Аушвиц⁠⁠

Понимаю что баян. Но в это день освобождения с которого прошло 80 лет. Я публикую это везде на ресурсах, с благодарностью и великим поклоном перед великими бойцами, перед командирами и рядовыми...

Старик распахивает дверь машины и выставляет палку на асфальт, резиновый наконечник впивается в твердое покрытие, опираясь он выходит и осматривается по сторонам.
- Папа! – выходит из машины дочь – Я бы помогла.

Вдыхая воздух пенсионер посмотрел на лужайку раскисшую от легких морозов, забор и каменные строения.
- Давненько я тут не был – вздохнул он.
- Папа, ты меня слышишь? Застегнись!
- Марин, оставь его в покое – вышел из машины супруг и протянул ей сумку.
- Он кашляет.
- Марин… - сурово посмотрел муж на женщину преклонного возраста.

В это время старик медленной но уверенной походкой, прихрамывая пошел ко входу
- Папа! Миша, пошли…
- Подожди, я забыл документы в машине. Чертов центральный замок. Ненавижу арендованные машины – нажимал на кнопки мужчина, пытаясь открыть дверь.
- Догоняй. Папа – подхватила она под локоть старика – Ну, куда ты побежал. Застегнись, мозгло – попыталась она застегнуть пальто старика.

Он молча одернул ее руку и продолжил идти. Старики делятся на две категории: первые любят, когда возле них все прыгают и ублажают их, вторые наоборот до конца хотят остаться самостоятельными.  
- Пап, ты не отходи от меня, все равно билеты у меня.
- Билеты? – покосился старик на дочь.
- Билеты на вход, у нас экскурсия назначена на 11:45.
- Экскурсия? – поморщился старик.
- Экскурсия… Спасибо внуку твоему, что через Интернет забронировал, я бы сама не разобралась.
- Мне не нужна никакая экскурсия.
- Тут так положено.
- Кем положено?
- Папа, ну не начинай, такие правила.
- Мне не понятны эти правила, это не цирк – вспылил старик.
- Папуль, я тебя прошу давай хотя бы тут без своих офицерских, командных замашек
- Не указывай мне – одернул он руку.
- Все открыл и закрыл наконец-то – догнал их супруг  
- Очередь то какая и это по билетам! Может нас без очереди пропустят, скажем, что мы с ветераном.
- Стой смирно – приказал старик, – осматривая вход в музейные ворота.
- Я просто…
- Марин – процедил сквозь зубы супруг, понимая, что ветеран вот-вот взорвется от назойливости своей дочери.

Пожилой человек продолжал смотреть по сторонам, как будто ловил незримые крики прошлого, вдыхал его воздух мысленно возвращаясь в далекий январь 44-го. Глаза тысяч всплывали из небытия и обжигали сердце радостью и невыносимой болью. Странное смешение несочетаемого создает неимоверную бурю эмоций внутри и вырывает сердце из груди. Он не заметил, как уже они оказались на проходной, где был досмотр. Охрана забирала сумки, оставляя лишь фотоаппараты, кошельки и телефоны.
- Сейчас, папа подожди - суетилась дочь – Миша, подержи пока папу.

Забавно. Жизнь строится причудливыми зигами, чем больше человек стремится к свободе, тем больше он огранивает себя проверками, рамками, заборами, охраной, досмотрами. Свобода приобрела иной смысл в современном мире…
- Все! Можем проходить – возле класс Марина предъявила чеки и взяла три приемника и наушники – Вот папа, давай надень.
- Что это?
- Экскурсия, это приемник и наушники.
- Я хорошо слышу.
- Пап.
- Марин, ты его в покое оставишь?! – вспылил супруг – Оставь деда.

Работники музея поднимали таблички с названием языка на котором проходит экскурсия и люди из разных стран, как воробьи зимой, начали группироваться. Затем с очередной табличкой появилась экскурсовод и на русском языке озвучила номер канала на приемнике. Старик не слушая побрел в сторону до боли знакомых ворот.

