещё и не по-христиански, и предложили не ждать, когда государство раскошелится и похоронит Васильевну, а сделать это самостоятельно. Тут-то и пригодились бабушкины деньги. Отец за копейки купил место на старом кладбище, где уже почти никого и не хоронили, собственноручно сколотил гроб и деревянный крест, втихомолку взял на работе УАЗ «буханку» для перевозки трупа.


Конечно же им понадобилось тащить на похороны и меня: мама почему-то решила, что старая карга ко мне относилась хорошо, как к «родному внуку». И вообще, было сказано мне, ты уже не маленький, привыкай к взрослой жизни, а во взрослой жизни люди умирают.


Когда за мной заехали в школу, открытый гроб с телом старухи уже находился в машине. Отец сидел за рулём, мать справа, а бабушка в кузове, рядом с гробом и прислонённым к сидению деревянным крестом, на котором отец паяльником выжег следующее: раба божия, Васильевна, вопросительный знак вместо даты рождения и дата смерти. Отец и сам боялся старуху, и, видимо, в отместку решил проводить её в последний путь с издевательским юморком.


Тело одели в ужасающий чёрный балахон, и в нём она выглядела ещё страшнее, чем в своей привычной надежде. Сморщенное лицо Васильевны имело вид безмятежный и спокойный, а губы почему-то без конца расползались, обнажая кривые железные зубы, которые ещё и клацали, стукаясь друг об друга. Бабушка то и дело прикрывала их и плотнее смыкала челюсть, да без толку.


Я сидел ни жив ни мёртв от страха, готовый к тому, что тело, подпрыгивающее на очередной кочке, выскочит из гроба и вцепится в моё горло холодными пальцами покойницы. В какой-то миг мне почудилось, что один глаз её открылся и посмотрел на меня бесцветным зрачком.


На кладбище нас встретили два пьяных мужичка, вытащили гроб из кузова и понесли к подготовленной могиле; отец закинул крест на плечо, и мы пошли вслед за ними. Вопреки моим опасениям, всё прошло довольно быстро: мы кинули по горсти земли на гроб, отец сказал несколько ничего не значащих фраз о покойнице, и работники взялись за лопаты. Скоро проклятая бабка оказалась засыпана землёй, и над ней вознёсся самодельный отцовский крест.


Дома мама и бабушка накрыли стол на четверых, и о том, что это не просто торжественный обед, а именно поминки, указывало лишь наличие кутьи, блинов и киселя. Меня это совершенно не интересовало, и я просто ел в своё удовольствие, как и отец, который воспользовался обоснованным поводом хорошенько выпить.


Спустя три дня, глубоким вечером, в нашей квартире зазвонил телефон, мать сняла трубку и позвала отца, он немного поговорил, пообещав кому-то на том конце провода приехать завтра. На следующий день я подслушал разговор родителей, из которого следовало, что свежую могилу Васильевны учуял медведь и вышел из леса, чтобы разрыть её и сожрать труп. Вообще-то такое случалось нередко, и никого в наших краях это не удивляло. Но отец, понизив голос почти до шёпота, сказал, что никаких следов тела Васильевны нет, – ни частиц плоти или платья, – зато у могилы нашли разорванную в клочья тушу медведя, да переломанный в несколько раз крест. Мать предположила, что медведь мог прийти не один, и убить другого, чтобы не делиться добычей, но всё же согласилась, что это довольно необычно.


Как же я хотел верить, что труп старухи действительно уволок медведь! Вот только всем известно, что медведи, в отличие, например, от волков, склонных сбиваться в стаи, животные одиночные. Поэтому очень сложно представить, что два медведя или, тем более, несколько, разрыли могилу, а потом ещё и не смогли поделить её содержимое.


В ожидании и страхе прошла неделя, затем ещё одна, и я стал понемногу успокаиваться. Однажды вечером родители отправились праздновать день рождения кого-то из друзей, наказав не смотреть допоздна телевизор, а лечь спать как положено. Проверить бы они не смогли всё равно, так что я не собирался упускать такую возможность.


Часов в десять кто-то постучал в дверь, явно не родители, потому что они бы просто открыли ключом, да и не должны были вернуться так рано. Я на цыпочках подошёл к двери, заглянул в глазок, но лестничная площадка была пуста. Пожав плечами, я вернулся к просмотру кровавого боевика, смотреть который мама ни за что бы не позволила, будь она рядом.


Несколько минут спустя стук повторился, на этот раз продолжительнее и настойчивее. Я снова отключил звук телевизора и тихонько направился к двери, но в глазок опять никого не увидел.


«Да что же такое», – подумал я.


Немного поколебавшись, я накинул нашу довольно крепкую металлическую цыпочку на крючок и открыл дверь. Я поднёс голову к дверному проёму, чтобы убедиться, что никого тут нет, но в то же мгновение передо мной возникла рожа Васильевны, нисколько не изменившаяся после смерти. Блеснули в хищном оскале железные зубы, и я инстинктивно поднял перед собой правую руку, защищаясь. Тут же старуха схватила меня за эту руку, потянула к себе и вгрызлась в неё острыми резцами. Кровь брызгала в разные стороны, точно из маленького фонтанчика, а старая карга продолжала грызть, будто бы обгладывая куриную кость.


Не знаю, сколько это продолжалось, но, видимо, недолго, потому что на мои истошные вопли сбежались соседи и застали меня с раскромсанной рукой в полном одиночестве. С трудом сняв цепочку, я впустил их в квартиру и потерял сознание. Операция продолжалась несколько часов и, как я писал ранее, руку по удачному стечению обстоятельств врачи сумели спасти. Но в прежнее состояние она, конечно, никогда не вернётся.


До и после наркоза я кричал, что на меня напала выбравшаяся из могилы старуха, а, когда пришёл в себя, решил сказать всем, что это была собака. В эту версию все охотно поверили, однако, естественно, никакой собаки не нашли.


Через полтора месяца меня выписали из больницы на амбулаторное лечение. Дома выяснилось, что бабушка без вести пропала спустя два дня после нападения – просто мама не хотела меня расстраивать и беспокоить. Но я и не думал расстраиваться.


Вот так я и получил свои жуткие шрамы и рубцы, вот почему я стараюсь лишний раз никому не показывать свою руку, потому что выдумка с кровожадной собакой заставляет невольно вспомнить случившееся – следы и без того навсегда со мной. Васильевну с тех пор я вижу лишь в ночных кошмарах и воспоминаниях, а ноющая боль в руке делает их настолько реальными и осязаемыми, что порой я слышу, как где-то рядом клацают её железные зубы…

Показать полностью
58

Между жизнью и смертью

Природа хранит в себе много тайн и лишь некоторые из них доступны человеку.
Доброго времени.
Как вы думаете , что привлекает нас в подобных мрачных темах?

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Я до сих пор не могу этого толком понять)

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Возможно это от того , что мы не знаем чего ждать в конце нашего пути. Всё это, к сожалению, покрыто тайною... Что и  вызывает наш интерес )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А может причина кроется в другом... В любом случае нас всегда будет притягивать всё потустороннее , мистическое и мрачное.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Раньше , когда-то очень давно я пробовала себя в создании розовых зайчиков и плюшевых мишек. Они были на столько пропитаны какой-то ванильной , приторной атмосферой...

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Нет, я совсем не против таких тем , но это было не моё.
Я рада , что не осталась на том этапе и постепенно нахожу что-то более близкое по духу.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Совсем недавно я получила вот такой интересный рисунок одного из моих Черепастых. Несмотря на то, что он довольно прост мне кажется , он отлично передаёт ту связь зверя с природой.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А теперь я расскажу немного о том, из чего состоят мои Черепастые звери.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Головы и лапы я делаю из полимерной глины ( фирмы Craft&Clay) , далее запекаю после чего они становятся прочными как пластик. Использую только искусственные материалы.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Крашу разными материалами , зависит от настроения )  Иногда это аэрограф, иногда сухая пастель или акрил.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Последняя партия получилась довольно большой) Я не планирую отливать свои заготовки т к только благодаря ручной лепке каждая из морд имеет свой характер.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Есть одна вещь которую я очень не люблю в своей работе  :D 
Обшивание мехом - самый длинный и скучный этап в создании игрушек в смешанной технике.
Конечно я говорю только о своих мыслях на этот счёт  )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

https://instagram.com/wisa_held?igshid=cf2zdud7x7dr
Большое спасибо за внимание
Удачи )

Показать полностью 16
583

Деревня Тихое.  Часть первая.  Дошкин и тайна колодца

Костик Дошкин стоял на кухне и тоскливо смотрел в окно. Там светофоры поливали мокрый асфальт дороги кроваво-красным, редкие прохожие спешили по домам, складывая зонтики. Гроза уже прошла. А у Дошкина дома - только начиналась.


Мать опять устраивала истерику. Этот театр одного актера достал Костика так, что он был готов бежать на край света, лишь бы не слушать ежевечерние жалобы на материну жизнь, которую он и его отец испоганили. Родители развелись, когда Косте было лет пять, и с тех пор он только и слышал, какой гад и урод его папочка, а сынок - так тот весь в отца. А потом отец умер. Инфаркт. И стал еще и говном никчемным, так как алименты теперь получать не с кого. А его копия еще тут, и жрать просит. За 27 лет жизни парень наслушался обвинений в свой адрес, до 14-ти ходил с задницей в синяках от ремня, так как лупили его за малейшую провинность. А потом, за одно лето, Костик как-то неожиданно вытянулся, и стал на голову выше матери. И только тогда побои прекратились. Видимо, что-то щелкнуло у нее в голове.


Зато теперь началось давление на психику. Каждый раз мать ложилась умирать. Задержался с друзьями до 11-и вечера - все, дома пахнет валерьянкой, Анна Борисовна пластом на диване, с мокрой тряпкой на лбу, стоны, рыдания, неблагодарный сын вызывает скорую, потому что мама вот-вот умрет. Она перенервничала.


А что было, когда Костик начал встречаться с девушкой с параллельного курса своего института, он до сих пор вспоминал с содроганием. Мать не постеснялась позвонить Жанне с телефона сына и поливая девушку грязью, сообщить, что если та не оставит ее сына в покое, то она наведет на девушку порчу, и еврейская шлюха и подстилка Жанна станет бесплодной.

На следующий день об этом знал почти весь институт и к Дошкину прилипла кличка “Порченная мамочка”. Жанна сказала, что мать у него долбанутая на всю голову, и чтобы Дошкин больше к ней не подходил. Это было невыносимо. У Костика и так не было друзей на курсе, а теперь еще за его спиной смеялись, шушукались, а особо смелые подходили просить телефон мамочки, мол, порчу навести.


Мадам Дошкина стонала в своей комнате что-то о том, что Костик ее смерти желает, в гроб хочет вогнать, оставить помирать старую женщину в одиночестве. Старой женщине было сорок шесть.


Костик досадливо поморщился, и продолжая пялиться в окно, подумал, что целесообразнее заказать гроб из сосны, даже без оббивки, потому что на дубовый гроб он не заработал, а матери будет все равно. Кремирует, и развеет прах в Сокольниках. Чтоб никуда ходить не надо было. Терпеть не могу кладбища, думал Дошкин.


Внезапно, мать подорвалась с дивана и выбежала на кухню.


— Ты понимаешь, что я умру тут одна? Понимаешь? Падла, тварь неблагодарная! — на парня посыпался град ударов. — Я всю жизнь для тебя старалась, работала как лошадь, помощи от тебя ждала, а ты теперь уехать хочешь, гаденыш?!


Анна Борисовна задыхалась и заливалась слезами. Немытые волосы сбились в неопрятное воронье гнездо, она махала перед костиковым лицом руками, мелькая облезлым красным маникюром.


— Мам, ну что ты, сядь уже. — парень поймал ее руки и силой усадил на старый табурет. — Хватит. Я хочу пожить один. Дедов дом стоит уже полгода без хозяина. Тебе ведь все равно, ты там уже двадцать лет не была.

— Куда, куда ты едешь? Это же глухомань, тайга, там ничего нет! Эта деревня уже развалилась вся. Нет там никого, как ты будешь жить? Как я буду жить?

— Дед дом мне оставил, надо туда съездить. Поживу там пару месяцев. Работа удаленная, ну чего тебе не так?

— Ты со шлюхой своей туда едешь! — мать надрывно зарыдала. — Я знаю, ты хочешь чтоб я сдохла тут и квартира вам досталась!

— Какая шлюха, что ты несешь. Мы с Катей не виделись уже два месяца. Из-за тебя, между прочим.

— Какая же ты свинья, какая свинья… — запричитала Дошкина, и тяжело поднявшись и придерживаясь рукой за стенку, медленно побрела к себе. — Денег матери оставь.


И с силой захлопнула дверь.


А всего лишь Костик сообщил маме, что собирается пожить в доме деда, того, что со стороны отца.


Дед умер полгода назад, до этого Костя видел его лет в восемь, когда еще был жив отец. Мать тогда получила путевку от предприятия, в Сочи, на одно лицо. Мальчика срочно надо было куда-то пристроить. Отец в то время был на вахте, на севере. Поэтому путем долгих телефонных переговоров, телеграмм, было решено, что Костик поедет на лето к деду, в деревню Тихое, Челябинской области.


Воспоминания от того лета у Кости остались самые теплые. Как они ходили с дедом на рыбалку на местное озеро, как дед возился у печки, готовя вкусную уху, веселый лохматый пес Яшка, с одним стоячим ухом и черным пятном на глазу. Как читал книги про приключения и детективы из дедовой большой библиотеки, как пахли стены дома нагретой смолой и как здорово в сосновом бору летом. После этого умер отец, и мать больше никогда не общалась с дедом.


Билеты до Челябинска были уже куплены, отъезд завтра. Свои вещи Костик собрал накануне, и их, на удивление, оказалось немного. Все влезло в одну спортивную сумку, да еще ноут - основной инструмент заработка. Главное, чтоб интернет там ловил.


На прощание мать побросала свои сапоги ему в спину, и Дошкин отправился на вокзал.


Пережив две пересадки на автобусах после поезда, Костик трясся в древнем, как говно мамонта ПАЗике, залипая в телефон. Читал о местных краях, и его занесло на сайт спелеологов, которые писали, что в округе деревни Тихое роскошные карстовые пещеры с подземными озерами, сеть подземных рек , что питают местные водоемы, рассказывали всякие странные случаи, что происходили с диггерами и туристами на местном озере. Да и вообще чтиво было увлекательным, парень и не заметил, как доехал до конечной остановки.


Деревня Тихое встретила Дошкина августовской пылью, закручивающей на главной площади маленькие серые вихри, пустотой, тишиной и злобным блеянием черного лохматого козла, привязанного к дереву неподалеку от продуктового магазина. Рогатый недобро косил желтым глазом и вскидывал башку с добротными такими, острыми рогами, будто спусти его с веревки - тут же наподдаст непрошеному гостю под зад. Костик немного растерялся. Детская память подводила. Он вообще не помнил это место. А может быть, оно сильно изменилось за 20 лет.


В свои 27 лет Костя Дошкин представлял собой типичного городского обитателя, со всеми модными фишками и соответствующим представлением о жизни. Выглядел он как те, кого еще недавно называли хипстерами - бритые виски и затылок, уложенные красиво на макушке волосы, усы и борода - заслуга личного барбера, и в период между 22-х и 25-ю годами Костик набил себе татух. “Рукава” у Дошкина поражали разномастностью, а следовательно и должны были говорить об обширном кругозоре и интересах молодого человека. Вот только все, кто видел это разнообразие, говорили что Костик похож на чемодан в наклейках. Герои “Симпсонов”, “Футурамы”, “Рика и Морти” соседствовали с драконами, сестрами Хаоса и почему-то портретом Челентано. Хотя Костик, брызгая слюною орал, что это вовсе не Челентано, а Майкл Скорсезе, да ему никто не верил. Ну, с кем не бывает.


Костик подсмыкнул сползающие джинсы и пошел в продуктовый, выяснять, в какую сторону ему идти. Отъезжающий ПАЗик на прощание обдал его вонючим выхлопом и облаком песка. Адрес был: Пролетарская, дом 15, и где это находится, он в душе не знал. А казалось, что вроде вот вышел - и дедов дом сразу.


В маленьком магазинчике за прилавком скучала дебелая бабища. Сошедшая прямо с экрана советских кинокомедий. Вытравленные перекисью волосы, голубые тени на веках, засаленный, бывший когда-то белым халат с обширным декольте.

При появлении Дошкина она встрепенулась, и медленно поведя плечом, вопросительно приподняла брови.


— Добрый день! Вы не подскажете, как добраться до улицы Пролетарской? — Костик был сама любезность.

— И че тебе там надо? — продавщица оглядела парня с ног до головы. — Ты к кому там собрался, студент?


— Эмм... Я вот к деду… То есть, в дедов дом. Жить тут у вас буду. — Дошкин был возмущен наглостью женщины, но сдерживался.


— К деду? И кто твой дед? Че-та я не помню таких внуков у нас на улице.

— Я Петра Васильича, Дошкина внук. — Костик стал злиться. Какого черта она допрос устраивает? Скажи куда идти, и все.


Деваха внезапно выпучила глаза.


— Этот, как тебя! Костик! — заорала она.


Молодой человек стоял в замешательстве. Эта женщина его знает?


— Да ты че, — выбираясь из-за прилавка, голосила продавщица, — Это ж я, Ирка! Ирка Талалихина! Ты к нам играть ходил. Соседи мы. Ну?


Что-то стало просачиваться в память. Костик вдруг вспомнил чумазую девчонку в желтом сарафанчике, ее брата, с которым возился в куче песка, бегал купаться на озеро, и что они жили через забор от дедова дома. Как он мог забыть?


— Ира? — растерянно промямлил Дошкин. Что же с ней случилось? Она же на три года младше меня. Выглядит, как будто ей сорок.


В это время Ирка, не умолкая на минуту, заволокла его к себе в подсобку, усадила на стул, налила в чашку чай, подсунула печенье и, радостно улыбаясь, рассказала почти всю историю своей жизни. Да там и рассказывать было немного. Выросла, отучилась в школе, продавщица. Брат утонул, восемнадцать ему было. Прям на свой день рождения. Тело так и не нашли, все озеро обшарили. Родители тоже уже померли, живет теперь в доме сама. Замуж не вышла. А за кого? Одна пьянь в деревне осталась, а нормальных мужиков всех со щеноты разобрали. Да, она не скучает. Вон, комнату сдает приезжим.


— У нас тут ученые всякие приезжают, да. Интересные люди, поговорить есть о чем. Такое рассказывают, ты, Кость, не поверишь! Говорят, что у нас тут аномальная зона. А на озере нашем что творится — ужас! Мы туда уже и не ходим.


И стала утирать бисеринки пота на лбу, что выступили от горячего чая.


— Пойдем, я тебя провожу, ключи отдам. Дед Петя мне их оставил. Как чувствовал. За день до смерти пришел и говорит, мол, Ирка, дни мои на исходе, вот ключи, после похорон закрой все и только внуку отдай. Больше никому.

— Да, нотариус написал, что у соседей ключи. Надо будет за документами к нему сходить.


Ирка закрыла магазин, прилепив на дверь листок с надписью “Обед”, и повела его по заросшим бурьяном улицам к дому. Идти оказалось недолго, вскоре показались знакомые ворота, покрашенные синей облупившейся краской и лавочка перед забором. Дом, что в детстве казался Костику большим и просторным, сейчас выглядел маленьким, чуть покосившимся домиком, с тремя окошками в резных наличниках, выходящими на улицу. Подруга детства толкнула калитку, заржавевшие петли заскрипели и на минуту Косте показалось, что сейчас из будки выскочит Яшка и радостно залает, крутя хвостом в колтунах.


Но, во дворе царила тишина, сад зарос травой, яблони клонились под весом плодов, пригибая ветви к земле, старый колодец, закрытый крышкой, позвякивал ржавой цепью, на которой не было ведра, да еще тихонько бухала от ветра незакрытая дверь сарая.


— Ты присядь, я сейчас ключи принесу. — Ирка указала на ступеньки перед домом и Костик покорно побрел к крыльцу.