- Папа! – Марина рванула за отцом.
- Вы не будете в экскурсионной группе? – спросила экскурсовод, небольшой акцент выдавал в ней польку.
- Да… Я…- замешкался Михаил – Скорее нет, чем да.
- Вообще-то вы зарегистрировались и на это время у вас экскурсия – поясняла путаные правила музея экскурсовод.

Туристы стояли и рассматривали Михаила, от чего ему было дико неловко.

- Я понимаю, но тут такое дело…
- Папа! – продолжала звать старика Марина, который уперто встал в воротах и ни на что не реагировал.
- Я вас не понимаю – вздохнула экскурсовод, привыкшая к чудачествам российских туристов.
- Он освобождал этот лагерь – вздохнул Михаил, глядя вслед старику.

Девушка замолчала, некоторые туристы сняли наушники. Наступила какая-та гнетущая тишина, которую нарушал только шум от американских туристов, которые вовсю доставали и налаживали многочисленные фотоаппараты в предвкушении «шоу».

- Вы извините, я пойду. Оборудование мы на выходе сдадим –Михаил пошел за тестем и женой.
- Папа, ну ты чего?
- Мне сюда не надо.
- Господи, а куда тебе надо?
- Мне нужно в Биркенау -это Аушвиц два.
- Зачем? Ты просил привезти тебя в Польшу, именно в дни когда ты тут воевал, мы привезли, попросил отвезти тебя сюда, мы привезли, что ты еще хочешь?
- Мне нужно в Биркенау. Мне не нужен был Аушвиц один – на секунду старик затих и посмотрел, как туристы стоят и фотографируют надпись на воротах «Труд освобождает», кто-то делал фото с помощью селфи палки широко улыбаясь и тут же отсылал это в сеть, чтобы раствориться в миллиардах фотографий.


Группы туристов, щелкая фотоаппаратами и телефонами двигались по территории, у бывшего младшего лейтенанта Самытина Алексея Павловича, ныне полковника в глазах стояли другие люди. Оборванные и измученные, некоторых под руки вели санитары и заключённые, которые могли ходить. Женщины и дети, закутанные в ветошь в безразмерной обуви на босу ногу шаркая месили январскую грязь. Но глаза их, глаза, они светлячками зажигались, когда к ним приходило осознание, что все закончилось. Каждую ночь они снились старику…

*****

- Дзинкую, дзинкую…- кинулась на шею лейтенанту женщина от которой неимоверно разило бараком. Запах сырости, сладковатой рвоты, гнилых зубов и немытого тела. Ее тонкие пальцы дрожали на погонах.
- Младший лейтенант!
Алексея Павловича передернуло и он на автомате встал по стойке смирно.
- Хватит обжиматься.
- Да она вот… Туда, туда… – показал в сторону полевых кухонь – Есть хочет.
- Да, полиглотом тебе не быть Самытин. Благодарит она тебя.
- За что? – удивился совсем молодой лейтенант, который без году неделю прибыл в 100-ую стрелковую дивизию.
- За красоту твою! Рядовой – крикнул капитан.
- Здравия желаю товарищ капитан – взял под козырек солдат.
- Проводи женщину до ресторана…
- Куда-а-а-а?
- До полевой кухни.
- А-а-а-а! Сделаем… Гражданочка пойдемте вам туда.
- Так лейтенант возьмешь пару бойцов и дуй в Биркенау тут недалеча, передай пакет вот этот майору Степаненко, усек? Сегодня 107-ая освободила там все.
- Разрешите исполнять?
- Час назад.
- Что простите?
- Час назад исполнить надо было! Давай лейтенант, давай… Итак мы тут торчим второй день. Двигать дальше надо.
- Слушаюсь! Потапов, Смолин за мной… - и лейтенант побежал к машине.
- Иволгин еб твою мать, хватит курить уже! – проорал капитан – Опух уже от табака. И ремень подтяни, вечно на яйцах у тебя болтается.
- Так самое дорогое место берегу, товарищ капитан – усмехнулся сержант.
- Твою мать застрянем мы тут с ними – пошел вглубь лагеря капитан, вздыхая и разглядывая бараки.

*****
- Папа! Пап?! Тебе что плохо? – трясла старика, дочь.
- Что? Мне нужно в Биркенау.
- Ты пойми тут единая экскурсия, сначала тут все осматривают, а потом едут уже в Биркенау.
- Мне потом не надо, и нечего мне тут осматривать, я и так тут каждый сантиметр знаю.
- Пап, я читала тут много разных павильонов…
- Дура – покачал головой старик.

Ничто не заводит и привлекает внимание человека как смерть или ее близость. Не испытавшие ее с каким-то остервенениям разглядывают горы трупов, горе людей и пепел тел. Странное все-таки существо человек, сострадание в нем граничит ни с чем несравнимой жестокостью, любовь граничит с ненавистью, забота с безразличием. Нет в мире существа в котором всего столько понамешано.

В это время группа российских туристов после инструктажа поравнялась с ними. Один из туристов подошел к старику.
- Спасибо, отец – пожал руку старика пожилой мужчина.
- Пустое – пожал руку  в ответ руку Алексей Павлович.
- Девушка, извините еще раз – обратилась Марина к экскурсоводу, а возможно нам как то сразу Биркенау попасть.
- В принципе задумалась полячка…
- Я вас очень прошу. Он уперся и не в какую.
- Если хотите, присоединитесь к немецкой группе, автобус через 10 минут отходит от остановки, он бесплатный, я договорюсь с экскурсоводом, если уже такое дело. Поясню, что пожилой и так далее. Только сдайте оборудование.
- Спасибо больше, спасибо.

На остановке была немногочисленная группа немецких туристов, они в отличии от американцев были наоборот очень подавленные. Они как то отрешенно смотрели по сторонам, перекидываясь фразами.
- Алексей Павлович?
- Да, Миш – вздохнул старик все так же пребывая в своих мыслях.
- Ничего что с немцами?
- Что с немцами?
- Ну, едем с немцами.
- Миша мне 90 лет. Как ты думаешь меня реально волнуют эти немцы?
- Думаю, что нет.
- Правильно думаешь…

Подъехал автобус и туристы начали загружаться в него. Экскурсовод всех пересчитала и у нее явно не сошлось количество туристов в ее группе. Она куда-то позвонила, потом вышла из автобуса и через минут пять в салон вошли двое потерявшихся, старик и судя по виду его сын, который что-то сразу начал объяснять гиду. Они долго спорили, после чего автобус все-таки тронулся.

- Алексей Павлович?
- Что Миш? - смотрел в окно старик
- А вы понимаете о чем они говорят?
- Неа. Как говаривал наш капитан: я не полиглот.
- Тут и без перевода понятно.  Немецкие старики трепят нервы своим детям не меньше, чем наши – вздохнула Марина.
- Марина-а-а-а…
- Что Марина, Миш? Я все понимаю. Просто то хочу сюда, то хочу туда. Ведь даже не поясняет чего вы мы тут делаем, если он и так все знает.

Немецкий старик, сидящий в первом ряду обернулся, услышав незнакомую речь, вслед за ним покосились и другие туристы.
- Марин тихо.
- Что тихо?
- Еще побьют нас – усмехнулся Михаил, узнав, что мы русские.
- Начнут бить кричите – вздохнул старик и прикрыл глаза.

*****
- Потапов тут останови, я до майора – выпрыгнул из машины лейтенант.
- Слушаюсь товарищ лейтенант.

Картина в Биркенау была схожей. Алексей Павлович прошел через разгрузочную платформу, где немцы сортировали людей, на того, кто идет в газовую камеру и на того, кто будет работать. Он подошел к солдатам, которые что-то обсуждали с парой заключенных, которые уже были одеты в телогрейки…
- Здравия желаю товарищ младший лейтенант!
- Майор Степаненко где?
- Вон там – показал на офицера, солдат.
- Спасибо.