Да уж… Полное запустение. Но, это ему и надо. Надо начинать жизнь заново. Привести в порядок дом, вон, сад есть, что тут еще? Огород, наверное. Дошкин очень любил читать статьи про дауншифтинг и смотреть видео про то, как можно в диком лесу обустроить хижину и жить там. Особенно его вдохновлял парень из Австралии, который из глины и палок мог соорудить все, что нужно для комфортной жизни. Костик не сомневался, что и у него тоже получится. Ну, собственно, а чем он хуже?


Наконец-то дом открыли. Три маленькие комнатки, пропахшие дедовым Беломором, затхлостью, и какими-то сухими травами. Пучки растений свисали с потолка кухни ровными рядами. Зачем это? Выкину все, решил Дошкин. Все равно ничего в них не понимаю.

Тем временем Талалихина, помявшись на пороге, пригласила его вечером на ужин. Мол, все равно у Костика ничего с собой нет из еды. Да и скучно ему будет. Костик пообещал что придет, но делать этого он не собирался.


Побродив по дому, парень присел на древний диванчик в большой комнате и закурил. Со стены на него укоризненно смотрел олень, гуляющий по плюшевому ковру.


— Да, брат, такие вот дела… — вслух произнес Дошкин, затягиваясь.

Олень передернул хвостом и стукнул копытом.


Капец я устал, подумал Костик. Мерещится всякое. Потихоньку распаковал свои вещи, разложил их среди дедовых в шкафу. Достал с плечиков дедовскую фланелевую клетчатую рубаху и надел. Стало тепло и уютно. За окнами темнело, наступал вечер. Иногда мимо дома проходили люди, их голоса обрывками доносились из сизых сумерек. Где-то лаяли собаки.


Собаку может заведу, умиротворенно думал парень. Мать ведь даже котенка, что с улицы принес, не разрешила оставить. Он потом так жалобно мяукал под окном. Сердце опять сжалось от воспоминаний.

“ А ведь мамаша твоя - твааарь...” — прошептал кто-то у него над ухом. Костик дернулся. Никого вокруг. Громко думаю, решил он. Захотелось пить.


Кран на кухне отозвался тихим шипением. Воды на было.


Колодец во дворе стоял без ведра, это Костик точно помнил.

Пошел в сени, там обычно дед держал ведра с водой и большой бак, куда наливал воду для бытовых нужд. Огромный оцинкованный бак стоял там же, где и раньше. Открыв крышку, парень обнаружил, что вода в нем уже “зацвела”, стенки бака по краю воды были покрыты зеленой слизью, а на поверхности плавала какая-то не то чешуя, не то сухие лепестки цветов - мелкие круглые серебристые пластинки, которые, когда Дошкин открыл крышку, стали словно живые собираться точно по центру бака. Воды отсюда явно не стоит пить, козленочком еще стану, решил Костя, взял ведро и вышел во двор.


С трудом откинув крышку колодца, Костик прицепил ведро на крюк, и стал спускать его в черную темноту. Колодезный ворот скрипел, ведро бухало по стенкам, а из глубины вдруг раздалось отчетливое пение. Высокий детский голос жалобно выводил:


Я пошлю тебя бай-бааай.

ближе, мааальчик. Успокою

И уста тебе закрою.

Баюшки-баю.


Костика непреодолимо потянуло в колодец, все тело его ослабело, он выпустил цепь из рук и ведро полетело вниз. Раздался стук, всплеск и визг, разрывающий перепонки. В колодце заплескалось, эхом многократно размножился крик. Парень отскочил от сруба и поскользнувшись, упал на спину. Кто там? Кто-то упал в колодец? Ребенок? И он поет. Так не бывает. Воды резко расхотелось, захотелось к Ирке. Дошкин подорвался с земли и выскочил за калитку.


Ворота Талалихиных были железные, из гофролиста, явно недавно поменяли. А калитка была еще старой, деревянной, такой же облезлой, как у деда. На ней было что-то написано, вырезанные буквы расползались у Костика перед глазами как тараканы. “ Аминь” - прочитал он на нижней доске. Это видно было отчетливо.


— Ира! Ира! — завопил Дошкин, тарабаня по калитке.

Дверь в дом распахнулась, открыв желтый прямоугольник света с темным силуэтом в проеме.

— Ирка, у меня там в колодец кто-то упал! — молодому человеку было неловко, но что делать, он понятия не имел, и думал, что девушка ему сможет помочь.

— Кто упал? Колодец закрыт уже полгода. Ты чего?

— Ну, я водички пошел набрать, ведро взял… А там поет кто-то. — руки парня дрожали, перебирая рукава фланельки.


Ирка ходила вокруг стола, нахмурившись. Принесла воды в большой кружке. Дошкин выпил, проливая половину на рубаху.

— Может тебе показалось, Кость? — девушка ласково погладила его по плечу. — Ну? Устал поди, может музыка у соседей играет. Тебе показалось. Есть хочешь?


— Хочу. То есть… Ира, ты понимаешь, я правда слышал! Ведро еще упало туда, и как-будто ударило кого-то. Оно там завизжало. Ты не слышала? Очень громко.


Девушка поставила перед Дошкиным тарелку с горячим супом. Это на время его отвлекло.


— Когда твой дед умер, у нас в деревне стало чаще странное происходить. — вздохнула Ирка. Подвинула ему еще кусок хлеба. — Петр Василич ведь нам как защитник был. Хоть и говорили про него всякое. Он такие колодцы умел заговаривать.


— Какие - такие? — выпучил глаза Костик. — Поющие? Как фонтаны?


— Не смешно. Если в колодце кто-то поет, то значит нечисть в нем завелась. Ей много не надо - чтоб колодец без солнечного света какое-то время постоял. А потом будет ждать, кто подойдет. Пением заманивают, детей в основном. Спасти просят. Да только кто перегнется за край, так и все. — продавщица подперла щеку пухлым кулачком. — Может спать у меня останешься? У меня винца домашнего есть. Для нервов. А?


— Неее.. — замотал головой Костик. Еще чего не хватало. Тут еще страшнее будет. — Домой пойду.


Пугает его соседка, решил парень. Чтоб у нее заночевал. Да знаем мы таких. Утром проснешься - руку отгрызть готов будешь, ток чтоб она не проснулась. А потом раз! - уже и в ЗАГСе стоишь, в пинджаке и с букетиком. Нет уж.


Во дворе тускло светила лампочка над крыльцом, вокруг нее кружили мошки. Из колодца не доносилось ни звука. Костик обошел его по широкой дуге, потом пригнувшись, как солдат под обстрелом, подбежал к крышке от колодца, схватил ее и с размаху бухнул сверху, на колодезный сруб. Жалобно звякнула цепь. Фууух… Нет там никого, почудилось.


В доме Дошкин долго выбирал, где будет спать. На дедовой кровати не хотелось. Диван был весь продавленный, железные пружины больно кололи спину. В маленькой комнате, где он спал в то лето, когда приезжал к деду, было вроде в самый раз. Но улегшись на кушетку Костик понял, что ноги у него висят в воздухе. Вырос мальчик.


Неожиданно на глаза навернулись слезы. От осознания, что деда он больше никогда не увидит, что он уже такой взрослый и не может опять стать маленьким, что решать теперь все надо ему самому и никто, никто в этом мире ему не поможет.


Пришлось перебраться на дедову кровать. Да и черт с ним, что он на ней умер. Костик-то помирать не собирался.


Пуховая перина нежно приняла его в свои объятия, в приоткрытое окно доносилось пение сверчков, лампу парень выключил, но с улицы в комнату проникал свет фонаря, стоявшего аккурат напротив дома. Было уютно. За печкой что-то шуршало.

Мыши, подумал Дошкин, и провалился в сон.


Посреди ночи Костик проснулся. Шуршание за печкой переросло в шумную возню, похоже было, что там кто-то ворочался, пробивая себе путь.

— Эй! Пошли вон! — крикнул он и бросил ботинок в печку. В мгновение все стихло. — Завтра мышеловку куплю. — сообщил он мышам и опять задремал.


Сквозь сон Костик почувствовал, что его кто-то тянет за руку, тянет и что-то бормочет.


Глаза не открывались, тело сковал ужас. Пошевелится парень не мог. Чуть приоткрыв глаза, он сквозь пелену и сумрак рассмотрел темный силуэт, сидевший на полу возле кровати, длинные черные руки тянули его за локоть, пытаясь стащить с кровати. Торчащие мохнатые уши, свиное ухмыляющееся рыло попали под свет уличного фонаря. Костик завизжал. Но рот его даже на миллиметр не приоткрылся, все крики были в его голове. Он попытался двинутся, тело было как тяжелое бревно, неподвижно. Рыло оскалило зубы, и пятак сверкнул мокрой слизью из ноздрей.


— Внучек, внууучччек, — шипело рыло, стягивая Костика с кровати, — пойдем со мной, внучек…


Дошкин вспомнил, что мать говорила, надо молитву читать, “Отче наш”, и все кошмары пройдут. Кроме строчки “Отче наш, иже еси на небеси” он ничего не мог вспомнить. Религиозным Костя никогда не был, а материны периодические заскоки на этой теме считал придурью. А вот теперь — что делать?


“Отче наш... отче наш…” — билось в голове Дошкина. А дальше-то как? Рыло уже подтянуло его к краю кровати, зубы скалились прямо у лица. Лапы с черными когтями больно впивались в кожу, тянули, а кричать он все так же не мог. Еще миг - и все. Костик упадет с кровати, а там - территория этого существа. Это парень почему-то знал точно. Тогда все, конец. Заливаясь про себя криком и слезами, Костик пытался вспомнить хоть одну молитву. И тут он вспомнил! И стал истово орать ее, хоть губы его и не двигались.


В церковь свою возьми.

Буду молиться на коленях, как пес

у креста твоей лжи.

Я покаюсь тебе,

ты наточишь ножи,

подаришь мне пытки и смерть.


Дай мне вечность, — тараторил про себя Костик, мысленно хваля себя за то, что учил английский, — Добрый боженька, прими мою жизнь.


Гордыня, скрытая словом,

Тайны под священным покровом.

Сохрани что ты любишь,

еще больше потом отдашь.


Губы его стали шевелиться, слова прорывались, как сквозь преграду, выталкивались наружу, все громче и громче. Существо на полу отпрянуло и отпустило руку парня. На рыле отобразилось смесь удивления и страха. Пятак задрался в омерзительной гримасе.


— В церковь свою возьми. — орал уже вслух Костик. — Молюсь я на коленях, как твой пес, у креста твоей лжи. Аминь. Аминь! Аминь!


Он подскочил на кровати. В комнате никого не было. Сердце бухало в груди, от страха поджимались пальцы на ногах. Что это вообще? Сонный паралич? На руке набухали красные следы от когтей.


Быстро метнувшись к выключателю, молодой человек зажег спасительный свет.


Только вот лучше не стало. В полнейшей тишине Дошкин стоял посреди комнаты в одних трусах и трясся, нервно оглядываясь. Чувство, что он здесь не один, не проходило. Внезапно затикали часы на стене. Костик их не заводил, так как терпеть не мог монотонных повторяющихся звуков, и тиканье часов его раздражало.


На кухне скрипнула дверца шкафа. Раздалось невнятное бормотание, из крана полилась вода.

У Костика похолодела спина. Он что, дверь не закрыл? Да запирал же, на большой такой засов, это он точно помнил. На цыпочках подкрался к занавеске, что отделяла комнату от кухни, и приоткрыв щелочку, заглянул.


В кухне никого не было. Из крана текла вода, быстро наполняя раковину. Сумрачный свет вползал в окно, в углу, между шкафом и холодильником ворочалось темное, втягивалось в пол, бормоча что-то невнятное, в какой-то момент оно потянулось, вскинув длинные конечности вверх, как человек, вставший утром с постели, и со стоном ухнуло сквозь доски пола вниз.


Оцепеневший Костик еще долго стоял, вцепившись в занавески. Пальцы комкали ткань, и когда он понял, что порвал приличную дырку в стареньком тюле, то отпустил его, и потянув руку к выключателю на кухне, зажег свет.


Вода хлестала в раковину, разлетаясь брызгами по стенке. Желтоватая муть стояла на дне, серебристые прозрачные круглые пластинки плавали на поверхности, создавая водоворот.


На полу у холодильника, в щелях досок пола, застряла черная шерсть.


У Дошкина появилось стойкое желание уехать. Прям завтра. Ну его нахер, этот дауншифтинг. Что-то в этой деревне не так. С колодцем что-то не так. С его дедом тоже что-то не так. Как сказала Ирка? Защитник он им был? Кем он был вообще? Что Костик о нем знал, кроме материных характеристик - старый упырь, жмот, деревня вонючая. Да ничего не знал.


Закрутив кран, Дошкин сел на табуретку, и почесывая голову, задумался. Если завтра выяснится что интернет тут херово ловит, он уедет. Зарабатывать здесь он не сможет, а значит придется вернуться в Москву. Мама будет рада. Костик представил радостное мамино лицо и страдальчески застонал.



Продолжение следует...
Деревня Тихое.  Часть первая.  Дошкин и тайна колодца Крипота, Наследство, Деревня, Нечисть, Длиннопост

Ребят, если вам понравился будущий борец с нечистью Костя Дошкин - буду выкладывать продолжение. По мере написания) На работе завал.


И как обычно - наш с Филом уютный Забытый богом округ, там всякое-разное)


Жду ваши комментарии, понравилось- не понравилось, кому лень комментировать- просто ставтье плюс!)

Показать полностью 1
73

Земляничная поляна

Влад крутил педали своей бордовой, немного облезлой «Камы» и оглядывался проверить, не отстаёт ли Катя, но она уверенно держалась за ним. Золотистые волосы её развевались и искрились в солнечных лучах, а на загорелой, слегка веснушчатой коже, поблёскивали капельки пота, точно утренняя роса на траве.


– На Тихвинскую земляника-ягода поспевает! – весело крикнул парень, сбавив ход.


– Да-да, знаю, красных девок в лес зовёт… – отозвалась девушка.


Скоро на фоне лазурно-голубого неба показались мачты электроподстанции, а, значит, они близко. Распределительные устройства и силовые трансформаторы гудели, вибрировали и устрашали мощью скрытого в них электрического тока.


– У меня от таких штуковин голова начинает болеть, – пожаловалась девушка, – Давай скорее их проедем. И вообще, долго ещё?


– Совсем нет. Догоняй! – ответил Влад и налёг на педали.


Они промчались мимо жужжащих электроустановок, и дальше дорожка пошла на спуск. Скатившись по ней, ребята слезли с велосипедов и стали осторожно пробираться по длинному извилистому оврагу, заросшему крапивой и лопухом.


– Козьи тропки… – ворчала Катя, но продолжала идти и тащить велосипед.


Влад смотрел на синеглазую девушку, и на мгновение задумался, что он мог бы всё бросить и уехать с ней подальше, создать семью. Или хотя бы выбрать вместо неё кого-нибудь другого. Но нет, он нахмурился и мотнул головой, словно хотел вытряхнуть из неё эти непрошенные, глупые мысли.


– Ну вот мы и пришли, – провозгласил парень, когда они поднялись на вершину.


За оврагом огромным пёстрым ковром расстилалась поляна, окружённая тёмной полосой густого леса. Из чащи выходила едва различимая дорога с глубокой колеёй, давно не используемая и покрытая сочной ярко-зелёной травкой, – она вела к нескольким заброшенным, полуразрушенным гаражам.


– Красиво. И тихо, – восторженно проговорила девушка.


Тишина, установившаяся над поляной, прерывалась лишь тревожным шелестом листвы, которую трепал лёгкий ветерок, да облаками, что с шуршанием и треском ползли по голубому небу, словно дрейфующие льдины.


– Это место много для меня значит, поэтому я хотел, чтобы ты здесь побывала, – сказал Влад, спускаясь.


– Это связано с твоим отцом?


– Да, именно здесь он пропал, когда я был маленьким. Двадцать шестого июня, как раз в праздник по старому календарю.


– То есть сегодня годовщина?


– Точно.


– Соболезную. Ты не рассказывал, как это произошло.


Они остановились перед останками гаражей, и парень прислонил к кирпичной стене велосипед, Катя последовала его примеру. Из земли, усыпанной битым камнем, стеклом и мелким мусором, пробивались молодые осинки и тянулись к трухлявым перекрытиям гаражной крыши.


– Природа берёт своё, – сказала девушка, осматривая запустение, – И дорога заросла.


– Берёт, ещё как.


Влад прошёл к следующему строению, от которого остались четыре стены да распахнутые ржавые ворота, осевшие в землю. Он приложил ладонь к горячему металлу и закрыл глаза.


– Папе нравилось здесь ковыряться в машине, что-то мастерить. Иногда он брал меня с собой. После его исчезновения мать хотела продать гараж, но покупателей не нашлось. Инструменты, всё ценное и не очень, растащили родственники и знакомые.


Катя внимательно его слушала и в то же время разглядывала валявшуюся под ногами выцветшую бейсболку. Бледно-синяя, с пластиковыми застёжками на затылке и прямым козырьком, она, кажется, пролежала здесь не меньше года. На ней был изображён мультяшный персонаж и несколько иероглифов.


– Где-то я её видела.


Влад покосился на кепку и пожал плечами.


– Так что случилось с твоим отцом? – спросила девушка и уселась на мягкую, тёплую траву.


– Сейчас уже мало что напоминает о гараже в том виде, в каком я его запомнил, – продолжил он, усаживаясь рядом, – Всё рассохлось, сгнило, испарилось. Я любил папу и очень ценил время, которое мы проводили вместе. Гараж для меня был особым местом, почти волшебным. Ни на что не похожий запах… Такая смесь, знаешь, из машинных масел, бензина, овощей и из погреба. Сложно передать словами…


На глазах его заблестели слёзы, и Катя, заметив это, прижалась к нему и нежно провела рукой по его волосам.


– Мне казалось порой, что это не гараж, а самый настоящий музей. У отца была огромная коллекция пустых бутылок разных размеров, цветов. Многие с этикетками, каких я не видел ни до, ни после. Множество интересных инструментов и приспособлений, старых журналов, газет, игрушек. Чего только не было.


Но не только из-за гаража мне нравилось здесь бывать. На поляне росла, и сейчас растёт, божественно вкусная земляника. Каждый раз папа незаметно отлучался и возвращался с маленькой баночкой, полной ягоды. Душистая, ароматная, сладкая с кислинкой; я ел её и чувствовал себя самым счастливым в мире ребёнком. Это стало нашей маленькой традицией, что я сам не ходил на поляну за ягодой, а ждал, пока папа её принесёт.


И вот однажды, двадцать шестого июня, я играл около гаража и видел, как он собирал ягоду на поляне. Я на что-то отвлёкся, отвернулся, а когда вновь посмотрел на поляну, папы на ней уже не было.


Все думали, что он ушёл в лес и заблудился, поэтому сразу после того, как я добрался до города, организовали поисковый отряд – добровольцы, спасатели, служебные собаки, вертолёты. Всё как полагается. Но ничего не нашли, ни следа. «Как сквозь землю провалился» – говорили они.


– Ужасно, – посочувствовала Катя, – Ты, наверное, тяжело это переживал?


– Да, непросто поначалу было. Теперь-то и год сложно пережить.


– То есть?


– Я каждый год здесь бываю двадцать шестого числа. Посидишь, повспоминаешь – и как будто отца повидал.


За разговором ребята не заметили, как внезапно изменилась погода: поднялся сильный ветер, и лес зашумел, затрепетал; голубое с белыми льдинами облаков небо затянули тёмно-серые тучи, похожие на стаю лохматых псов.


– Скоро дождь начнётся. Может, поедем? – предложила Катя.


– Нет, давай ещё немного побудем. Если что, укроемся под крышей.


Девушка с сомнением посмотрела на прохудившуюся крышу, но всё же согласилась остаться. Влад взял её за руку и повёл на поляну, где, среди ромашек, васильков и клевера, росли кустики земляники с маленькими алыми ягодками.


– Ух ты! Как много земляники! Никогда столько не видела, – восхищалась Катя, поглаживая зубчатые листья и тонкие стебельки растения, – А какая вкусная!