Лейтенант подошел и взял под козырек!
- Здравия желаю товарищ майор! Младший лейтенант Самытин, вам пакет от генерал-майора Красавина.
- Здорово лейтенант… Фокин передашь полковнику Петренко и пулей обратно.
- Слушаюсь товарищ майор.
- Ну как там у вас? Кури!
- Так же как у вас товарищ майор, спасибо.
- Пиздец, ад блядь устроили – вздохнул майор, выпуская дым – Смотрю погоны новенькие?!
- Да, недавно из училища.
- Знаешь, многое видел, но такого… Не хочешь? – достал флягу майор.
- Честно?! Хочу.
- Тогда за победу! – отпил из фляги офицер и протянул ее лейтенанту.
- За победу!
По слякоти к ним бежал рядовой…
- Товарищ майор, товарищ полковник сказал, что через полчаса передаст ответный пакет.
- Субординация Фокин, а где разрешите обратиться?!
- Разрешите…
- Все, иди уже. Слушай лейтенант, ты извини, у меня сам понимаешь, через пол часика давай на этом месте пакет обратный отдам, а ты пока если хочешь поешь, хотя при виде всего этого... – махнул рукой майор и пошел кого-то материть.

Алексей Петрович пошел по лагерю разглядывая лица, солдаты через раз отдавали честь, не замечая офицера так как были заняты ранеными и больными…

*****
- Папа! – растолкала старика, дочка.
- Что?!
- Приехали.
- Хорошо.

Немецкие туристы покидали автобус, вслед за ними вышел ветеран, осмотрел «дорогу смерти» и молча похромал к арке, за которой остались миллионы жизней. Туристы все так же фотографировали, а экскурсоводы на разных языках в подробностях описывали происходящие тут 70 с лишнем лет назад. Войдя на территорию он осмотрелся по сторонам.
- Папа ты попить не хочешь?
- Пошли – похромал старик

Деревянные бараки женские и мужские в которых лишь нары. Кругом колючая проволока и вышки. Гнетущий пейзаж безысходности и в тоже время напоминание о том, что все проходит, даже самое страшное и ужасное. Тут нет витрин и нет экспозиций, тут все как тогда, и лишь плач младенца, родившегося в женском бараке и отправленного в печь, как будто сквозь январский воздух доносится смешиваясь с криками надзирателей и матери.
- Марин мне чего то совсем как- то не по себе.
- Думаешь мне лучше?! – вздохнула женщина.

Алексей Петрович идет мимо разрушенных крематориев, неподалеку от которых за колючей проволокой уже кипит новая жизнь, и живет своей жизнь город, там детские сады и школы, люди спешат на работу и многие опаздывают. Старик доходит до кладбища и смотрит на черные плиты, за ними был пруд куда высыпали пепел после сжигания тел. Возле них стоит пожилой человек, склонив голову и о чем-то молится. Мимо Алексей Пптровича проходит девушка и что-то начинает высказывать старику на Иврите, он отрывается и поворачивается, осматривая незнакомца, который пристально смотрит вдаль.