– Да, очень вкусная.


– Попробуй, – предложила Катя и протянула ему сорванную красную ягоду с белым бочком.


– Нет, ешь сама.


Девушка попыталась положить землянику в рот Владу, но он отшатнулся, прикрикнув:


– Сказал же, не надо!


– Ну как хочешь, – надулась она.


Они забрели в самое сердце поляны и остановились, наблюдая, как ветер всё сильнее трепал деревья, словно выталкивая их крепкие, мощные стволы из леса. Тучи сгустились, и на землю легла их стальная тень.


– Пошли! Тут страшно! Будет ураган! – прокричала Катя и, взяв Влада за руку, потянула за собой.


– Нет! – рявкнул он и схватил её за плечи.


– Почему? Отпусти меня!


Катя вопила и пыталась освободиться, но вдруг утихла и, дрожащим голосом, прошептала ему на ухо:


– Мы тут не одни. К нам кто-то приближается, и он взялся из ниоткуда. Не знаю, что на тебя нашло, но умоляю, бежим отсюда!


Влад ухмыльнулся, но не ослабил хватку, и зажал ей рот ладонью.


– Всё правильно, так и должно быть. После того, как папа исчез, мне было очень одиноко. Мать не могла его заменить. И, спустя несколько лет, в годовщину, я пришёл сюда, но не один, а со своей кошкой. На удачу, знаешь ли, а вдруг! И это сработало! Кошка в обмен на возможность увидеть папу, поесть любимую ягоду из его рук! Пустяк!


– Отпусти меня, псих! – заорала девушка после того, как он убрал ладонь.


– Я тебя не держу, – ответил он и развёл руки в стороны.


Она хотела бежать, но, вместо того, чтобы спасаться, стояла как вкопанная. Катя с ужасом посмотрела себе под ноги и увидела, что кусты земляники, полевые цветы и трава обвили её как дикий плющ.


Деревья, взявшие поляну в плотное кольцо, стояли неподвижно и спокойно – казалось, что ветер переключил своё внимание на златовласую пленницу и носился теперь лишь вокруг неё. Он разрывал на ней одежду, плевал в лицо сырым, колким воздухом, драл за волосы, будто хотел оставить шикарные локоны в качестве трофея.


Земля под ней размякла, просела, и несчастную стало затягивать в топь. Катя отстранённо смотрела как Влад обнимал нескладного, неправдоподобного человека. Кривые ноги разной длины, перекошенные плечи одно ниже другого, свисающая мешком, кое-как надетая одежда, изогнутые под неестественными для человека углами руки. Лицо, как будто наскоро слепленное из пластилина, имело человеческое подобие, но не более – девушка видела, чувствовала, знала, что это живая, но всё же копия.


– Дурак, как ты не видишь, что это не твой отец! – закричала она, но тут же замолкла – в рот ей набились корни растений и земля.


Человек мотнул головой в её сторону, и Катя увидела, как из его глазницы вывалилось глазное яблоко и повисло на скуле. В его кривых руках появилась маленькая баночка земляники, которую он протянул Владу. Парень очень осторожно принял её и стал жадно есть, чавкая и в спешке раздавливая ягоды в руке; по лицу его текли слёзы счастья.


– Спасибо, папа, я так скучал!


Он положил руку на голову Влада и неуклюже погладил. Это последнее, что Катя смогла рассмотреть: земля поглотила её, укрыв пёстрым покровом из травы, земляники и полевых цветов…


Парень открыл глаза и тотчас зажмурился, на мгновение ослеплённый солнечными лучами. Он немного понежился в душистой, пахнущей сладостью траве, а затем поднялся и побрёл к оставленным у гаражей велосипедам. Там он подобрал бейсболку, на которую обратила внимание Катя, и запихнул в карман.


– Кепку-то забыл, дед!


Влад подумал, что будь у девушки память поострей, наверняка бы вспомнила местного попрошайку и алкоголика Михеича, что ходил в этой кепке круглый год, зимой натягивая поверх шапки. Когда он пропал, никто в городе не удивился, и искать старика не стали. Влад наплёл ему, что своими глазами видел, как заезжие мужики перегружали у гаражей водку из грузовика в грузовик, и несколько ящиков припрятали в погребе одного из них. И так год за годом, заманить людей было совсем не сложно.


Парень соскоблил краску с велосипеда Кати, снял цепь, колёса и шины, с помощью булыжника превратил его в жалкую кучку металлолома и бросил к другому мусору. Влад отряхнулся, сел на свой бордовый потёртый велосипед «Кама» и, в объезд, по старой дороге, поехал домой. Он не спеша крутил педали и насвистывал лишь ему известную мелодию, напевая:


– Собирай по ягодке, наберёшь кузовок. Собирай по ягодке, наберёшь кузовок.

Показать полностью
61

Это не мой ребенок

Это не мой ребенок.


Это было всё, о чем я могла сейчас думать.

- Дорогая? - сказал мой муж, - всё в порядке?

- Кто это? - спросила я, уставившись на маленькую девочку, которую я никогда раньше не видела. Она была одета в одежду моей дочери, - где Лиза?

Муж посмотрел на меня с беспокойством, а девочка выглядела ужасно напуганной.

- Что ты имеешь в виду? - спросил мой муж, - ты хорошо себя чувствуешь?

Почему он уходит от ответа? Почему не может просто сказать? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но получалось это крайне плохо.

- Со мной всё будет хорошо, - сказала я, повышая голос - как только ты скажешь мне, где моя дочь!

Муж нахмурился, положил крепкую руку девочке на плечо и прошептал:

- Иди наверх, дорогая, мама плохо себя чувствует.

Глаза маленькой девочки наполнились влагой. Она прижала свои учебники к груди и бросилась на второй этаж. Я услышала, как хлопнула дверь комнаты моей дочери. На лице мужа было выражение жалости и сдержанного гнева.

- Ты не принимала лекарства, - сказал он, - не пытайся это отрицать, по глазам вижу.

Я махнула рукой в пренебрежительном жесте:

- Мне это не нужно, они только затуманивают мой разум.

Гнев на лице моего мужа стал менее сдержанным. Морщины на губах углубились. Казалось, что он вот-вот взорвётся.

- Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты это сказала?

- Я...

Мне нечего было сказать. Стая разбитых и запутанных образов заполнила мой разум, словно волна тошноты, которая приходит перед рвотой: мой муж весь в крови кричит "смотри, что ты заставила меня сделать!"

Земля начала уходить из-под ног. Я упала в объятия мужа. Горячие слёзы текли по моим щекам, а тело содрогалось от сильных рыданий. Сильная рука нежно гладила мои волосы, а спокойный до ужаса голос шептал мне на ухо:

- Тссс, это не реально, дорогая. Я клянусь, что это все не реально, это всё в твоей голове.

Я молча кивнула. Волна паники начала стихать. Муж отнёс меня в спальню и подошёл к комоду, где хранил баночку с лекарствами. Эти таблетки надо было принимать каждый день, чтобы поддерживать здоровье в норме. Я проглотила их с благодарностью. Вскоре мой разум стал размытым. Я почувствовала, что становлюсь зомби, которому можно сказать что угодно, сделать что угодно, но никакого адекватного ответа на это не последует.

Конечно, я знала, что всё это неправильно, что эта девочка вовсе не Лиза. Я знала, что смерть моей дочери сводила с ума не меня, а моего мужа. Я знала, что он похитил эту девочку, когда она была ребенком, и уверил себя, что она Лиза.

Но, самое главное, я знала, что если я не приму свои таблетки, если я разрушу его ненадёжную иллюзию счастья, он убьёт девочку и начнёт всё сначала.

Так же, как он сделал и в прошлый раз.

Источник: reddit.com

Автор: lifeisstrangemetoo

Русский перевод взят с сайта: kriper.ru
46

Они снова здесь!

Прильнув к входной двери, я вслушался в тихие шаркающие шаги, которые поднялись на мой этаж, а после принялись методично нарезать круги по лестничной клетке.


Посмотрев в глазок я, разумеется, никого там не увидел. Заметить их теперь не так просто, но можно услышать и достаточно легко почувствовать. Сначала я думал, что это какие-то психи неустанно следят за мной, но со временем понял, что это нечто иное... Нечто уродливое и жуткое… Почему они преследуют меня? Вопрос, увы, без ответа...


Первая встреча с одним из них надолго врезалась в мою память, ровно как и его внешний вид. Бррр… Неудачная пародия на человека! Вначале ты даже не осознаёшь, почему его вид настолько неприятен тебе: маленькие глаза, находящиеся слишком далеко друг от друга, кривая пасть на уровне подбородка, огромный нос, расположенный гораздо выше обычного, и полностью лысая голова… Как ни странно, первое время разум не выделяет ничего особенного, ты видишь просто отталкивающую внешность человека, не придавая значения странностям. Будто смотришь на инвалида, от коих люди привыкли отводить свой взгляд. Однако, когда приходит осознание увиденного и ты понимаешь насколько неправильные черты лица у этого создания, становится жутко... И его взгляд - одновременно пустой и безумный, он словно проникает внутрь тебя, будто это существо пытается узреть что-то, что сокрыто от всего мира за оболочкой твоего тела.


Мне вовек не забыть, как внимательно оно изучало меня из окна давно заброшенного здания, чуть склонив голову на бок и мерзко ухмыляясь. Эта тварь провожала меня своим пристальным взглядом до тех пор, пока я не скрылся за поворотом жилого дома. Но уход от заброшенного здания не подарил мне спокойствия — ещё долгое время я чувствовал на себе его безумный взгляд, будто оно продолжало откуда-то наблюдать за каждым моим шагом.


После этого события, я некоторое время ходил сам не свой, пытаясь убедить себя в том, что мой уставший рассудок просто сыграл со мной злую шутку и не более того. Мне почти удалось это сделать, но тут произошла новая встреча с этим существом. Этим или очень похожим на него.


На этот раз оно жадно вперилось в меня взглядом из окна соседнего подъезда, прислонившись лбом к стеклу и скривив пасть в гримасе отвращения. Это создание слабо отличалось от того уродца, что следил за мной из заброшки: те же неправильные черты лица, тот же пристальный и безумный взгляд, однако оно не было лысым, от чего я и понял, что на самом деле их было несколько...


Да, их было несколько, и все они пристально следили за мной: из окон домов, подъездов, из глухих уличных закоулков... С момента первой встречи я периодически ощущал на себе безумные взгляды этих существ, однако ни одного из них мне так и не удалось рассмотреть вблизи. Пару раз я пытался подойти к наблюдавшему за мной созданию и спросить - какого чёрта им нужно от меня, но стоило лишь мне немного приблизиться, как оно с мерзким хихиканьем исчезало прямо на моих глазах. Вроде только что стояло тут, и вот уже никого нет. Так что заметить их удавалось лишь издали, однако и этого расстояния хватало, чтобы содрогнуться от их внимательного взгляда, направленного прямо на меня.


Всё происходящее начинало напоминать дурной сон. Я уже подумывал обратиться к врачу, как вдруг они исчезли с улиц, от чего я вздохнул свободно... Но как оказалось зря. Спустя некоторое время эти сволочи начали появляться уже у меня в подъезде. И вот сейчас, они снова здесь!


Резко отворив дверь, я увидел пустую лестничную клетку и ощутил привычное чувство паники. Вначале я списывал панику на переутомление и банальное чувство страха перед этими существами. Однако, вскоре стало очевидно, что мой разум всегда бьётся в ужасе там, где ещё недавно находились эти твари, даже если мне не удавалось их заметить. Это чувство, словно мерзкий запах, всегда тянулось вслед за ними. И чем ближе они подбирались, тем сильнее паника охватывала моё сознание.


Бам! Бам! Бам!


Удары в дверь раздались сразу же после того, как я её запер. Прильнув к глазку, я никого не увидел, однако они...


Бам! Бам! Бам!


Ваша дверь когда-нибудь содрогалась от ударов, пока Вы, смотря в глазок, осознаёте, что за ней никого нет?


Бам! Бам! Бам!


И снова звук шагов, шаркающих по кругу на пустой лестничной клетке.


Зажмурившись, я рывком выскочил из квартиры, тяжело дыша от волнения и стараясь не сойти с ума от страха, который практически сразу же овладел моим рассудком, стоило лишь мне пересечь порог. Как и ожидалось, подъезд был пуст. Некоторое время ушло на то, чтобы унять бешеное сердцебиение и убедить вопящий от ужаса разум в том, что на данный момент никакой прямой опасности нет. Спустя несколько минут, мне удалось это сделать. Дыхание моё выровнялось, а паника нехотя отступила. Я осознавал, что будет ожидать меня, едва я покину квартиру. Осознавал и был готов к этому... На этот раз...


Все мои прошлые попытки выбраться наружу в аналогичной ситуации заканчивались крахом. Едва я пытался сделать шаг за порог, как тут же захлопывал дверь, запирая её изнутри на все замки и дрожа как перепуганный заяц. С тех пор сама мысль о том, чтобы покинуть квартиру когда по лестничной клетке бродят эти существа, приносила столько ужаса, что идея подобного поступка казалась мне полнейшим бредом. Уверен, именно этого они и добивались, но не тут то было!


На этот раз, у меня получилось обставить их!


- Шах и мат, сволочи! - Осознавая свой небольшой триумф, я опустился на пол и слегка улыбнулся. - Что вы теперь будете делать? Придётся вам оставить меня в покое, хотя бы до утра...


Бам! Бам! Бам!


Подскочив от неожиданности, я уставился на входную дверь. Дверь в мою собственную квартиру из которой и доносился этот чёртов стук. Какое-то время я просто сверлил её взглядом, чётко осознавая, что меньше всего на свете мне сейчас хочется пересекать порог собственного жилища. Нужно было бежать... Куда угодно... На улицу! Там они меня точно не достанут!


Пока я обдумывал происходящее, этажом ниже раздались до ужаса знакомые шаги, а этажом выше тихое и очень мерзкое хихиканье. Одного шага к лестнице хватило, чтобы понять - на улицу мне ход заказан. Если всего один шаг поселил в моей душе столько страха, то преодолеть хотя бы один лестничный пролёт я просто не смогу.


Выход был один, вернуться в квартиру, однако, мой разум упорно протестовал против этого, помня какой шлейф ужаса тянется за тем существом, что находилось сейчас прямо у меня дома.


Бам! Бам! Бам!


Не до конца отдавая себе отчёт в том, что делаю, я пулей залетел в квартиру и, пролетев коридор, практически запрыгнул в ванную комнату, захлопнув за собой дверь и прижав её дрожащими от страха руками. В квартире царила тишина...


Когда паника окончательно улетучилась, я отпустил дверь и, развернувшись, встретился взглядом с уродливой мордой, которая в свою очередь уставилась на меня, высунувшись из вентиляционного отверстия. Голова этого создания была человеческой, хотя ни одному человеку ни за что не уместиться в вентиляционной шахте обычной многоэтажки.


Осознание того, на что я смотрю, медленно но верно пробивалось в мой измученный страхом рассудок: лохматые спутанные волосы, огромные глаза навыкат, приплюснутый нос и искорёженная диким оскалом пасть... Существо не отрывало от меня своего безумного взгляда, капая слюной из пасти прямо на пол ванной комнаты.


Обхватив голову руками, я опустился на пол и тихо выругался. Не хотелось ничего, ни бороться, ни убегать. За дверью они — вселяющие ужас одним своим присутствием. Здесь это существо, пожирающее меня безумный взглядом... Мне уже было всё равно, я просто ждал когда всё закончится, и я либо умру от остановки сердца, либо очнусь в палате психиатрической лечебницы, с облегчением осознав, что давно сошёл с ума, и происходящее вокруг - лишь результат моего бреда.


Время шло, но ничего не менялось. Более того, всё затихло: ни стуков в дверь, ни шаркающих шагов... Неужели всё закончилось?


Подняв голову, я вновь встретился взглядом с мордой, которая продолжала пялиться на меня из вентиляционного отверстия, всё также оскалив свою пасть. Значит...


Бам! Бам! Бам!


Дверь в ванную комнату содрогнулась под ударами, и когда я уже готов был закричать от отчаяния, за дверью раздался до боли знакомый голос моего друга.


- Эй, чувак! Ты тут? Твоя дверь была открыта...


Не веря своему счастью, я спешно распахнул дверь и упёрся взглядом в существо, которое никак не желало оставлять меня в покое. Оно было один в один как та тварь с заброшки, вот только сейчас это создание стояло прямо передом мной и, склонив голову на бок, жадно пожирало меня своим пустым взглядом.


- Ты тут, чувак? - Открывая свою кривую пасть, оно говорило голосом моего друга, глядя прямо на меня. - Твоя дверь была открыта... Твоя дверь открыта! Была открыта!!! Ты тут?!


Захлопнув дверь, я подпёр её спиной, чувствуя как она сотрясается под ударами существа, которое продолжало истошно вопить с другой стороны.


- Твоя дверь была открыта! Твоя дверь! - Голос моего друга начал перерастать в истеричный вопль. - Твоя дверь была открыта!!! Чувак?! Ты тут?!


- Что тебе надо от меня, сволочь?! - Мой крик практически полностью растворялся в громком стуке и воплях этой твари.


Однако, сразу же после моего вопроса, стук резко прекратился и на какое-то время наступила тишина.


- Ты тут, чувак? - Голос за дверью снова был спокоен и бесстрастен. - Была открыта... Она была открыта...


После чего оно замолчало, вместо этого, в квартире начали раздаваться уже хорошо знакомые мне шаркающие шаги.


Обернувшись к вентиляционному отверстию я убедился, что тот уродец никуда не делся. Его слюна уже сделала на полу изрядную лужу, а он по прежнему внимательно изучал меня своим безумным взглядом.


- А тебе то, что надо от меня, тварь? - Я посмотрел в безумные глаза существа, которые неотрывно следили за каждым моим действием.


Рот этого создания растянулся в некое подобие ухмылки, после чего оно мерзко захихикало.


Схватив первое что попалось под руку, я кинул в эту морду флакончик с шампунем, но он лишь ударился о стену. Существо проворно скрылось в вентиляции из которой ещё какое-то время раздавалось его мерзкое хихиканье.


Ситуация всё больше и больше напоминала мне кошмарный сон, и выхода из неё я не видел. Когда голос моего друга вновь позвал меня, я сделал то, что первым пришло мне в голову. Я постучал в дверь три раза, на манер этого уродца. На какое-то время, все звуки пропали из квартиры, лишь бешеный стук моего сердца нарушал гробовую тишину. Подождав минуты полторы, я снова три раза постучал в дверь, но уже сильнее.


- Ты тут, чувак. - Это был уже не вопрос, а утверждение. Оно словно доказывало мне очевидный факт. - Ты тут. Твоя дверь. Открыта. Дверь была открыта...


Снова три громких стука с моей стороны.


- Ты... - На этот раз голос замолчал. Насовсем.


Подождав какое-то время, я резким движением открыл дверь, зажмурившись и готовый к ужасу, что ожидал меня за ней... Но не почувствовал ничего. Ни страха, ни паники... Меня встретила моя квартира, в которой ничего не напоминало о недавних событиях. Сделав несколько неуверенных шагов, я открыл входную дверь, и равнодушно уставился на пустой подъезд. Кем бы ни были эти создания, сейчас их рядом не было, и мой спокойный разум был тому явным подтверждением.


Счастливо выдохнув, я вышел на лестничную клетку и сделал по ней пару шагов, не веря тому, что всё закончилось, и что чувства страха больше нет. Это было так приятно, что я сделал ещё несколько шагов... А после ещё несколько... И ещё...


Снова и снова я нарезал круги по своей лестничной клетке, тихо и размеренно, чуть шаркая своими тапочками, пока не почувствовал как кто-то пристально наблюдает за мной. Посмотрев на дверь своего соседа, к глазку которой он сейчас прильнул, я подошёл поближе...


Бам... Бам... Бам...

Показать полностью
64

Дачная крипота, или как я кота искал

По мотивам поста о странностях и крипоте - Пользователи Реддита поделились самыми жуткими случаями «сбоя матрицы» и необъяснимыми происшествиями в их жизни


Жил у моих родителей кот, красивый русский голубой, и было ему лет 13. Летом они часто брали его на дачу, а дача эта располагалась в сообществе, а сообщество - в огромном дачном комплексе на тысячи домов около реки. Ну и в один такой раз кот ушёл погулять и не вернулся. Не вернулся ни через день, ни через три, а посему подключили меня.


Я прочитал, что коты - животные ночные и что шансов у меня больше, соответственно, ночью. На том и порешил. Каждые выходные я приезжал на дачу и по ночам выходил бродить по сообществам в поисках кота, с вареной курочкой, запахом вискаса, кормом для приманки и кыс-кыс. Было это в сентябре, когда люд потихоньку заколачивал дачи и консервировал их до следующего сезона. Я надежды не терял, кота любил, поэтому исправно каждую неделю ездил искать, к тому же, люди, которые встречались, говорили, что видели очень похожего одичавшего кота. Прошло два месяца, снег, люди все разъехались, до ближайшего человека-охранника пара километров и я, обвязанный вискасом, хожу ночью по заколоченным дачам, следуя по дорожкам из кошачьих следов (их, кстати, хватало). Ветер воет, в воющем ветре слышатся голоса и шёпот, вокруг постоянно какой-то хруст веток, но это ладно, я непуганый, да и животных, очевидно, там хватало.


И иду я как-то по узкой улочке с фонариком и чувствую прям так отчётливо взгляд откуда-то сбоку. И прям стрёмно становится, я резко навожу в это место фонарь, а там в дачном домике за стеклом на меня пялится какое-то стремное нечеловеческое лицо, я в ор, фонарик вылетает из рук, падает на землю, я трясущимися руками подбираю его и навожу в то место - и, зараза, оказывается, что это всего лишь старая, страшная, чумазая советская кукла, каких часто любят садить в хоррорах. Запомнилось мне на всю жизнь, но не в этом соль поста.


В другой раз, позже, приехали мы туда с другом. Идём по кошачьим следам, кошачьи следы ведут на чей-то участок. Фигли делать - придется вторгаться в частную собственность. Перелезли через забор, прошли по следам, которые вели под дом, посветили под дом - ничего нет. Ну, бывает, чё. Я пошёл обходить дом, может, кот вылез с другой стороны? Захожу за дом, а там прямо вокруг дома идут свежие(!) крупные следы босых человеческих ног. Идут в середину участка, туда, где, очевидно, огород, и обрываются прямо там, как будто кто бы там ни был просто исчез. Мы с другой переглянулись и спешно валить домой. Может, кто-то сможет объяснить, что это было? В сверхъестественное не верю, но могу на 90% сказать, что следы были человеческих босых ног.


Кота, к сожалению, так и не нашёл, да и после этого случая как-то желания ездить поубавилось.

45

Авантюра

Погребальный зал был столь огромен, что звон отскочившей крышки катился и множился еще как минимум три секунды. Остатки эха поглотил звук вдоха — свистяще-пугающий в неподвижной тишине.


Здешний сумрак отличался от внешнего. Наверху — синий, сонный; ноябрь в крапинках измороси. Внизу — он же, но кирпично-черный и совершенно безветренный.


Она сидела на чьем-то саркофаге, болтала ногами и пила подсунутое ребятами пиво. Густая челка лезла в глаза, превращая свет чайной свечки в ослепляющее солнце за дощатым забором. Таких полно совсем поблизости: выбраться наружу, пройти за ограду часовни и еще метров триста к городу. Там и начнутся первые дома. Ближайшие к руинам — заброшены. Оно и верно. К чему набожным и трусливым старикам эти авантюры?


Запах хмеля смешивался с особой, пряной старостью места. Вкус — с поскрипыванием горькой пыли на зубах. Плеск внутри бутылки — с хихиканьем.


— Какая странная штука — хмель.


— И не говори, — отозвались откуда-то сзади и как будто снизу. — В наше время такого не было. Пили всякую горькую гадость на травах.


Она вздохнула и слезла с крышки. Саркофаг заскрипел, затрясся; наконец от сильного удара плита поддалась, и восемь тонких пальцев просунулись в щель.


Пламя свечи опасно качнулось.


Из саркофага выбралась девушка в истлевшем ситцевом платье времен сороковых. Волосы, покрытые пылью, спадали до пола. В остальном — покойница точь-в-точь походила на пришелицу.


— Опять как обычно, да?


— Ага. Поспорили, что не переночую в проклятом склепе. Даже пивом угостили, для храбрости, — ответила пришелица и полезла в рюкзак. — Тут одежда. Свою не отдам, она специально обработана против разложения.


— Ага. Полезай уже.


— Можно подумать, здесь хуже! Еда приходит сама. Город растет скорее, чем размножаются слухи. Скоро окажемся в черте. Изучать начнут... вот пир-то будет, — мечтательно облизнулась пришелица и полезла в саркофаг. — А ты иди, работай, квартиру снимай, плати налоги.


Вторая близняшка поморщилась и остановилась одной ногой в джинсах.


— Тебя тут и оставить?

— Ага. Сама прибежишь и попросишься обратно. А гроб-то один остался!

— Подвинешься.

— Ага. Сперва помойся.

— Как я тебя люблю, а.

— Знаю. И я тебя.


Покойница надела пальто, затолкала волосы под капюшон, задвинула крышку саркофага и подхватила бутылку с остатками пива. Алкоголь горчил, но оставался едва не единственным, что могло согреть неупокоенное тело. Что ее, что сестры.


Но кровь, которая с нетерпением ждет наверху, когда городская девочка-трусишка выбежит из склепа, намного вкуснее.


— Спокойной ночи, малышка. Встретимся как обычно.


Люк поднялся и опустился.


Порыв ветра погасил свечу.

Показать полностью
177

Товарняк (Part II, Final)

Part I


***


Напрягся утилизатор, увидев высокую тощую бабищу в центре очередного вагона, выхваченную лучом налобного фонарика. От стен к ней устремлялось порядка десяти железных цепей. Сухие, растрепанные бесцветные волосы торчали во все стороны, суконная погребальная рубаха была густо измазана землёй и мазутом. Кусая губы, пожилой утилизатор нервно вглядывался в маленький дисплей в надежде, что блогер и здесь прошмыгнет мимо, мазнув по жуткой бабе безразличным объективом камеры.


— Дали ходу нема, — проскрипело чучело, и тут же налобный фонарик неуверенно замигал, — Там цистэрна, через ней не перелезешь — свалисся, впадёшь под колёса, костей не зберёшь потом.


— Кто ты? — пискляво спросил «Анарх». Видать, не ожидал, что обитатели «сказочного» товарняка способны на осмысленную речь.


— Жертва, — голос бабы походил на скрип не смазанного тележного колеса, похожий и на женский, и на мужской одновременно, — Безвинна жертва кровавого режиму.


Камера осторожно оплывала упирающуюся в потолок вагона фигуру по кругу, чтобы добраться до лица, но тварь так хитро крутилась, что хоть и оставалась на месте, но видно было лишь пол-лица и единственный бесцветно-серый глаз.


— Что здесь происходит? Что это за поезд? — принялся забрасывать вопросами чучело блогер. Ему, похоже, поплохело — парень опёрся на одну из цепей, удерживающих бабу на месте, и та, будто мгновенно проржавев, с тонким «динь» оборвалась, хлестнув парня по руке, — Ай, твою мать! Больно-то как! Сука!


— Больно! — с причмокиванием повторила женщина, будто смакуя это слово, — Сука!


— Какого хрена здесь творится? Ты знаешь? — кричал парень на грани истерики.


— Я знаю, — со значением сказало чучело, сверкнув огромным глазом, — Это всё правительственный заговор.


— С какой целью? — хищно уцепился за тему блогер, — Это военные разработки?


— Войсковы разработки, да-а-а, — скрежетало чучело, после чего затараторило, — Учёные в подземных бункерах составляли формулу тайного мутагена, при помощи которого можно было бы создавать нелюдских существ.


— А внешний облик выбран на основе культурного кода, да? — догадался юноша, — Типа русалки — для нападения на подводные лодки, домовые для диверсий, лешие для партизанских вылазок?


— То-о-очно, — кивала растрепанная голова. С лица бабы не сходила довольная дебиловатая улыбка, — Вы очень смышлёный молодой человек, я вынуждена отметить.


— Ой дура-а-ак, — с досадой протянул утилизатор, после чего закурил очередную сигарету. Он уже догадывался, чем кончится видео.


— Но почему они все такие…


— Искалеченные? Их нельзя убить, юноша. Только обездвижить, — откуда-то из речи странной бабищи исчез малороссийский говорок, проклюнулся профессорский тон. Изменилось и само чучело — стало ниже, перестав напоминать телеграфный столб; торчавшие во все стороны волосы улеглись и приобрели золотистый цвет. Теперь суконный саван больше напоминал замызганный медицинский халат. Все эти метаморфозы произошли как-то незаметно для глаза Степана Павловича, но удивлён он не был, — Эти создания не живы в привычном смысле слова. Они могут питаться, существовать, осмысленно разговаривать, даже порождать себе подобных. Но вот умереть они не могут.


— И куда их всех везут? И кто вы? — заваливал симпатичную, в общем-то, блондинку в белом халате вопросами блогер. Тот явно пытался хоть как-то изловчиться, чтобы увидеть её лицо целиком, но камера выхватывала лишь один глаз, будто кочующий по лицу.


— На захоронение. Как неудачный эксперимент. Бестелесных сущностей из цистерн выдавят в герметичный колодец, а всех остальных раскатают по могильнику, пересыпят гашёной известью и зальют бетоном. И меня, к сожалению, тоже. И вас, если поймают, — грустно улыбалась девушка, — Я — Лилия Ховринова, старший лаборант Тайного Университета Ростехнадзора на кафедре секвенирования.


— Но что же вы здесь, — блогер закашлялся, будто подавившись угольной пылью, да так и не договорил.


— Когда я узнала, что на самом деле происходит в этих лабораториях, я была в шоке. Наорала на завкафедры, подняла бучу, угрожала обо всём раструбить в интернете — хотя кто бы мне поверил? — блондинка вздохнула, покачав головой, — Они решили не рисковать и следующей же партией отправили меня на захоронение, даже не удосужившись убить.


— Ерунда! Мы вырвемся, а потом, когда доберёмся до интернета — поставим весь Ростехнадзор раком, — горячо убеждал блогер.


Сигарета в руке Степана Павловича дотлела и потухла — он успел сделать всего две затяжки. Челюсти его были сомкнуты, глаза слезились от напряжения, он осознавал, что прямо сейчас на его глазах происходит побег.


— Эти цепи, — кивнула девушка на путы, держащие её посреди вагона, — Здесь их не меньше десятка. Все заперты на булатные замки. Ты просто не успеешь освободить меня. Уходи один. Расскажи им всё!


— Ну уж нет! — возмущённо ответил блогер, — Мы уйдём вдвоем, и точка!


— Нашёл время в рыцаря играть! — сквозь зубы произнёс Степан Павлович, — Лучше б русалку какую утащил, у той хоть сиськи есть, и вреда от ней немного.


— Смотри! — утилизатор уже знал наперёд, что театрально демонстрирует блогер блондинке, лучась от гордости, — На нашу удачу, у меня с собой как раз отличный болторез из легированной стали с угловой заточкой! Подписчики порекомендовали!


— На уда-а-ачу! — как-то странно проквакала Ховринова.


Блогер, видимо, приняв это за сигнал к действию, принялся резать цепи. Те шли туго — парень явно держал инструмент в руках первый день. Но железо потихоньку сдавалось под напором разрекламированной легированной стали, и вторая цепь, хищно свистнув, хлестнула блогера по запястью. Тот аж взвыл от боли — плоть расшило почти до кости.


— Продолжайте, пожалуйста, — подбадривала его Лилия, — Вместе мы сможем заставить их ответить за все преступления. У меня тонна информации, которая поможет в расследовании. Мы выведем их всех на чистую воду. У меня есть завязки в Фонде Борьбы с Коррупцией, выпустив это видео, вы обойдёте по популярности и Камикадзе Ди и Прилепина. Даже лживой свинье Соловьёву, будет уже не оправдать палачей, заправляющих этим концлагерем!


— Ловко мозги пудрит, шельма! — горько усмехался Степан Павлович. Он аж покрякивал — до того дрянь искусно правду с ложью мешала, скармливая юнцу «дезу».


Подбадриваемый такими речами, блогер продолжал кромсать металл. Сколько он ни пытался увернуться, цепи то и дело хлестали его то по рукам, то по спине.


— Быстрее! — поторапливала Лилия, — Я, кажется, кого-то слышу!


Последняя цепь звонко тренькнула, будто струна и теперь летела прямо в камеру. Раздался визг — похоже, бедняге выбило глаз, не меньше. Вдруг вагон резко тряхнуло, и изображение пошатнулось. Навстречу объективу устремилась стена с торчащим из неё штырём, на котором держалась цепь. Брызнуло красное, качка утихомирилась, а камера так и продолжила снимать стену вагона.


— Вот оно, значит, каким макаром, — печально протянул Степан Павлович. За время просмотра этого видео он успел как-то проникнуться к этому пацану, который повсюду искал подлог и заговор. По-отечески ему было даже жаль Мишу Романова — ушёл ни за что, став жертвой манипуляций хитрой нечисти.


Сторож уже собирался было выключить видео, как картинка задвигалась вновь. На объектив лёг длинный тонкий палец. Медленно, с хрустом, камера отъехала от стены и повернулась к чучелу. Вместо блондинки-лаборантки в объектив пялилось уродливое одноглазое существо неопределённого пола. Слюнявые губы расходились в улыбке, крупные кривые зубы хищно клацали. Взгляд единственного водянисто-серого глаза был направлен не в объектив, но сразу под него — на лицо неудачливого блогера.


Уже зная, что увидит, Степан Павлович всё же перемотал запись немного вперёд, чтобы увидеть, как одноглазая харя в ускоренной съемке сначала пузырится, потом растекается воском, формируя из себя точную копию лица блогера, но с одним глазом.


Выронив камеру, Степан Павлович высунулся из салона, напряжённо вглядываясь туда, где грибом-боровиком должна была торчать из перемешанной массы тел голова «Анарха». Разумеется, её нигде не было видно. Схватившись за рацию, утилизатор, стараясь сохранять твердость в голосе, затараторил:


— Вызываю службу безопасности, приём! У меня побег, Лихо на свободе, приём!


Вдруг рация чихнула, издала неразборчивый треск и чахло задымила прямо в руке Степана Павловича.


— Шалишь, брат! — раздался его же голос, только почему-то из-за плеча, — Нам и у двоих непогано.


Обернувшись, Степан Павлович обомлел — перед ним стояла совершеннейшая его копия, в каске и велосипедном костюме размера на три меньше и с бледной гладкой плотью на месте левого глаза.


Неловко дернувшись за «Вереском», лежавшим на приборной панели, Степан Павлович вывалился из «тарахтелки», и ему тут же прилетел болезненный удар ногой в живот.


— Куды, сволота? — рычало Лихо, наступая, — Мине ещё переодеться треба!


Перекатившись по дышащей и шевелящейся плоти могильника, Степан Павлович хотел было зайти с другой стороны кабины, но не тут-то было — не сдерживаемая более железными цепями, волшба одноглазого притягивала самые гадкие и несчастливые случайности. Как назло, ручной тормоз забарахлил, и «тарахтелка» покатилась прямо на своего хозяина, лениво перебирая гусеницами. Пришлось спешно отползать назад. Лихо же, радостно улюлюкая, принялся топтать пальцы утилизатору. Напоровшись ладонью на что-то острое — то ли коготь Баюна, то ли зуб русалкин, Степан Павлович перехватил это что-то и с силой всадил в собственное, но не принадлежащее ему бедро. Лихо взвизгнул, отпрыгнул и принялся выковыривать, как оказалось, чьё-то надломанное ребро. Степан же Павлович, резко вскочив на ноги, едва не запнувшись о какую-то невпопад вылезшую ручонку, обежал, наконец, «тарахтелку» и схватил непослушными руками в перчатках так и норовящий выскользнуть табельный «Вереск». Едва просунув слишком толстый для дужки палец, он направил мушку на самого себя, в обтягивающем велосипедном костюме похожего на лягушонка, и нажал на спусковые крючки.


Лихо ухмыльнулся — пистолет-пулемёт сухо щёлкнул, палец застрял. Одноглазый, глумливо облизнувшись, ринулся в атаку. Но на калёное железо нечистая волшба не распространяется — какие беды и горести ни наведи, а оружие все равно тяжёлое и увесистое. Подпустив противника поближе, Степан Павлович со всей силы всадил с размаху стволом по челюсти Лиха, добавив коленом под дых. Тот брыкнулся на спину, изо рта брызнула чёрная кровь вперемешку с зубами. Быстро, пока враг не оправился, утилизатор обрушил тяжёлый сапог на кадык твари, принявшей его облик. Выдернув из бедра нечистого окровавленное ребро, Степан Павлович наклонился и прицелился как следует. На службу очистки он точно нажалуется — стукач-не стукач, а Лихо надо глаза в первую очередь лишать, а то ведь бед натворит. Спасибо тому хоть гвозди в позвоночник вколотили, а то уехал бы утилизатор домой в цинке.


— За що? — хрипела тварь его, Степана Павловича, голосом, жалобно и обречённо, — Що мы вам сделали? Вы гоните нас, рубите наши леса, поджигаете наши поля, осушаете болота, закатываете духов в цистерны як тушонку! Плодитесь що крысы, территории вам не хватает, вы под новые районы соби место, значить, очищаете, а нас — як мусор, на помойку? Споконвику мы жили у мире, почему сейчас ви от нас избавляетесь? Ми гниём здесь заживо под бетоном, а померти не можемо! Ви даже не спромоглися найтить способ нас убити!


— Это еще зачем? — уверил Лихо утилизатор, — Вы все-таки теперь казенное имущество, глядишь, пригодитесь ещё! Не дёргайся, лежи ровно!


Степан Павлович резким и мощным движением вогнал осколок чьей-то кости прямо в водянистый серый глаз. Тот потух и расплылся, будто яйцо на сковородке. Лихо продолжал подёргиваться, но уже как-то вяло и невпопад. Лицо его потекло, вновь становясь этим странным, не запоминающимся женско-мужским, конечности удлинились, прорывая и без того натянутую до предела ткань велосипедного костюма.


Степан Павлович сходил в «тарахтелку», вынес большой мешок с негашёной известью и принялся щедро посыпать медленно шевелящееся, будто умирающее насекомое, Лихо. Когда мешок опустел, утилизатор вернулся в бульдозер и поднял камеру из-под педали, куда та закатилась. Сняв перчатку, он подцепил ногтем маленькую карту памяти, надкусил её как следует и бросил, не глядя, в сторону. Саму камеру он решил подарить сыну — у того через месяц день рождения, чего добру пропадать?


Снова включив прервавшуюся Таню Овсиенко с её «Дальнобойщиком», Степан Павлович весело крякнул и направил гусеницы «тарахтелки» прямо туда, где корчилось и шипело от боли и злобы Лихо Одноглазое.


***


Автор — German Shenderov, паблик автора - Вселенная Кошмаров


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Товарняк (Part II, Final) Крипота, Ужасы, Кошмар, Длиннопост, Поезд, Нечисть, Блогеры, Рассказ
Показать полностью 1
171

Товарняк (Part I)

Товарняк (Part I) Крипота, Ужасы, Кошмар, Длиннопост, Поезд, Нечисть, Блогеры, Рассказ

На смену Степан Павлович заступил далеко за полночь — отмечали юбилей жены. Сменщик, конечно, поворчал для порядка, но жаловаться начальству не стал — коллеги всё же. Натянув высокие болотные сапоги, полный костюм химзащиты и гермошлем с прозрачным забралом, Степан Павлович грузно залез в старенький бульдозер без ковша, который любовно называл «тарахтелкой». Ему было, конечно, далеко до новомодных «Катерпиллеров», какие есть на Западе — махоньких, жёлтых и шустрых, будто игрушки. Но «тарахтелка» своё дело знала — с легкостью она спускалась по широкому пандусу прямо в циклопический котлован могильника, въехав в скрежещущие ворота.