*****
Лейтенант идет по слякоти и останавливается у разрушенных крематориев.
- Вод жеж суки – послышался голос сзади, офицер обернулся – Что?
- Простите, здравия желаю товарищ младший лейтенант. Старшина Головенко! – отдал честь пожилой солдат.
- День добрый…
- Говорю суки такое устроить
- Да… А что это у вас?
- А-а-а-а! Это – протянул он то ли паровозик, то ли машинку, топорно вырезанную из дерева – Элемент местного творчества, для ребенка видно кто-то вырезал в бараке нашел, они же тех кто под опыты уже не походил отравляли наряду со взрослыми на работы… Суки… Могу быть свободен?
- Да, свободны – покрутил в руках игрушку Алексей Петрович и пошел дальше. Он прошел развалины и заметили фигуру, сидящую на коленях в грязи, подойдя поближе он увидел паренька лет 10 – ти - Эй… Ты чего тут делаешь?
Не было никакой реакции, офицер подошел ближе.
- Что с тобой? Ты ранен? – похлопал он по плечу паренька, тот поднял глаза полные слез, тонкая кожа обтягивала череп и создавалась впечатление что на Алексея Петровича смотрели два огромных полных слез черных круга – Ты по-русски понимаешь? Наверно нет… Эх-х-х-х-х.
Парень опять склонил голову.
- Я понимаю все. Вставай… Ну, не переводчика же мне тут искать. Смотри… – протянул он игрушку парню – Ты поляк, немец, еврей, кто ты?
- Мы пели от страха. Нас били, но мы продолжали петь. Ведь только это помогало окончательно не свихнуться… - прошептал парень.
- Так ты по-русски понимаешь – приподнял он парня – Ты откуда? Чего ты тут делаешь? Там кухни, одежда…
- Тут мама и сестра – показал парень на пруд, который больше напоминал огромную грязную лужу.
- Ну, все, все пошли, держи – отдал он игрушку – Тебя как зовут?
- Ицхак – вытирал слезы парень и на тонких руках виднелись наколки.
- Ух ты какое имя. А, я Алексей – протянул руку парню, русский офицер – Алексей значит защитник, так мне мама говорила.
- А, Ицхак – вытирал слезы маленький узник – Этот тот, который будет смеяться…
- Вот видишь! А ты плачешь. Хорошо смеется тот, кото смеется последним, вот скоро и будем смеяться – еще раз бросил взгляд на разрушенные крематории Алексей – Ты гуляш любишь?
- Гуляш?
- Э-э-э-э брат да ты жизни значит еще не знаешь, у нас в дивизиях лучший гуляш на всем Украинском фронте. Сам Жуков приезжает из Москве его лопать. Знаешь Жукова?
Парень закивал головой.
- Ты сам откуда?
- Мы в Минске жили – вытирала нос паренек.
- А батя твой где?
- Воевать ушел добровольцем, он библиотекарем был…
- Здорово, я например очень читать люблю, жалко сейчас немного не до этого…
- А потом? – посмотрел парень на офицера.
- А потом… Накупим после войны кучу книг, знаешь, как в домах бывают такие целые библиотеки…
- Здорово – вздохнул паренек.

*****
- Мы пели от страха. Нас били, но мы продолжали петь…- прошептал Алексей Петрович.
- Ведь только это помогало окончательно не свихнуться… - прошептал еврей.
- Папа… - подошла к отцу Марина.
- Вы совсем не изменились дядя Леша – подошел старик к офицеру.
- Зато ты изменился, отъелся – улыбнулся Алексей Петрович.
- Гуляш! – рассмеялся Ицхак.
Они обнялись
- Невеста твоя?
- Внучка – улыбнулся Ицхак
- А это мои дочь и зять. Вот на юбилей подарок мне сделали по местам боевой славы прогулку. А ты каким судьбами?
- Каждый январь сюда приезжаем, как только тут… - и Ицхак замолчал, потому что не хотел говорить слово музей.
- Да уж…
- Кстати ваша машинка до сих пор со мной – улыбнулся старик.
- Ладно, пошли расскажешь – приобнял Алексей Петрович найденыша

Ицхак что-то сказал внучке и та быстрым движением поймала руку офицера и поцеловала ее…
- Что с ней? – испугался старик.
- Сказал, что без вас не было бы ее деда…
- Пустое.
- Расскажите библиотеку то у себя дома сделали? Я как книги вижу вас вспоминаю и отца.
- Нет… Я просто всю квартиру книгами завалил и все – рассмеялся старик.
- И это правильно…

Они брели мимо бараков как десятки лет назад разговаривая о былом и настоящим. Марина и Михаил что-то обсуждали, внучка Ицхака просто смотрела под ноги и думала о том, что приди сюда этот русский позже ее и в помине не было бы…

Спасибо...