Дело у Степана Павловича было маленькое — разравнивать поверхность, пересыпать гашёной известью, чтоб провалов не было и, в целом, следить за порядком. От царящего над могильником смрада защищал гермошлем с фильтром, а музыка в наушниках не давала заскучать.


В конце концов, как считал Степан Павлович, ему досталась непыльная работёнка. То ли дело бедняги, что разгружают вагоны Ростехнадзора — что ни день, то травма на производстве. Хуже только тем, кто опустошает цистерны. Степан Павлович не раз наблюдал за этим мудрёным, муторным процессом — сюда шланг, тут клапан, здесь не ходи, там не трогай, и в скафандрах все, что космонавты. Пришвартуют цистерну к колодцу, открутят шлюз и стравливают помаленьку, за давлением следят. И нервные все, что аж жуть. Хотя и зарплаты у них…


Ночь обещала быть совершенно обыкновенной, по плану Степан Павлович собирался объехать могильник по спирали внутрь и наружу, а потом прерваться на просмотр сериала и поздний ужин. Сменщик недавно навёз в сторожку новых дисков, и Степан Павлович по-детски надеялся, что удастся выкроить время на пару серий «Домашнего Ареста» - очень уж уморительны были приключения проворовавшегося мэра. Сеть же не ловила на много километров вокруг.


Неожиданно прямо перед самыми гусеницами «тарахтелки» откуда-то из могильника ударил в небо луч света. Кажется, даже Татьяна Овсиенко в наушниках поперхнулась своим «Дальнобойщиком» от удивления. Заглушив мотор, Степан Павлович незамедлительно и на удивление ловко для своей комплекции выпрыгнул из бульдозера, чтобы изучить источник света. Склизкая масса мягко пружинила под ногами, угрожая в любой момент расступиться и поглотить Степана Павловича, но тот расторопно переступал тяжелыми сапогами туда, где поверхность была менее топкой — ходить по могильнику нужно ещё уметь. Приблизившись, наконец, к цели, он закачал головой из стороны в сторону:


— Ай-яй-яй, ты подумай, а! Едрить твою налево, эх ты…


Досаду у Степана Павловича вызвала торчащая из могильника голова на тонкой шее. Выкрашенная в чёрный каска сбилась набок и загораживала пол-лица. Челюсть свёрнута на сторону, глаз слепо пялится в небо, как у рыбы на разделочной доске. Луч же в небо пускал маленький светодиодный фонарик, закрепленный на каске — видать, «тарахтелка» проехала поблизости и чего-то там потревожила или переключила.


Отгрузку надо бы по-хорошему оштрафовать за такую халтуру, но Степан Павлович никогда не жаловал стукачей, и сам быть таковым желанием не горел. Поехать бы ему дальше, буркнув в рацию пару слов о находке, но внимание его привлекла маленькая, с коробок спичек, камера, также закрепленная на каске мертвеца. Осторожно отцепив её, Степан Павлович нахмурился, вернулся в салон «тарахтелки» и включил свет. Не без труда найдя кнопку включения, он раза с третьего попал по ней пальцем — мешали толстые перчатки. Индикатор показывал еще четверть батареи.


— Ну-ка, поглядим, — пробурчал он, отключил музыку в наушниках и приготовился внимать.


На видео показался тот самый молодой человек в чёрной каске и чёрном же велосипедном костюме, только куда более живой и румяный — русая шевелюра, вздёрнутый нос — он чем-то напомнил Степану Павловичу его собственного сына. А вот глаза парня ему не понравились — маленькие, тёмные, как у мыши. Такой явно любит шпионить и вынюхивать.


— Приветствую, дорогие подписчики, это канал «Либераху Порвало», и с вами снова я, Миша Романов эй-ки-эй Анарх, — понтовался пацан в камеру, — На сегодня у нас запланировано нечто невероятное — масштабное разоблачение аферы по нелегальной продаже и перевозке… Чего же? Это нам лишь предстоит выяснить!


Блогер отвёл камеру подальше, и на изображении появились вереницы товарных вагонов, стоящих на путях — похоже, парень снимал с пешеходного моста.


— Вот уже больше месяца я следую за странными подвижными составами в два-три вагона. Первый я заметил, когда ожила заброшенная узкоколейка под моими окнами в Балашихе. Вагоны и цистерны без маркировок и номеров начали всплывать по всему Подмосковью. Мои подписчики из других городов — спасибо вам большое — также отследили несколько подобных случаев — в Санкт-Петербурге, Краснодаре, Нижнем Новгороде, Ростове и других городах поменьше. Я сразу понял, что это не одноразовая акция — здесь пахнет делом покрупнее, на государственном уровне, как индексация пенсий и «карусели» на выборах. Трое суток я провёл на вокзалах и станциях, питался шаурмой и чаем с запахом тряпок, меня шпыняли полицаи, до меня докапывались бомжи, но я стоически выдержал эти испытания, чтобы выследить место скопления составов.


Парень на видео полез куда-то в куртку и извлёк оттуда убористо исписанный листок.


— Как вы можете видеть — на сортировочную станцию Кочетовка-1, где я сейчас и нахожусь, каждую ночь пригоняют по небольшому составу и цепляют их на «несуществующий» по документам товарняк. Он не числится ни в каких накладных, отсутствует в расписании, не понятно, когда двинется и куда направляется. Работники РЖД на вопросы, конечно же, не отвечают. Однако, на мою удачу, тепловоз к составу подогнали буквально пару часов назад, а это значит, что он уже скоро отправляется.


Степану Павловичу молодой человек нравился всё меньше. Нехорошо так говорить, конечно, о покойниках, но этот щегол, похоже, считал себя умнее всех.


— Вдоль вагонов шастают Росгвардейцы, притом с огнестрелами, так что моя сегодняшняя вылазка может стать последней. К счастью, среди жителей Мичуринска нашлись мои подписчики — ролик с благодарностями будет в конце — которые показали мне, как пройти на ЖД-полотно незамеченным. Здесь под мостом небольшая свалка, где, кстати, тусит целая свора бродячих собак — пишите в комментах, если хотите следующий ролик на эту тему. Так вот — часть бетонного забора обвалилась, её прикрыли листом железа — через эту брешь мы и попадем к товарняку. Даже если что-то случится со мной — данная запись будет являться железобетонной уликой против… кто бы за этим ни стоял. О своих перемещениях я предупредил Фонд Борьбы с Коррупцией и Камикадзе Ди, так что запись в любом случае где-нибудь да всплывёт. А теперь — пожелайте мне удачи.


Степан Павлович поставил видео на паузу, включил фары и высунул голову из салона — проверить, всё ли в порядке, не идёт ли кто из начальства. Пёстрая масса в котловане была пустынна и спокойна, она медленно колыхалась, разнородная и неравномерная в темноте казавшаяся единой. Увидев первый раз этот могильник, Степан Павлович сразу вспомнил Большое Тихоокеанское Мусорное Пятно, которое показывали в документальном фильме. Голова блогера торчала неподалёку, как огромный гриб-боровик с чёрной шляпкой. Всё спокойно. Удовлетворённо кивнув сам себе, Степан Павлович вновь уселся в пропахшее сигаретами кресло и продолжил просмотр.


— Мой план, — шептал блогер, сидя уже посреди какой-то свалки; мимо прошелестела драная одинокая дворняга, не обращая на того никакого внимания, — пробраться сквозь забор и быстро, пока патруль находится на максимальном расстоянии, забраться на во-о-он ту цистерну и спрятаться за деревянной платформой. Как только состав двинется, Росгвардия, скорее всего, отправится в головную часть товарняка, и у меня будет возможность исследовать содержимое вагонов. Вагоны, кстати, какие-то странные - обычно у товарных составов нет торцевых дверей, а тут - целые тамбуры, зато переходить будет легче.


Глядя, как пацан пробирается в «зубастую» дыру бетонного забора, нервно оглядывается, выискивая глазами патрули, Степан Павлович даже слегка поволновался за блогера — проскользнёт ли? Но один взгляд на чёрную маслянисто блестящую каску тут же подсказывал дальнейший поворот сюжета.


Теперь видео было от первого лица — «Анарх», пыхтя, медленно полз по гравийной насыпи, явно неумело.


— Не служил, — неодобрительно прокомментировал Степан Павлович. Сам он оттрубил девять лет в спецназе и даже успел повоевать в Южной Осетии, получив на память глубокий шрам во всю грудину.


А мальчонка тем временем ловко забрался по приваренным к цистерне скобам на деревянную платформу, закреплённую на самом верху. Крутобокий резервуар был как всегда пыльным, в угольной саже, и блогер вертелся как уж на сковородке, безуспешно пытаясь не испачкаться.


— Всё, я на месте, — сказал он шёпотом. Лица парня видно не было — камера снимала лишь грязно-коричневое ночное небо, — Металл жутко холодный. Если я заработаю простатит — это всё было ради вас. По ощущениям внутри как будто что-то переливается. Я бы погуглил, какие жидкости необходимо перемешивать при перевозке, но не хочу светить мобильником, пока не отъедем от станции.


«Анарх» ещё долго болтал чего-то о митингах, Навальном, говорил гадости о правительстве и президенте. Слушать это Степану Павловичу было неприятно. Он, разумеется, давно перерос розовые очки, обзаведясь взамен брюшком и щетиной, но всё же не желал верить, что всё прогнило в родном Отечестве — от головы и до хвоста, как в том сериале.


— Мы, щегол, важное дело делаем, — назидательно обратился он к торчащей посреди могильника голове. В неверном свете фар утилизатору на секунду показалось, что лицо блогера как будто подтекает, но, взглянув повнимательнее, он так и не заметил ничего подозрительного.


Промотав видео на пару часов вперёд — парень все болтал и болтал — Степан Павлович дождался, наконец, когда небо в кадре качнулось и потекло куда-то вниз. Состав тронулся.


— … является оправданием, чтобы заткнуть нам рты и отобрать свободу! — распалённо шептал блогер, не сразу заметив движение товарняка, — Ну наконец-то! Вы не представляете, как у меня всё затекло. Сейчас мы немного отъедем от станции, и я попробую попасть в вагон.


Степан Павлович промотал ещё немного, остановив видео там, где юноша вот уже минуты две ковырял болторезом — и откуда он его только достал? — толстенные замки на потолочном люке вагона.


— Опломбированные же… — с досадой протянул утилизатор.


Наконец, когда замки один за другим спали, искромсанные инструментом в неумелых руках, блогер открыл люк. Бросив какую-то фразу — из-за шума железной дороги ничего слышно не было — он принялся медленно спускаться в чёрный зёв.


Приземлился он неудачно — свалился на деревянный пол, сдавленно пискнул. Поднялся на ноги и включил налобный фонарик.


— Твою ма-а-ать! — протянул блогер, осматриваясь, — Что это за…


— Вот так-то, сынку, мы здесь дела делаем! — с мрачной гордостью провозгласил утилизатор. Достав сигаретку, он, не отрывая глаз от экрана, поднял забрало гермошлема и закурил. Смрад могильника тут же наполнил ноздри, будто жирная грязная вата.


Блогер не мог сказать ничего вразумительного, так и продолжал бессвязно материться, осматриваясь вокруг. Камера выхватывала из темноты висящие на рейках женские тела. Бабы все эти были как одна тощие, бледные, уродливые, длинноносые, а тела их пронзали длинные блестящие штыри — входили в рот, а выходили в районе таза — где придётся. Паренёк же направлял камеру то на крючья, фиксировавшие бабам челюсти, то на зелёные волосы, то на крупные куриные лапы.


— Мутанты, это мутанты, — шептал блогер, шокированный зрелищем, — Правительство проводит генетические эксперименты и вывозит неудачные образцы за город, в печи или…


— «Мутанты», — со смешком повторил утилизатор, — Эх, молодёжь, какие ж вы книжки-то читаете?


Впрочем, здесь Степан Павлович несколько лукавил — он и сам куда больше любил смотреть телевизор.


— Смотрите, они… — блогер поднёс камеру к самому лицу одной из странных бабищ, как вдруг та взбрыкнула, завращала бледными рыбьими глазищами, — Они ещё живы.


Следом за ней забились и её соседки, насаженные, будто туши на вертел. Вскоре весь вагон ходил ходуном, наполняемый тоскливым, как плач умирающего ребёнка, стоном.


— Извините, — отступал блогер к стене, подальше от качающихся женщин, похожих все, как одна, на сушёных вобл, — Извините, я… Я приведу помощь! Я приведу помощь!


— Не приведёшь, — покачал головой утилизатор. По всей длине поезда были установлены портативные «глушилки», как раз на такие случаи.


«Анарх» потыкался в железную дверь тамбура — заперто. Далеко не с первой попытки он забрался обратно на крышу вагона — искряхтелся весь, снял камеру с каски и направил объектив на себя.


— Время — два часа ночи, я, Михаил Романов, только что заснял свидетельства нечеловеческих зверств, применённых по отношению к… неважно, — запыхавшись, бормотал он. Бледный, вспотевший и испуганный, он даже вызывал щемящее чувство жалости у Степана Павловича. По привычке зарывшийся в свой новомодный гаджет, он, домашний мальчик, выглядел невероятно беззащитным в условиях суровой реальности, — Связь почему-то не работает, GPS-карты тоже. Если судить по оффлайн-картам, мы движемся куда-то в сторону Ряжска. В случае, если со мной что-то случится на этом поезде, пусть данное видео будет использовано в суде против этих… Чем бы они там ни занимались! Сейчас я попробую осмотреть остальные вагоны — хотя бы несколько. В составе их должно быть сорок два, не считая самого тепловоза.


— Сорок три, — машинально поправил блогера утилизатор, — Теплушку для персонала забыл.


Блогер тем временем карабкался дальше по крышам вагонов, видимо, выискивая какой-нибудь особенный. Ползти приходилось, согнувшись в три погибели — над головой свисали смертельные десятки тысяч вольт. Когда парень задержался над люком цистерны, утилизатор напряженно прикусил губу.


— Не тронь, дебил! — с досадой бросил Степан Павлович, забыв совсем про свою сигарету, — Допустишь утечку — потом не наловишься!


Но блогер, видимо, и сам решил, что в цистерне хранится что-то жидкое, а значит безынтересное. На самом же деле содержимое было скорее газообразным. Наконец «Анарх» остановился, видимо, у одного из люков и принялся отковыривать пломбы Ростехнадзора.


— На записи, наверное, не будет слышно, но по стене вагона кто-то стучит. На замках, — надрывался парень, стараясь перекричать стук колёс, — выгравирована эмблема Федеральной Службы по экологическому, технологическому и атомному надзору — нет никаких сомнений, что этот беспредел происходит под протекцией правительства. На эмблему нанесены дополнительные символы в виде православного креста, еврейской звезды… Тут еще что-то, похожее на пентаграммы. Кажется, это опознавательные знаки какого-то тайного отделения службы или что-то в этом роде…


— Дурак ты! — обиделся Степан Павлович, оглядев свою форму — нагрудные карманы и краги украшали железные нашлёпки с точно такими же символами, — Для дела это!


— Не знаю, зачем это, — точно в качестве издёвки над утилизатором продолжил блогер, — но точно такими же знаками опломбированы все вагоны. Я попробую выяснить, что находится хотя бы в нескольких из них.


Спрыгнув в очередной люк, блогер, судя по гнусавому голосу тут же зажал нос.


— Здесь ужасно воняет рыбой и…


Слабенький динамик камеры, казалось, старается вовсю, воспроизводя в мельчайших деталях тоскливый, болезненный плач, льющийся со всех сторон. Даже привычный ко всему Степан Павлович едва не пустил слезу — до того, чертовки, жалостливо и мелодично воют, особенно когда хором.


— Слышите? Здесь кто-то есть. Подождите, я помогу вам, где вы, я… А-а-а!


Блогер заорал, отшатнулся и, кажется, упал на спину. Камера направила свой взгляд на левую ногу паренька, по которой медленно подбиралась…


— Уйди! Уйди! — кричал он, дрыгая ногой, пока бледная девушка, сотрясаемая рыданиями, ползла прямо в объектив. Красивое лицо почти не портили чёрные маслянистые слёзы. Хвойного цвета длинные волосы свалявшимися колтунами разметались вокруг, едва прикрывая полные груди и махрящийся серым мясом срез там, где у красавицы должны были быть ноги, — Отстань от меня!


— Милай! — с придыханием шептала она, — Милай мой, родной, я так ждала тебя! Так тужила-тосковала! Мне было так больно и погано! Иди же ко мне, подари мне свою любовь! Я поцелую тебя сладко-сладко, мне так сухо и тошно, так гадко и скушно… Иди до мене!


Сухие, потрескавшиеся, но все ещё соблазнительные губы открылись, обнажив длинные, тонкие, как у глубоководных рыб, крючковатые зубы. Блогер тут же взвизгнул по-бабьи, отскочил к стене вагона, а из темноты ползли все новые безногие торсы. Неровно разрубленные, с торчащими ребрами, они неловко шлёпали ладонями по доскам пола, будто пытались плыть, ломали ногти о доски и стенали жутковатым хором.


— Не хужей, чем ужастики, ей-богу! — усмехнулся утилизатор.


— О, Господи! — вырвалось у блогера, когда тот направил луч фонаря дальше, в другой угол вагона. Искромсанные, покрытые блестящей чешуёй хвосты, сваленные в кучу конвульсивно подпрыгивали, будто окунь, только вытащенный на берег. Острые гребни царапали дерево, стуча по стенке вагона. По размеру эти рыбьи хвосты как раз подходили неловко подползающим к блогеру торсам, — Неужели это…


— Дошло, наконец! — хмуро пробасил Степан Павлович.


— Русалки! — выдохнул блогер, неловко подбирая ноги подальше от хищных лап с переломанными ногтями. Твари были уже совсем близко, когда дверь за спиной скрипнула, и раздался сиплый голос охранника:


— Что тут происх… Твою мать!


— Ты-ы-ы-ы! — зашипели синхронно русалочьи торсы, обратив всё внимание на вошедшего. Обернулся и блогер, выхватив объективом вооружённого железным гарпуном охранника. Тот запаниковал, поскользнулся и растянулся на полу рядом с нарушителем. Ближайшая к пареньку нечисть приникла грудями к полу, оттолкнулась и прыгнула, мазнув серыми кишками по камере. Тут же раздалось какое-то чавканье, будто нож вошёл в мясо, и остальные русалки, уже не обращая внимания на «Анарха», подбирались ему за спину. Похоже, у пацана хватило самообладания вскочить на ноги и, едва зацепив объективом кровавое месиво в окружении бледных торсов, выбежать в открывшуюся гермодверь.


Захлопнув ту за собой, он минут пять просто простоял в темноте, сопровождаемый приглушённым чавканьем за спиной.


— Происшествие, однако, — неодобрительно покачал головой Степан Павлович. ВОХРу он не очень любил — катаются туда-сюда, платят им, считай, ни за что, а гонору сколько… Впрочем, за коллегу было, конечно, обидно — был человек, а стал корм для рыб.


Тем временем блогер продолжал двигаться по вагонам. Разиня-охранник оставил все двери на пути следования открытыми, уповая, что нечисть не посмеет притронуться к заговорённому железу. О присутствии блогера на рейсе ему было совсем невдомёк.


Тот бормотал в камеру что-то уже совсем несуразное:


— Это практически «поезд доктора Моро»! То, что я здесь видел, не оставляет сомнений — правительство использует неблагонадёжных граждан для генетических или даже хирургических экспериментов в целях… Я не знаю, кому могут понадобиться целые вагоны славянской нечисти — кикиморы, русалки. И чёрт знает, что ещё я найду в этом составе.


Запыхавшись, он шагал мимо рядов из маленьких клетей, и в каждой сидело по унылому серому существу с младенца размером. Некоторые походили на чумазых истощённых старичков — они ритмично раскачивались, колотясь головами об решётку. В других было заперто что-то червеобразное, без рук и без ног, с искалеченной детской головой. Эти лиловые создания почему-то казались даже тёртому калачу-утилизатору безотчётно страшными и одновременно жалкими, было в самой сути их происхождения нечто зловредное, запретное и бесконечно грустное. Читалось это в выпученных, налитых кровью глазах, было понятно по болтающимся окровавленным пуповинам и пульсирующим родничкам на темени. Головы некоторых были пробиты, и те слизывали густую чёрную кровь, сочащуюся из черепов, другие же беспокойно катались по клетям и грызли решётки.


— Я не знаю, что это за создания, но могу лишь догадываться, зачем их произвели на свет…


— Не произвели, — горько перебил утилизатор, — Игоши это, не родились они ишшо. И не родятся.


— … могу лишь догадываться об их предназначении, — продолжал рассуждать блогер, — Первое, что приходит на ум — тайное оружие, как нацистские «уберзольдаты», только эти — настоящие. Кто бы мог подумать, что документалки Рен-ТВ так близки к истине? Или в вагонах распылён какой-нибудь галлюциноген? Не просто так тот охранник был в противогазе… Но что они тогда охраняют? Так или иначе — я попробую пройти столько, сколько получится, чтобы Ростехнадзор ответил за эти преступления. Галлюциноген это или нет — здесь явно творится что-то нелегальное.


— Легальное и согласованное, — обиженно буркнул Степан Павлович.


«Анарх», кажется, снова влез на своего конька и продолжал распыляться на камеру о завышенных затратах на военные нужды, о коррупции на всех уровнях государства, о нашумевшем «деле Цапков», об афере генерала Золотова, получавшего откаты с закупок продовольствия для Росгвардии. Степан Павлович даже удивился — неужто и правда страна настолько разворована, что юноши вроде этого вместо того, чтобы учиться и барышень клеить вынуждены ходить на митинги и снимать обличающие видео в своей тщетной борьбе за справедливость.


— … и пока вы будете сидеть перед телевизором в своей уютной каморке, взятой в ипотеку, подумайте вот о чём, — юноша прервался, чтобы перейти из вагона в вагон — тот почти весь был занят деревянным обугленным гигантом; местами кора, заменявшая ему кожу продолжала тлеть, а тот лишь испускал печальные звуки, похожие на шелест ветвей, — что именно ваши налоги оплачивают эти зверские эксперименты, плодами которых набит этот поезд до отказа.


Много ещё чего успел заснять блогер на свою портативную камеру. Степан Павлович с привычной, давно заросшей мозолями грустью глядел, как корчатся на дощатом полу маленькие юркие шишиги с переломанными конечностями. Как щёлкают челюстями вурдалаки, пришпиленные железными штырями к стенам вагона. Как шатается из стороны в сторону огромный чёрный кот, яростно размахивая хвостом. Голова Кота-Баюна ехала отдельно в контейнере. Нагревала докрасна огромную железную бочку запертая внутри полуденница, злобно зыркая высохшими зенками в дырку. Болтались высушенными воблами мавки на продетых через глазницы крюках, на полу под ними натекала лужа. Рычала бессильно гыргалица, загораживая огромный торс руками — стыдилась отрубленных своих грудей. Вечнобеременные богинки растерянно ковырялись во вскрытых животах, не замечая ничего вокруг — искали собственных нерождённых детей. Тех спрессовали в огромный блок и накрыли брезентом.


— Это похоже на… На каких-то инвалидов, — шептал блогер, продвигаясь по составу, — Я не знаю, кто и зачем их покалечил, но это… Бесчеловечно.


— Так и не люди это! — возмутился Степан Павлович.


Лежал иссохший, похожий на раздавленную лягушку, водяной, растянутый цепями на полу вагона. Блогер его осторожно обошёл, стараясь не наступить на потрескавшуюся болотно-зелёную кожу.


С вбитыми в голову железными гвоздями сидели банник и обдериха — наверное, муж и жена. Поглупевшие, растерянные, оторванные от привычной среды, они тоскливо выли в унисон, и на секунду даже Степану Павловичу стало их жалко. Какое-никакое, а всё ж живое существо.


Напрягся утилизатор, увидев высокую тощую бабищу в центре очередного вагона, выхваченную лучом налобного фонарика. От стен к ней устремлялось порядка десяти железных цепей. Сухие, растрепанные бесцветные волосы торчали во все стороны, суконная погребальная рубаха была густо измазана землёй и мазутом. Кусая губы, пожилой утилизатор нервно вглядывался в маленький дисплей в надежде, что блогер и здесь прошмыгнет мимо, мазнув по жуткой бабе безразличным объективом камеры.


***


Продолжение следует - Part II


Автор — German Shenderov, паблик автора - Вселенная Кошмаров


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Показать полностью
230

Корзина пирожков.

Бабка Настасья появилась в Городе весной, в апреле. Поселилась она в квартире умершей сестры, став хозяйкой по наследству.

Пришли они вдвоём с высоким дедом, стриженым под горшок и бородой как у Маркса. Он легко тащил огромный, древний чемодан с ремнями, перевитый крестом пеньковой верёвкой.  За плечами висел набитый сидор.  Бабка семенила позади, таща корзину, завязанную  платком. В другой руке у неё была можжевеловая палка. Дед донёс ей вещи до порога и ушёл,  оставив запах дёгтя и крепкого табака.  Настасья осталась одна, в большом городе, среди чужих людей.

Вечером в дверь постучали, уверенно,  по хозяйски.  Это был сосед- Владимир Рыбин, по прозвищу Рыба. Бывший местный авторитет, успел посидеть, выйдя- остепенился, заматерел. Завел сеть автосервисов и стоянок. Стал меценатом, помог с постройкой часовни в районе. Дом покойной сестры считался элитным- построенный в далёкие времена для ударников,  партийных чиновников и прочих непростых людей, он отличался высокими потолками, широкими окнами, большими комнатами.  Сестра Настасьи, Василиса,уехав из глухой деревни, прожила тут всю жизнь с мужем - академиком, сама получив немало наград и отличий за преподавание в местном университете. 

- Здорово  мамаша,  прими соболезнования, жаль сестру вашу, хорошая была женщина. Хотела вот квартиру мне продать, да не успела. Умерла..

Бабка пожевала губами:

- Сестра хотела, а я не хочу.

- Смотри старая, не пожалей... и вышел вон.

Не раз он потом подходил к хозяйке, но каждый раз получал отказ. Плюнув на вредную старуху, решил Рыба дождаться  естественной ее смерти.

И потекла жизнь своим чередом. Бабка Настасья жильцом была тихим, лишь иногда сквозь форточки прорывался восхитительный аромат пирогов, борща или жареной курицы.

В мае, с первыми тёплыми днями, вышла она во двор с вязанием и была принята в круг к другим старухам, но длилось это недолго- была Настасья остра на язык и на авторитет плевала. Не любила она сплетни про проституток и наркоманов. По воскресеньям и праздникам не ходила в церковь. Главную заводилу старушачьей банды назвала змеюкой подколодной и пригрозила космы повыдергать.  Поверили ей легко- алкаша Аркашку стукнула палкой так, что без памяти тот до утра пролежал в подъезде. С тех пор перестал он стучать в двери, требуя денег на опохмел.

Так и сидела одна под липой,  вышивая или вяжа.  Иногда к ней присоединялся  подвальный кот, старый, облезлый ветеран уличных сражений. Звала она его Васькой. В сумерках кот уходил в подвал, а Настасья  в квартиру.

В тот вечер она брела из магазина,  когда услышала истошный кошачий мяв и многоголосый гогот.  Дворовая шпана палила шерсть котёнку. Заводилой, как всегда был Рыба- младший, крепкий подросток лет 16.  Он перехватил жертву за загривок и пытался зажечь хвост.  Бабкина палка прошлась ему по спине, заставив выпустить котёнка, а старуха переключилась на его дружков. От такого отпора ошеломленные подростки разбежались.

Через пару дней Рыбин - младший возвращался с гулянки, алкоголь в крови требовал приключений, а спина - мести.

Настасью он приметил во дворе, та выбросила мусор, ковыляла домой.

Бабка даже не закрыла дверь, видать забыла, лишь приглушённо пискнула,  увидев нож...

"Молись, сука старая, пока можешь. "- успел только сказать парень .  Нечеловечески сильные руки свернули ему шею и тихо опустили на пол.  Настасья прикрыла дверь и засучила рукава.

Утро Владимира  началось прекрасно- на столе его встретила гора свежих, горячих пирожков. На немой вопрос жена ответила- "Бабка Настасья принесла, попрощаться перед отъездом."

138

Барабашка

Я был очень трусливым ребёнком. Боялся буквально каждого шороха. А шорохов в нашем доме было много и лишь малая часть из них являлась плодом моего воображения. Частенько сами по себе открывались двери, скрипели табуретки на кухне, а со столов падали тарелки, если их там оставляли на ночь. Папа находил этому логичное объяснение: мол, полы тут кривые, стены набекрень - вот оно и скрипит, валится. Ему было проще так смотреть на это. И сейчас я его понимаю.


Но не тогда. Тогда я знал: все эти ночные «происшествия» - это не следствие кривых полов, вовсе нет. Всё было гораздо проще, но намного страшнее. У нас дома жил кто-то кроме нас троих. Жил в шкафу в моей комнате. Мне очень везло, если я успевал заснуть до того, как он выбирался оттуда. Если же не успевал... Дверь шкафа, чуть скрипнув, открывалась, и начиналось. Его шажки отчётливо были слышны в тишине ночи. Он редко ходил в комнату к родителям - чаще бренчал на кухне или оставался у меня. Открывал ящички письменного стола, шуршал книжками. А я в это время лежал в своей кровати, накрывшись с головой одеялом и поджав его концы под себя, только бы не встретиться с этим существом лицом к лицу. Тогда я не знал, как он выглядит и как его зовут. А рассказала мне моя собственная бабушка.


Барабашка.


Тогда это слово плотно засело у меня в голове. Тихонько, стараясь, чтобы никто не услышал, я произносил его вслух. И этим привлёк к себе внимание.


В ту ночь мне снова было не уснуть. С замиранием сердца я услышал, как в соседней комнате щёлкнул свет: мама с папой легли в постель. Дом утонул во тьме. А значит, скоро должен был выйти он.


Так и произошло: скрипнула дверь шкафа, и я услышал, как маленькие ножки начали топать по полу. Впервые за всё время он подошёл к моей кровати, остановился у её подножия. Потом - прыг - я почувствовал, как матрац под ногами чуть промялся. Барабашка подошёл прямо к подушке и... начал стаскивать моё одеяло. Я и моргнуть не успел, как увидел два больших жёлтых глаза прямо перед собой. Он пришёл ко мне в обличие кошки. Любопытной чёрной кошки. А ведь кошек у нас в доме отродясь не было - у мамы была аллергия.


Папа всегда очень злился, если среди ночи я прибегал к ним, испуганный. В тот день они сами прибежали ко мне. "Барабашка!", - кричал я, пока мать пыталась меня успокоить, а отец, ворча что-то под нос, осматривал шкаф. "Нет тут никакого сраного Барабашки", - сказал он в конечном счёте. В следующие месяцы папа стал намного раздражительнее. А ночи стали ещё шумнее.


Потому что Барабашка обиделся. Дома начали пропадать вещи, мои заводные машинки стали сами по себе разъезжали по полу, люстры на потолке странно покачивались, а тарелки на кухне бились одна за другой. Скоро подобное начало происходить и днём. Он не скрывался: периферией зрения я видел этот пушистый комок то здесь, то там.


Всё это сказалось нашей жизни. У мамы всё чаще стала проявляться её аллергия, да и вообще они с папой стали нервными, чаще начали ссориться. Мать верила, что в доме твориться что-то неладное, а отец продолжал придерживаться своей логики. Правда, во время ругани они никогда этой темы не касались, но я и так всё видел и понимал.


Однажды к нам в квартиру пришла какая-то женщина. Вроде как она очищала дома от нежити. Походила по комнатам, что-то побормотав про себя, но по итогу не сделала ничего. Той же ночью мы проснулись от шума воды, потому что Барабашка открыл все краны в доме. Тогда мы так толком и не поспали. Втроём сидели в гостиной, слушая, как с кухни то и дело доносятся всякие пошаркивания. Когда папа ходил проверить, то они затихали, но ненадолго.


Как бы это не прозвучало, но спасла нашу семью внезапная смерть бабушки. После этой трагедии родители стали как-то добрее друг к другу, а через некоторое время мы переехали на её квартиру. В нашей семье вновь воцарилось спокойствие. Барабашка отстал от нас.


Но почему же я сейчас вспоминаю об этом? Прошло уже очень много лет: я женился, с горем по полам мы купили собственную квартиру, завели кота. У нас вроде бы всё хорошо. Мы с женой ладим, год назад она родила мне сына. Практически идиллия.


Кроме одного. Последнее время я всё чаще замечаю, как кот... будто следит за кем то. Порой подолгу смотрит в одну точку, а иногда как-то настороженно бегает туда сюда. Да и малыш наш стал плохо спать. Бяка, говорит, и тычет пальчиком по углам. А вчера... Вчера я услышал как в соседней комнате, в которой пока никто не живёт, скрипнула дверь шкафа...


Что же, где-то я читал о том, что эти существа бывают и добрыми. Положу ему какое-нибудь угощение. Кто знает, может на этот раз и пронесёт.

Показать полностью
205

Вальпургиева ночь

Святая Вальпурга (она же Вальтпурде, Вальпургис) — реальная историческая фигура.

Своё имя («wal» — «гора убитых», и «purag» — «замок») получила от матери, сестры св. Бонифация, апостола Германии. Отец Вальпурги, Ричард Саксонский, отправляясь на Святую Землю, отдал девочку в Уинборнский монастырь, где она провела 26 лет, изучая экзорцизм и, губительные для нечисти, свойства серебра.

Узнав, что в Германии начинает создаваться система монастырей (748-й год), Вальпурга отправилась туда в числе других миссионерок. Однако, первые же встречи монахинь с местным населением, привели сестёр в трепет. Крестьяне оказались настолько запуганы обитающей в здешних лесах нечистью, что были готовы отказаться от веры. Заняв разрушенный монастырь в Хайденхайме, городке в Баварии неподалеку от Айштадта, монахини приступили к его восстановлению. Вальпурга же, в одиночку начала обход местных деревень, проповедуя и призывая не подчиняться исчадиям ада. Она выявляла ведьм, предавала огню гнёзда вампиров, организовывала облавы на оборотней.

За неполный год Вальпурга своими подвигами и неукротимостью снискала такую славу в Германии, что в монастырь начали стекаться толпы молящих о помощи. И бесстрашная дева продолжила свой великий поход, очищая земли от скверны. Облачённая в простое монашеское одеяние и вооружённая лишь серебряным кинжалом, Вальпурга несла надежду на спасение тысячам христианских душ.

Вот лишь краткий список её подвигов:

— «Двухнедельное бдение в лесу Оберпфальцер», в результате которого из Баварии исчезли все оборотни;

— «Истязание Вестфальского водяного», очистившее Рейн от русалок:

— «Распиливание Падернборнской ведьмы», положившее конец похищению детей в Руре;

— «Праздник Серебряной косы» под Реденбургом, вернувший замок барону Румшеттлю…

Увы, в ночь с 30 апреля на 1 мая 777 года отважная монахиня попала в ловушку, коварно подстроенную ей на вершине горы Брокен. Отправившиеся на её поиски жители, нашли смертельно раненую Вальпургу, лежащую рядом с трупом Брауншвейгского Упыря — властителя этих мест.

Перевезённая в монастырь, она прожила до 25 февраля, страдая от ужасных увечий, полученных в битве.

Поклявшиеся отомстить за смерть сестры, монахини Хайденхайме, покинули стены монастыря и разошлись по лесам и пустошам Германии, неся погибель нечистой силе. Передвигаясь по ночам небольшими группами, они, не зная устали, пронзали осиновыми кольями, жгли, окропляли каждого, кто отказывался целовать распятие. Дошло до того, что сердобольные крестьяне прятали в погребах беженцев-упырьков или тайно подкармливали пожилых беззубых ведьм.

Спокойно теперь в благословенной Германии. Не загремит никто цепями на ночном кладбище, не засмеётся колокольчиком русалка в камышах, не промелькнёт в ночном небе стремительная тень. А в ночь на первое мая, ряженые в чёрные плащи и островерхие шляпы, румяные жители жгут костры и поднимают кувшины с пивом во славу св. Вальпурги. И лишь изредка, в глубине чащи, сверкнут чьи-то жёлтые глаза наполненные слезами. Вспыхнут на мгновение и исчезнут.

463

Лицо за окном

Эта странная история произошла со мной в середине осени, в октябре. В то время я жил в родительском доме один - мать с отцом на неделю уехали погостить к дяде в Болгарию. Так вышло, что я как раз в это время очень сильно заболел, и приехал домой (я студент) на больничный, лечиться. И в итоге остался там за главного.

Дом у нас был деревянный, большой: четыре комнаты, кухня, тёплый туалет. Во дворе стояла будка, в которой жил наш охранник Ричи - немецкая овчарка. А по комнатам вечно сновали туда сюда два кота: Тима и Гоша. С этой троицей я и встретил следующие загадочные события.

Как сейчас помню, случилось это на второй день моего пребывания дома. Я лежал, укутавшись в одеяло, с температурой, заложенным носом, больным горлом - в общем, всем набором пакости, которую приносит простуда. От нечего делать я пересматривал топ «Кинопоиска». Тогда черёд дошёл до «Бойцовского клуба». Была как раз середина фильма - во всю бушевал проект «Разгром».

За окном давно стемнело, поэтому комната освещалась лишь экраном телевизора. Вставать и включать свет мне было лень. Да я и не мог - Тима с Гошей решили использовать меня как свой лежак. Я, впрочем, был не против - мешать этим боярам спать мне не хотелось.

В общем и целом - прекрасный и спокойный вечер, если не считать болезни.

Я не сразу обратил внимание на то, что Ричи начал слишком активно возиться под окном, бренчать своей цепью. Пёс он был умный, но порой от скуки мог начать наворачивать круги по отведённой ему территории и пугать соседских кошек. В этом не было ничего не обычного. Проходило пять минут, и он успокаивался.

Но не в этот раз.

Побренчав цепью пару минут, он вдруг несколько раз гавкнул. Так, знаете, осторожно, предупреждающе. Затем снова послышалось трение цепи. Я, в общем, всё ещё не обращал особого внимания - если бы кто-то и зашёл на наш участок, то он бы залаял намного активнее.

Через минуту он снова гавкнул: раз, два, три - громче, чем в прошлый раз. И снова завозил цепью, как будто хотел до чего-то дотянуться.

После этого я всё-таки прислушался, потому что такое его поведение мне показалось странным. Что же он там увидел, что никак не может успокоиться? Я сделал фильм потише и начал слушать. Потом и вовсе отключил звук.

Нет, Ричи всё-таки точно что-то там заметил, и это что-то его беспокоило. Уж слишком активно он себя вёл. Правда, кроме его бренчаний цепью я не услышал ничего, как ни старался.

Но я всё же поборол свою лень, и решил встать. Уже когда я начал медленно стаскивать одеяло, чтобы как можно меньше побеспокоить своих пушистых, Ричи залаял. И на этот раз по-настоящему залаял. Протяжно, как на чужого.

Это придало мне энергии, и, смахнув одеяло, я таки встал с дивана.

Встал, и испугался. Потому что Ричи замолчал. Очень резко замолчал, будто ему пасть зажали. Буквально секунду я вслушивался в наступившую тишину, а потом ринулся к окну. К тому самому, которое выходило на будку Ричи.

Следующая картина совсем поставила меня в тупик. Ричи сидел. Да, просто сидел на месте, замерши как по команде. Даже хвост его не совершал ни каких хаотичных действий, как это было всегда. В темноте он выглядел словно статуя, которая смотрела куда-то в сторону калитки.

Честно говоря, всё это мне тогда так не понравилось, что по спине пробежали мурашки. Но я всё же взял себя в руки, и подошёл к следующему окну. Когда я посмотрел в него, то чуть было не выругался вслух.

У нас во дворе стоял человек. Он вошёл через калитку - она была открыта - и теперь стоял на месте, поворачивая головой в разные стороны, будто что-то ища. Одет он был в короткую куртку и джинсы, вроде бы. Света уличного фонаря хватало, чтобы более менее его разглядеть.

Я уже хотел было постучать в окно - мол чего ты тут забыл, но потом разглядел кое-что, что заставило меня напугаться во второй раз - и куда более сильно.

Это был мужчина, я уже сказал? И вот на лице у этого мужчины была маска. Это точно была маска, потому что у настоящего человека ни за что не может быть таких больших глаз. Это были даже не глаза, а просто какие-то чёрные впадины размером с шайбу. А рот... он был странный, искривлённый то ли в приступе сильной боли, то ли в мерзкой ухмылке. Ужасно уродливая маска, я бы таких в жизнь не видел. А уж о том, что это было его настоящее лицо я и думать теперь не хочу. Потому что если это так, то в ту ночь в нашем дворе стоял не человек. Не бывает у людей такого лица.

Я остолбенел. А он тем временем продолжал рассматривать наш двор. Пару раз задержал взгляд на том месте, где сидел Ричи.

Бедняга Ричи, ему ведь тогда пришлось столкнуться с этим лицом к лицу.

Мужчина вроде бы уже хотел зашагать вперёд, когда его «лицо» случайно наткнулось на моё окно. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, наверное, эта картина теперь навсегда теперь останется в моей голове.

Он (или оно), конечно же, заметил меня, и... его шея начала вытягиваться, а ухмылка становиться ещё больше. Знаете, в тот момент мне подумалось: «Ну давай, смотри на меня. Поиграем с тобой в гляделки?». А он подмигнул мне. Не знаю как, но подмигнул. Однако, мне же показалось, так ведь? Маски не могут шевелиться.

В общем, я рефлекторно сделал шаг назад, и его голова скрылась за подоконником. Сердце забилось бешено. Даже ноги чуть было не подкосились. Я просто впал в какое-то шоковое состояние. Что-то точно могло произойти, смотри мы друг на друга чуть дольше. Но не произошло.

Тем временем там, под окном, послышался шелест травы. Да, я точно помню как он зашагал ко мне. Повезло, что дом у нас стоит на высоком фундаменте. Если бы в тот момент в окне появилось его... он, то я бы точно умер там, на месте, просто от страха. Поэтому я как-то инстинктивно отвернулся от окна, и посмотрел на столик перед телевизором, на котором лежал телефон. Не знаю, зачем я это сделал - голова была абсолютно пуста - но, возможно, это меня спасло. Потому что я услышал, как он ухватился за подоконник, и встал на основание дома.

Стук-стук.

Затылком почувствовал на себе его взгляд. Точно что-то начало прожигать меня сзади. Пробираться куда-то в мозг. Оно хотело заставить меня обернуться.

Стук-стук.

Стук-стук.

Но я так и не обернулся...

Не знаю, сколько я простоял вот так вот. Две минуты, может больше, но стук прекратился. Не поворачиваясь, я медленно подошёл к дивану и сел. Коты всё ещё мирно спали, а по телевизору безмолвно сменялись кадры «Бойцовского клуба». Не знаю, что на меня тогда нашло, но я просто сидел и тупо пялился в экран, боясь лишний раз шевельнуться.

Скажу лишь, что когда пошли финальные титры фильма - а это произошло минут через двадцать пять - я услышал, как за окном кто-то спрыгнул в траву. А потом скрипнула калитка. Странно, - подумалось мне, - почему я не услышал, как она открывалась.

Конечно, в ту ночь я и глаза не сомкнул. А встать с дивана смог только тогда, когда за окном пронеслась сирена скорой помощи. Похоже, кому-то стало плохо.

Ричи я не увидел - он как-то бесшумно забрался в будку. После того вечера он стал вообще каким-то... другим. Слишком спокойным. Или слишком грустным. Хвостом, во всяком случае, он впредь махал редко.

На утро выяснилось, что в нескольких соседних домах ни с того, ни с сего померли собаки. И не только собаки. У одной старушки случился сердечный приступ. Хорошо, у неё в этот момент гостила внучка. Скорую вызвала. Вот только всё равно не спасли.

Внучка сказала, что бабушка услышала что-то во дворе, и подошла к окну. Смотрела в него где-то с пол минуты, а потом вскрикнула, схватилась за сердце, и упала. Сама девушка ничего там не увидела, да и не пыталась - ей бабулю надо было спасать.

В полицию вроде бы сообщили о каком-то человеке, который разгуливал по чужим дворам. Но никого так и не нашли, на сколько я знаю. Хотя городок у нас небольшой.

А он теперь приходит ко мне каждую ночь. Во снах - если это, конечно, сны. Приходит, и мы с ним долго играем в эти чёртовы гляделки.

Что и говорить - бывает, в мире происходят очень странные штуки. Надо быть осторожнее.

Так и живём.

Показать полностью
61

Ночной гость. Игра на выживание

Ночной гость. Игра на выживание Крипота, История, Дети, Длиннопост

Не большая проба пера. Просьба тапками сильно не кидать. Баянометр ругался только на картинку


- ААААА!!! - звонкий крик пронзил темноту комнаты - помогите он здесь!!! - Не кричи ты так, никто тебя не слышит. Твои родители спят после праздника так, что их не разбудишь из пушки. Да прекрати ты уже орать и ёрзать. Не собираюсь я тебя есть.

Что-то мохнатое начинает вылезать из под кровати. Глаза горят красным, с длинных клыков капает слюна. От серебристой шерсти воняет немытой псиной. Оно садится на край кровати и проводит своей когтистой лапой по одеялу.

- Если ты думаешь залезть под одеяло и отсидеться до утра, то это плохая идея. Я никуда не денусь, а при желании могу просто сдернуть его с тебя, что я в общем-то и сделаю, если ты им накроешься.

Ребенка сковал страх. Оцепенев от ужаса он сидел на кровати. Его спина прильнула к подушке. Пижама, промокла от пота. Костяшки пальцев, которыми он вцепился в край своего одеяльца побелели. В глазах отражался первобытный ужас.


Он хотел бежать в комнату к родителям, но они вернулись с юбилея его бабушки, где слегка перебрали, и им было не до него. Их сковали пьяные объятия Морфея. Нельзя сказать, что они пили постоянно, да и вообще они были образцовой ячейкой общества. Хорошая работа, ребенок, путешествия в другие страны в сезон отпусков. Просто сегодня они слегка перебрали. Всякое бывает. Такое со всеми случается. Так вот они пришли домой, завалились на кровать и ребенку ничего не оставалось, как просто пойти спать. Он расстелил себе постель. САМ!!! Ведь ему же целых шесть лет. Он уже совсем большой. Он может сам почистить зубы, налить себе чай, даже читать уже научился. И он сам почитал себе сказку перед сном, хотя обычно это всегда делал папа, и лег спать.


- Да прекрати уже орать. У меня сейчас шерсть слезет. Я просто хочу с тобой поговорить, пора уже привыкнуть к моим еженочным визитам. Поверь сегодня я не стану тебя есть. Это будет нечестно.

Ночной гость отвернулся, видимо для того, что бы не пугать малыша своей страшной мордой.

- Вспомни, как нам с тобой всегда весело, когда я хватаю тебя за пятку, ты орешь, и прибегает твой отец. Включает свет и вы долго ищете меня под кроватью, а меня и след простыл. Так вот, это я так с тобой играю. Не только с тобой, а еще и со всей твоей семьей. Я пугаю тебя, и даю им ровно полминуты, что бы они могли ворваться в твою комнату, и если они успевают, то я просто исчезаю до следующей ночи - существо чавкающим звуком втянуло в себя капающую из своего огромного и зубастого рта вонючую слюну.

- Ты наверное хочешь спросить, что будет если они не успеют? Все просто, тогда я затяну тебя в своё темное царство и съем. И тогда ваши газеты будут пестрить заголовками, о еще одном пропавшем мальчике. А ведь раньше я был как ты. Меня давным-давно утащило точно такое же существо. Но почему-то решило не съедать меня, а оставить скитаться по миру ночных кошмаров, пока я не превратился в это. Поверь, нас очень много, и каждый из нас закреплен за каким-нибудь мальчишкой или девчонкой. И мы играем с ними. И если они проигрывают, то забираем их.


Чудовище встало и прошло по комнате. Схватило недоделанную модельку самолетика:

- Ты знаешь, я когда-то тоже любил клеить такие штуки. Помню, как мы шли в магазин, покупали какой-нибудь комплект и склеивали маленькие детальки. Мне так нравился запах этого клея, но я не говорил об этом, так как мне раньше сказали, что нюхать клей плохо и я не хотел никого расстраивать. У тебя кстати очень неплохо получается, вот только клея наносишь многовато, и как итог вот тут на стыках у тебя очень неаккуратные подтеки - чудище положило модель на полку.

- Ну чего ты на меня так смотришь? Я же сказал, что сегодня я тебя есть не буду. Почему? Да потому что это будет нечестно. Как я уже сказал, тебе мы с вами малышами играем. Да, игра очень жестокая, но как у каждой игры, в ней есть свои правила. Я должен схватить тебя за пятку, ты кричишь, родители просыпаются, бегут к тебе и если успевают, то я исчезаю до следующей ночи. Временной триггер же, надеюсь тебе знакомо это слово, активируется в момент пробуждения одного из родителей. Твои же сейчас дрыхнут так, что могут проспать ядерную войну, поэтому хватать и жрать тебя будет нечестно. Нас между прочим за нарушение правил, ждут очень неприятные последствия. Я мог бы вообще сегодня не приходить, мне просто скучно и я ищу собеседника.

Чудовище схватило своими огромными лапами стол и придвинуло к кровати.

- Давай вот что. Раз уж я тут, то мы с тобой сейчас доклеим твой самолетик, потом ты принесешь два стакана теплого молока с печеньем и ляжешь спать.


На улице уже забрезжил рассвет. На полке стояла доделанная моделька самолетика, без единого подтека клея. На столе стояли два стакана, на дне которых были остатки молока, а рядом лежали крошки от печенья. Малыш же никак не мог заснуть. Из его головы не уходили слова, которые чудовище сказало ему на прощание: "Все равно тебе никто не поверит, и до встречи следующей ночью, когда твои родители снова смогут бегать"

Показать полностью
207

Что это было?

История с редита. Частичный перевод гугла.

Все эти истории о пустыне заставили меня вспомнить историю, которую рассказал мне мой двоюродный брат.
Охота - огромная часть культуры на Гавайях, и дети с самого раннего возраста часто учатся охотиться. Мой двоюродный брат больше 20 лет занимался охотой.
 Вы когда-нибудь слышали о зовущем духе? Я уверен, что они существуют за пределами Гавайев, но суть в том, что если вы где-то одни в лесу и вы слышите, как кто-то зовет вас по имени, вы боитесь и не отвечаете. Ибо плохие вещи случаются, когда вы откликаитесь. Вот история которую рассказал мне брат:

«Мне было около восьми лет, когда это случилось, я только начал ходить на охоту. Я, мои кузены и мой дядя отправились на охоту однажды вечером в Вайлуа. К тому времени, когда мы закончили, мы были примерно в миле от нашего грузовика. Было около 9 часов вечера и было темно. Мой дядя сказал: «Я пойду за грузовиком, ребята, подождите здесь, ни шагу с места». Но мои двоюродные братья хотели пойти с моим дядей. Я сказал: «Я подожду здесь сам и никуда не буду идти. Мой дядя сказал: "Ты уверен, что хочешь подождать один?" Я сказал что уверен и подожду тут пока он вернётся. Дядя ответил, что вернется через полчаса с грузовиком.

«Вскоре после того, как они ушли, я услышал что-то движущееся в кустах. Затем я услышал голос моего дяди который сказал : "Привет! Кай! Давай пошли."
 Я сказал: «Нет, я не буду идти обратную сторону!»
А потом мой дядя присвистнул.
Знаете, когда например ты играешь с другими детьми по соседству, и твой папа насвистывает, чтобы ты шел домой, и ты знаешь, что когда слышишь этот свист, тебе лучше идти быстро домой. Это был как раз такой приказной свист. Поэтому я вскочил и начал идти в ту сторону где услышал свист.

«Мой дядя шел впереди меня. Было темно и я не мог его видеть в кустах, но я мог слышать его голос, потому что он говорил что-то вроде: «Если ты не будешь меня слушаться, у тебя будут проблемы». Затем он сказал: «Давай, пойдем сюда». Он хотел уйти в кусты, в противоположную от дороги сторону. Я почуял, что что-то не так и спросил: «Я думал, что мы возвращаемся к грузовику?» Вдруг я увидел свет фар со стороны из которой мы пришли. А потом я услышал музыку которую слушает мой дядя. Это была единственная песня, которую он постоянно слушал когда ехал на охоту.
Я сразу же после этого начал бежать в сторону фар.
«Вдруг я чувствую, что что-то тянет мой рюкзак. Я откидываю руки назад и позволяю стянуть его с меня. Подбегаю до грузовика, и мой дядя спрашивает: «Где твои вещи?» Я указываю рукой обратно туда, где я был, и говорю: «Я шел за тобой». Мой дядя бледнеет и кричит: «Садись в машину немедленно !!!»
Я плакал и мне было страшно, я реально думал что это был мой дядя. Его голос был очень похож на голос дяди. В это сложно поверить но это случилось со мной в том лесу. После этого случая я понял что лучше не откликатся и не следовать ни за какими голосами в лесу.

Оригинал.
https://www.reddit.com/r/nosleep/comments/3ismze/why_i_never...

90

Поночуги. 2 часть.

Когда я спрыгнул на берег, отец кинул мне в руки коробок спичек.

- “На. Три спички на костёр”.

Это было уже издевательство. На розжиг у меня уходило значительно больше. Глядя как, он уходит на лодке, я потряс коробком над ухом. Действительно, судя по звуку, спичек там почти не было. Ну и ладно. В машине ещё один коробок лежал, в бардачке. Я пошарил в машине, нашёл фонарик, спички и топорик. Посветил фонариком на берёзовую рощу, росшую неподалёку и пошёл выбирать подходящие деревца. Быстренько нашёл подходящие раскоряки: то ли ольху, то ли крушину - не важно, я не привередливый и обстругал их на рогатки. Потом ещё одну длинную, на держак для котелка. Выбрал подходящее место. Насобирал хвороста и соорудил костёр. Сбегал за котелком, налил воды, поставил на огонь. Немного понаблюдал как разгорается хворост, прикинул, что надолго его не хватит, сходил насобирал дров про запас. Больше не придумал чем себя занять, пришлось идти рыбачить. Отца на реке не было видно, выше по течению поднялся, значит. Спрятался за поворотом. Я ходил на 100 – 300 метров от костра в сторону течения реки. Подкидывал хлеб для прикормки, смотрел, где рыба активнее. Вроде бы нашёл подходящее место и уселся, закинул удочку. Удочка у меня была простая, бамбуковая. Счастливая удочка. На нее всегда рыба клевала. Я увлёкся, а когда опомнился и вернулся к костру, то пол котелка уже выкипело. Ругнулся, долил воды и стал рыбачить поблизости вприглядку. Когда услышал бурление кипятка, снял котелок с держака. Засыпав сверху заварку, накрыл котелок тряпкой из багажника, что бы чай потомился. Чего-то не хватало? Точно. Снова сгонял в рощу, нарвал листьев земляники и дикой малины росшей в овражке, выбрал получше и добавил в котелок. Вот теперь будет чай так чай. Надо звать отца. Пока он доплывёт - чай уже будет совсем готов. Позвал отца. Дожидаясь его, нашёл покрывало в машине и припасы собранные матерью на скорую руку. Притащил эмалированные закопчённые на костре кружки. Разложил всё на покрывале. И пока отца ещё не было, налил себе чая на пробу - слишком горький оказался. Добавил в кружку с чаем побольше сахара. Хорошо.

Отец вытащил резиновую лодку на берег. Хмм. Что это значит? Не клюёт рыба? Значит ранним утром, на зорьке, ещё заход сделает. Сели пить чай. Напившись чаю, я улегся на краю пледа и стал наблюдать за звёздами. Красиво и тихо только иногда тени пролетают над головой. Одна из теней мазнула меня по носу. Я вскочил отплёвываясь. Что это большое насекомое?

Отец засмеялся:

- “Это летучая мышь тебя погладила. На костёр летят, слепит он их”

Отец уселся поудобнее:

- “В детстве мы, бывало, приедем с пацанами на речку, расстелем белую скатерть ночью и ждём. Мышь летит и над белым, глохнет и слепнет, падает на скатерть, а взлететь не может. Тогда одевали толстые рукавицы и брали их в руки. Баловались”.

- “В рукавицах”?

- “Да. У них зубы как иголки. Прокусит, долго потом заживать будет”.

Я не мог избавиться от неприятного ощущения на лице. Летучие мыши. Тьфу!

Не так давно друг дал почитать мне книжку “Дракула”. На обложке страшный вампир, обнажив клыки, пил кровь молодой девушки. В некоторых местах было невозможно читать эту книжку, и я перелистывал страницы, но в конце вампира настигли и убили. И это успокаивало.

- “Пап, а вампиры существуют”?

- “Конечно. По телевизору недавно передачу показывали, (В Мире Животных). Летают в Бразилии и пьют кровь”.

- “Да нет. Такие вампиры как люди. В мышей летучих превращаются, серебра бояться и чеснока. Спят в гробах”.

- “Поменьше ужастиков смотри, может в голове ума и прибавиться”, – посоветовал отец. Он помолчал, задумавшись. Достал сигареты и закурил:

- “Вампиров таких, конечно не бывает. Это всё сказки. Но в наших краях водилась, другая нечисть. Может и сейчас водится”.

- “Это какая же”?

- “Поночуги”, – ответил отец.

Я засмеялся. Поночугами меня бабушка пугала, когда я спать не хотел.

- “Да, конечно. Я уже не маленький. Не бывает Поночуг”.

- “Сейчас - то может и не бывает, а когда я был маленький, ещё как были”, - загадочно ответил отец.

- “И какие они эти Поночуги”? – спросил я.

- “Твари летающие. И не птицы. Оперения у них нет. Крылья большие кожистые. Тело круглое чёрное блестящее, глаз нет. Пасти нет. Но есть когти. Здоровенные, толстые когти как у орла. И поодиночке они не летают сразу по несколько штук”.

- “Ты их видел”?

- “Видел. Несколько раз. И видел, как они нападают. Эти твари намного умнее чем обычное зверьё, иначе бы их давно бы уже нашли. А может и нашли их и уже истребили. Это я думаю, то же не плохо. Отличаются они слишком от обычных для нас зверей”.

- “Расскажи”, – попросил я.

Отец вздохнул:

- “Рановато тебе про такие вещи слушать. Потом спать не сможешь”.

- “Ну пожалуйста”, – заныл я.

- “Ладно. Возьми фуфайку из багажника, подложи под голову. История длинная будет”.

Я сбегал за фуфайкой и уселся в нетерпении. Отец снова закурил.

- “В 53 году: в год смерти Сталина, мой отец твой, дед, то есть, взял меня помогать сено заготовлять. Участков на покос возле города не давали, приходилось снаряжать телегу и на неделю, иногда больше, ехать на участок, выделенный от колхоза. Мне тогда исполнилось 11 лет. Это ты сейчас ноешь, что мы с матерью тебя эксплуатируем и много работать заставляем. Но ты даже представить себе не можешь, сколько нам приходилось трудится тогда в 50 –х. Пионерлагерь, базы отдыха, я знал о их существовании только по радио. Хоть мы и жили в городе семья была большая, подворье принадлежало колхозу и по сути мы были такими же крестьянами только городскими. А скотину нужно было кормить - что бы она могла кормить нас и ни куда от этого наденешься. Старшего брата забрали в армию, средний сдавал экзамены, поэтому отец взял меня. Мы приехали в деревню … Название её всё равно тебе ничего не скажет. Большое Колосово. Нет сейчас этой деревни. Сгинула она в лесном пожаре - в 70 –х, когда лес тут кругом горел и всех выгнали на борьбу с пожарами. Людей потом расселяли. Но это уже потом. В общем приехали в деревню, встали на постой в одном доме у знакомых. С утра до вечера работаем, а вечером я гулять с местными ребятишками. Я футболом тогда болел сильно. Рвался играть в команде. Ну до драк дело то же доходило, не без этого. Детство всё-таки. Через пару дней начались странные вещи происходить. Кто то ночью взломал хлев и украл овец. Дело невиданное. Подумали на воров. Приехала милиция искали, смотрели. Нет следов. Обычно следы всегда находились. Думали на цыган - они ловко воровать умеют. Хлев был вскрыт необычно, разломали крышу, но тихо, собака не гавкнула. Вот через крышу и утащили. На следующую ночь опять. Козлята у женщины вдовой, отдельно их поселила от козы. Баба утверждала, что козы даже не блеяли ночью. И тоже через крышу своровали. Но кто? Волк так не сделает. Крови нет. Только следы от мощного инструмента, гвоздодёром вскрывали? Сплошные загадки и слухи. Нагнали ещё больше милиции. Народ недоволен. Кругом всё прочёсывают. А был один дед – егерь, на дальнем кордоне жил Он сразу всем говорить начал, что это Поночуг работа. Так его на смех подняли. А милиция пригрозила: когда он им доказывать начал, что за антисоветчину влупят по первое число и не посмотрят, что он воевал. Ну, ребятишкам то же интересно смотреть, как милиция работает, бегали мы повсюду, смотрели на них. Решили милиционеры засады расставить по домам и как чего, вязать воров, раз - два раза воры приходили, значит снова придут. Распределились они по домам, все вооружены. Три ночи было тихо. Без происшествий. Видимо Поночуги поняли, что до мелкой скотины им не добраться и цель выбрали другую”.

Я вздрогнул. От рассказа отца повеяло чем-то жутким, потусторонним.

-“Я и трое деревенских пацанов, ночевали на крыше сарая. Тепло было летними ночами. В доме было душно спать, а на улице, весело и хорошо. Родители не препятствовали, этому, думали - так мы воров отпугнём, да и милиция кругом, чего собственно бояться? Мы натащили матрасов, подушек. Веселились. В соседнем дворе мальчишки поменьше тоже так решили сделать. Лёжа на крыше, мы обменивались впечатлениями. Потом долго не ложились спать. Пердели по очереди. Это называлось – “Пионерский салют”. Каша гороховая давала о себе знать. Где-то за полночь мы уснули.

Посреди ночи, я почему то проснулся. Словно меня кто в бок толкнул. Лежал - так же как ты сейчас, глядел на звёзды. Когда надо мной пролетела огромная тень, я сначала подумал, что это хищная птица. И подняв голову, посмотрел ей вслед. И вот тогда я не понял, что это пролетело. Стало тревожно. Я оглядывал небо и окрестности, но ни чего лишнего я не увидел. Померещилось, подумалось мне. Но сон слетел махом, я уже не мог спать. Я улёгся животом на матрас и стал смотреть на другой сарай, где спали ребята помладше. Решил сделать каверзу, кинуть им на сарай что-нибудь, камень или кусок ком земли. Придумывал, как по-тихому спуститься, набрать снарядов и вернуться, не разбудив остальных. И пока я думал, увидел как они опускаются сверху. Совершенно бесшумно. Словно большие воздушные змеи. Только чёрные. И шкура у них словно лоснилась. Блестела что ли, не знаю как это лучше описать. Они выхватили пацана прямо с сарайки. Я закричал и начал будить остальных. Этих Поночуг было двое, но действовали они очень слаженно. Как то ловко они подхватили ребёнка и потащили вверх в небо. Спавшие, рядом со мной деревенские тоже увидели это. Шум мы подняли страшный. В этот момент кто-то закричал – “Сверху! Атас!”. Я поднял голову, увидел огромные когти и черноту, закрывшую надо мной небо”.

Отец замолчал. Снова достал сигарету, закурил.

- “Меня спас Тундрик. Он спал под сараем и увидел, что хозяину грозит опасность”.

- “Тундрик”?

Лицо отца смягчилось. Он улыбнулся:

- “Да. Тундрик. Он был нашей охотничье - промысловой собакой. Героический пёс. В войну спасал семью от голода. На него пайка мясом и консервами выделялась, ну конечно эту пайку он никогда не видел. Отец и старший брат постоянно охотились, сдавали шкуры и мясо. Один раз Рысь на него с дерева упала, хорошо брат был рядом, думали всё - кабздык псу. Ничего, шкура заросла, а вот рыси пришлось со своей шкуркой попрощаться. Тундрик был огромной лайкой почти с волка размером. Ни одной зверюги он не боялся. Когда мы уехали на покос, он сбежал из дома и сам нашёл нас. Отец мой возмущался для вида, всё-таки, 12 лет собаке уже было. Для собаки это большой возраст, пенсионный, но Тундрик был особенной породы. Сильный, здоровый - “первый парень на районе”. Сам нашёл нас и остался сторожить. А может, почуял чего? В общем тогда он мне жизнь и спас. Прыгнул Тундрик выше сарая, но вцепиться в Поночугу у него не вышло, он только сбил её. Тварь отклонилась в сторону и меня столкнули с крыши. Упал я в кусты под сарайкой. Рядом Тундрик рычит, пацаны орут – все с крыши слетели как воробьи. Люди повыскакивали, все думали, что воры убивать лезут. Милиция повыскакивала. Стрелять начали, да куда там улетели Поночуги и ребенка того утащили. И пропали очень странно. Ну не летают так птицы. Начались разбирательства: кто, чего, почему? Бегали по деревне – искали украденного мальчика. Всех детей допрашивали. Меня особенно. А на меня, представляешь, заикание напало, не могу говорить правильно и всё тут, страх был неописуемый. Реву и заикаюсь. Да там все ревели. Потом велели всем по домам до утра сидеть – ставни закрыть, детей всех попрятали. Милиция набрала поисковую группу, деда – охотника прихватили и отправились на поиски. До утра ходили, искали. Отзвонились в район. Утром приехала куча грузовиков с солдатами. Тогда к таким ситуациям относились очень строго, детей всех эвакуировали из всех окрестных деревень вывозили , повезли по детским лагерям, здравницам. Меня отец в город отправил, хоть беда и случилась, но нечего без дела летом в пионерлагере торчать, сказал он. И отца и меня заставили бумаги подписать о неразглашении. Так, что дома я молчал в тряпочку, хотя мать и пыталась меня расспрашивать. Заикание у меня только через месяц прошло. Зато Тундрика я стал любить ещё больше. Прожил этот пёс 22 года. Что потом там было – не знаю. Больше мы с отцом эту тему не обсуждали. Много потом каких слухов ходило. И будто бы младенца украли прямо из дома и девочку, которая козу пасла, унесли. А вот название не я им придумал – молва народная так решила. Старики говорили, что всегда эти Поночуги тут водились. И вовсе их не американские империалисты к нам завезли. Да кто знает? Я же всё-таки надеюсь, что сдохли они после пожаров в 70-х. Не место им среди нас”.

- Так на, что они похожи эти Поночуги? - спросил я взбудораженный таким рассказом.

- “На морских скатов похожи, только без хвоста. С когтями на брюхе. Чёрные и блестящие. И летали они, медленно махая крыльями, словно плавали в воздухе”,- подумав, ответил отец.

Светало. Звёзды ушли. Голубая каёмка неба над лесом, была малинового цвета. Подала голос проснувшаяся кукушка.

- “На уху я наловил. У тебя чего есть”?– спросил отец.

Я показал пакет со снулыми пескарями.

- “Перед котом сам будешь оправдываться. Ну что пошли раков проверять”?

- “Да нет там никаких раков”

Отец протянул мне руку:

- “А давай поспорим, что если раки там есть, то ты две недели….”.

Увидел мои испуганные глаза:

- “Ладно. Одну неделю - будешь ходить на огород капусту по вечерам поливать, без воя и криков”?

Тут я был согласен. И мы поспорили. Минут через 10 я проиграл и догадался, что отец играл краплёными картами. Он наверняка проверил морды заранее.

Показать полностью
45

Найденные аудиозаписи.

ПРОТОКОЛ.

Осмотра предметов.

Следователь следственного отдела, в присутствии понятых: [данные скрыты];

В соответствии со ст. УПК РФ по уголовному делу № N, произвел в рабочем кабинете следователя № 1, расположенном по адресу: [данные скрыты], осмотр предметов, а именно сотового телефона с сохраненными аудиозаписями, обнаруженного в ходе осмотра места происшествия по адресу: [данные скрыты].

Перед началом осмотра понятым разъяснены их права, обязанности

и ответственность, а также порядок производства осмотра предметов, кроме того, до начала осмотра разъяснены цель следственного действия, их права и ответственность, предусмотренные статьями УПК РФ.

Лица, участвующие в осмотре предметов, были заранее предупреждены о применении при производстве следственного действия технических средств.

Осмотр производился в условиях смешанного освещения, в закрытом помещении, в дневное время суток.


Объектом осмотра является файл № 1.

Стенограмма аудиозаписи.

Мужской голос произносит: сейчас 18:47. Я уже пару часов хожу и не могу выбраться. Я даже не знаю зачем это записываю, видимо паника, хотя я никогда ей не поддавался. Я очень устал и мне хочется поговорить, хотя бы с самим собой. Связаться с кем-либо я не могу, так как рация не ловит, а о телефоне я вообще молчу - сигнала просто нет, как будто включен авиарежим. Мои глаза уже устали от темноты, я брожу уже около 4 часов, не считая тех 3, когда я шел и думал, что знаю куда иду. Вчера утром я выехал из дома в полной экипировке, а друзьям сказал, что поеду отвлечься на природу. После нашего скандала, не думаю, что они кинутся меня искать раньше пары дней, плюс они и не знают, что я поехал именно сюда. Честно говоря, я думал, что на такое способны только герои фильмов, а иначе этих фильмов не было бы, ведь логичные действия героев на корню обрубали бы сюжет, но осознал я это, когда уже не смог найти выход. И если я тут умру с голода, то я точно стану лауреатом премии Дарвина - Александр [данные скрыты] - бесстрашный диггер, неуловимый руфер, ходящий возле смерти везунчик, отправившийся в подземелье заброшенного [данные скрыты], никому ничего не сказав, и заблудившись, записывающий странный монолог на диктофон телефона. Надеюсь, сейчас мы слушаем эту запись и мне жутко стыдно за все сказанное, и я даже пытаюсь это выключить, но вы не даёте мне этого сделать, от чего я, как обычно, хочу провалиться на месте. Все именно так? Ладно, хотя бы зарядки достаточно, благодаря моему зарядному портативному устройству. [Смеётся]. Если бы я был диггером-ютубером и на моем канале было пару сотен тысяч подписчиков, то тут хорошо зашла бы реклама этой портативной зарядки, и я уверенно положил бы пару купюр в свой карман за неё. Но всего этого нет, и я один в темноте и сырости этой дебильной подземки.


Файл № 2. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 22:12. Все время с предыдущей записи я бродил по туннелям и знаете что нашёл в одном из коридоров? Я нашёл комнату, забитую одеждой, реально, ни разу такого не видел. Она была небольшая, видимо, бывшая раздевалка рабочих, потому что по всему периметру стояли шкафчики для одежды. Самое главное то, что одежда была самая разная: начиная от одежды советского времени и заканчивая современной. Также я нашел полку, где лежали различного рода украшения: сережки, цепочки, крестики, кольца - все это было очень аккуратно сложено, не знаю, как эту полку не обнаружили диггеры, бывавшие здесь до меня, но лично я ничего брать не стал, а только сфотографировал. Вы же знаете мои принципы. Больше сказать особо нечего, рация не ловит, еды и воды в достатке, заряда достаточно. Хочется домой.


Файл № 3. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 02:03. Я расположился в одной из комнат и решил поспать. И вот буквально пол часа назад проснулся от стука. Стук шёл из глубины туннеля. Мне показалось, что это спасатели или, возможно, ещё кто-то. Сразу начал кричать вдаль: «я здесь, помогите», и стал собирать свои вещи, но стук прекратился. Еще пару раз крикнув, я пошёл в сторону звука, но больше его не слышал. Мне кажется, этот звук доносился через отверстия и трубопроводную сеть и это стучали где-то на поверхности. Самое неприятное то, что из-за колоссальных размеров трубопроводной сети нельзя точно понять откуда идёт звук. Радует, что меня хотя бы начали искать, так как какие-то случайные диггеры ночью бы не пришли сюда. Сейчас, когда я вспоминаю этот стук, то понимаю, что он похож на звук падающего камня, я даже проверил: взял и бросил в даль камень, и звук был очень похож. Слушайте [слышны механические звуки и помехи, после чего слышен приглушенный механический стук]. Вот видите, это камень так падает.


Файл № 4. Стенограмма аудиозаписи.

Поспать мне так и не удалось. Как только я пытался выключить фонарь и поспать, на меня обрушивались панические атаки безосновательного страха. Сейчас мне постоянно кажется, что там в дали туннеля кто-то есть, звучит смешно и глупо. Уверен, вы скажете, что это страхи новичка, но видимо сейчас я перечеркнул свой многолетний опыт и стал новичком потому что я реально ощущаю чье-то присутствие. На часах 05:00. До рассвета ещё рано, но мне особо нет до него дела - в подземке не бывает солнца.


Файл № 5. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 7 часов 17 минут. Я уже вторые сутки без сна – нервы на пределе, сознание и восприятие заторможено. Нужно подождать максимум ещё сутки и меня спасут. В понедельник я не выйду на работу, а значит мне позвонят домой, начнут искать меня. Я думаю тогда и выяснится, что я не просто уехал на природу. Тем более, в магазине у Жоры, я затачивался для ходки, и он знает, что я собирался в новое место. Уже скоро меня найдут.


Файл № 6. Стенограмма аудиозаписи.

На часах 13:00. Я вышел к месту своего ночлега. Я хожу кругами. Эти многокилометровые туннели сведут в могилу кого хочешь. Радует одно - если я пришёл к старому месту, то значит я не спустился глубже, а ведь эти спиральные катакомбы затягивают так, что и не замечаешь, как опускаешься все глубже. Мне почему-то очень одиноко и реально хочется домой, на душе какой-то ком. Правду говорят: «Хочешь сделать человеку хорошо - сделай плохо, а затем сделай как было». Пожалуйста, сделайте как было.


Файл № 7. Стенограмма аудиозаписи.

Я стою у огромной металлической двери. Такие двери используют для опечатывания туннелей, а судя по сырости вокруг и струйкам воды на стенах, за этой дверью опечатаны затопленные туннели. На самой двери есть рисунок, возможно, оставленный предыдущими диггерами. Я бы не придал этому значения, но сейчас он нагоняет на меня жуть. Неужели кто-то в здравом рассудке, на двери, расположенной в туннеле [данные скрыты], нарисует знак бесконечности с какими-то крестами. В общем, я его сфотографировал и он жесть какой жуткий.


Файл № 8. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 16:00. Уже толком не соображаю. Хочу спать. Мне постоянно слышится стук как тогда, как будто камни падают и бьются об пол туннеля. Сначала думал, что мне кажется, но сейчас я решил записать и прослушать. [Механические звуки, помехи, далее тишина]. Слушайте. Слышите? Вот опять, камень упал.


Файл № 9. Стенограмма аудиозаписи.

Я только что прослушал свою запись и понял, что эти звуки мне не кажутся, ведь на записи они тоже есть, возможно это сквозняк сбивает мелкий щебень или что-то вроде того.


Файл № 10. Стенограмма аудиозаписи.

Только что нашёл комнату, в которой лежат несколько сотовых телефонов, мне не понятно, зачем их кто-то оставил здесь, но помимо старых Nokia и Siemens, здесь лежит iphone 3. Телефоны просто лежали в коробочке из под обуви на столе. Еще здесь есть необычный телефон, такие телефоны мы называли «тапик», когда я служил в армии, и мать его, он подключён - я слышу помехи. Провода от него уходят в стену под самым полом. Честное слово, не могу понять что происходит, мне кажется, что все это просто галлюцинации от недосыпа и стресса.


Файл № 11. Стенограмма аудиозаписи.

Я все ещё в комнате с телефоном, постоянно слушаю это потрескивание в трубке и не знаю, что делать. Фонарь уже не выключаю, как это делал ещё вчера, в темноте я не чувствую себя в безопасности. Клянусь, я слышал звуки из туннеля. Не знаю, что это было, но звуки механические как будто работает завод или что-то такое, но очень далеко отсюда, а сами звуки доходят только по трубам. В комнате я нашёл советские фотографии - все они черно-белые с желтоватым оттенком, на каждой из фотографий разные люди, по одному человеку на фото, они либо сидят на стуле в центре кадра, либо стоят на том же месте. Фотографии мужчин и женщин - все они одеты в одежду советского времени и смотрят не в кадр, а куда-то в даль, все стоят на фоне стены. А на нескольких фотографиях парни в форме советского образца. Я решил уходить из этой комнаты и идти дальше, потому что так у меня есть шанс выйти.


Файл № 12. Стенограмма аудиозаписи.

Только что видел кого-то. Клянусь, там был человек. Он стоял вдали туннеля, а потом ушел в одну из комнат. Я сразу же побежал в его сторону и начал звать на помощь, но добежав, примерно, до того места, где он стоял, я увидел металлическую дверь, она была заперта. Все попытки открыть ее были тщетны, и вот тогда на меня нахлынул настолько безумный страх, что я просто бросился бежать. Не знаю, сколько я бежал, но теперь я вообще потерял хоть какие-то ориентиры. Иногда я все так же начинаю слышать тихие механические звуки, доносящиеся откуда-то из глубины катакомб. Просто уже не понимаю, был ли тот человек на самом деле или мне просто показалось, а может схожу с ума от недостатка сна.


Файл № 13. Стенограмма аудиозаписи.

Я точно сошел с ума, потому что уже неоднократно в дали замечал не только какие-то движения, но и даже очертания человека. Кто может ходить за мной по пятам здесь, я не знаю, но сил у меня больше нет. Понятия не имею сколько времени прошло, и сколько я нахожусь здесь, но это невыносимо. Мне нужно домой. [на фоне слышно шипение и помехи] Господи, я вижу его, прямо сейчас! Он стоит в дали! Кто ты!? Что тебе нужно!?. [Звуки дыхания] Отвечай мне! Я прошу, ответь! [механические помехи, звуки шагов и дыхания при беге] Господи, господи. Помогите! Кто-нибудь! [Звуки бега и механические помехи длятся на протяжении нескольких минут, после следует глухой тяжелый удар и тяжелое дыхание]. Он там не один! Я, как только увидел, что их несколько, сразу бросился на утек. Сейчас я закрылся в одной из комнат и сел на пол подперев дверь, не знаю кто они, на них странная одежда — какие-то лохмотья. Я слышу, как они шумят за дверью и не знаю, чего они хотят. Их движения не нормальны, не знаю, что в них не так, но даже с такого расстояния я увидел, что они двигаются нереально.


Файл № 14. Стенограмма аудиозаписи.

Это моя последняя запись, времени у меня немного. Выйти из комнаты я не могу, так как за дверью находятся они. Они ничего не говорят, но пару раз пытались попасть в комнату. Их попытки были не очень решительны, и я смог удержать дверь, а после заблокировал ее мебелью, которая была в комнате. В комнате я нашел трубу, в которой бежит вода, эта труба уходит куда то в стену. После того, как я запишу свое послание, я помещу телефон в вакуумный контейнер, сломаю трубу и засуну его туда, в надежде, что телефон вынесет куда-нибудь на поверхность, и его кто-нибудь найдет. Я говорю это, а на глазах у меня проклятые слезы, потому что я сам в это не верю. Каковы шансы, что этот телефон вынесет на поверхность, и после этого его найдут в глухом лесу, а затем отправятся на мои поиски. Лена, прости меня за то, что я был таким братом, прости, что эта делёжка, после смерти отца, отдалила нас на столько, что мы стали чужими друг другу. Я прошу прощения у тебя за все, что я совершил, может быть ты и была права. Прощай.

Протокол предъявлен для ознакомления всем лицам, участвовавшим в осмотре.

P.S. Телефон был обнаружен через 11 месяцев, после пропажи Александра [данные скрыты].

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: